Дом – это...

      Холодный зимний воздух обдувал неприкрытую одеждой кожу, заставляя Сенку поёжиться. Заходить обратно, в дом, совсем не хотелось.       Он всматривался в даль, на неоновые высотки и красочные вывески, будто выискивая что-то. Весь город для него сейчас был словно на ладони.       Ишигами выдохнул. Сигарета в руке смотрелась на удивление привычно, хотя курить он начал от силы пару недель назад, да и не так часто это делал.       Небо было кристально чистым, ни одного облачка. Сенку засмотрелся на звёзды, перебирая в уме все созвездия, что знал, выделяя знакомые точки в таком бескрайне большом пространстве.       Хорошо, что они с Геном поселились в многоэтажке, почти на самом верхнем этаже. Дальше от людей, ближе к звёздам. Но в масштабе вселенной это – совершенно ничтожные расстояния. Сенку усмехнулся.       Сзади послышались скрип двери и несколько неторопливых шагов. Ишигами не стал оборачиваться.       – Опять куришь?       Ген подошёл ещё ближе, в итоге устроившись рядом с ним. На балконе стало теснее, но это не удручало Сенку, скорее создавало необычный уют. Может потому что это был именно Ген.       – Ага, специально проснулся в час ночи, лишь бы ты не увидел-       Ишигами уже было повернулся в сторону Гена, чтобы тот увидел его показную ухмылку, но был прерван поцелуем.       Асагири положил руку на его щеку, в моменте легко проводя пальцами по холодной коже.       Для Гена этот поцелуй был наполнен запахом сигарет и зимним воздухом, так сильно сжимающим лёгкие. Для Сенку этот поцелуй был со вкусом вишни и запахом стирального порошка, как пахла одежда прямо после стирки.       – Ты что, пил вишневый сок?       Асагири ухмыльнулся на манер Сенку, кажется, намеренно его копируя, и пропел:       – Ага, встал в час ночи лишь чтобы в тайне допить сок и зацеловать одного вредного курильщика до смерти.       Ишигами лишь наигранно вздохнул, отводя взгляд, чтобы не было заметно что он улыбается.       Ген не уходил.       Спустя какое-то время, проведённое в комфортном молчании, когда сигарета уже давно была выкурена, Сенку надоело разглядывать пейзаж ночного города, потому он украдкой перевёл взгляд на Асагири.       Он был в тёплой кофте фиолетового цвета, с длинным воротником, прямо как он любит. Иногда казалось, будто весь его гардероб состоит из подобных вещей.       Его глаза светились вместе с огнями города, с интересом рассматривая каждое окошко случайного здания. Сенку подумалось, что Ген представляет жизнь всех тех людей, что живут за окнами.       Вдруг сильный порыв ветра всколыхнул белую прядь волос Асагири, заставляя сердце Сенку пропустить удар. Румянец на щеках, глаза, в которых плескалась целая вселенная, слегка прикусанные губы. Красиво.       Ген чуть поёжился, а Ишигами вышел из транса.       – Пошли в дом, болтолог. Замёрзнешь. – Сенку обернулся и сделал шаг к двери, ведущей в их квартиру. Ген лишь удивлённо обернулся в его сторону.       – Сен, это что, забота? Подожди-подожди, я просил меня так не называть! – наигранно возмущался Асагири.       – Нет, просто не хочу потом тебя лечить, болтолог. – сказал Ишигами, намеренно проигнорировав вторую часть реплики.       Сенку всё-таки обернулся, хватая Гена за руку, сжимая её в своей и уводя в тёплую квартиру. Ему не хотелось признавать это, но он действительно заботился об Асагири. ***       Никто из них не хотел спать. Ночь продолжилась на кухне, где они пили согревающий чай со вкусом черничного пирога.       Пока чайник грелся, Сенку, к огромному удивлению Гена, без всякий объяснений взял обе его руки и обхватил своими, подсев ближе для удобства.       Отвечая на немой вопрос, Ишигами кратко сказал:       – У тебя пальцы ледяные.       А Асагири не стал ничего говорить, лишь склонил голову вперёд. Несмотря на это, Сенку успел заметить румянец на его щеках.       Сенку моргнул. Ген в какой раз очаровывал своей красотой. Белые пряди волос немного закрывают обзор, но Ишигами всегда нравились все его изюминки. И необычное окрашивание, и до странности сильная любовь к фиолетовому, и чудной характер.       Сенку неожиданно выпустил его руки из своих, на что Ген с удивлением поднял голову. Удачно.       Сенку заправляет его непослушные пряди волос за ухо, и, продолжая движение, уводит пальцы к подбородку. Теперь румянец на щеках становится заметнее у обоих.       Ишигами некоторое время изучает лицо, глаза, родинки и шрамы, будто до этого детально не рассматривал всё это. Он останавливает взгляд на губах.       Приблизившись, Сенку второй раз за ночь целуется с Геном, первый раз по своей инициативе. Сминает губы, также, как Асагири в прошлый раз, проводит пальцами по его коже. Не может насытиться.       Их прерывает звук закипающего чайника. ***       Чаепитие проходит тихо.       Ген первым допивает свой стакан, отставляя его к горе грязной посуды, которую никому не хочется мыть. Скорее всего, позже они решат это игрой в су-е-фа.       Асагири садится обратно за их маленьких столик, ложа голову на руки, и смотрит на Сенку. Открыто, с интересом. А Сенку смотрит в ответ.       У Ишигами ещё пол стакана чая, но, кажется, что допивать его никто не собирается.       Их гляделки продолжаются некоторое время, до тех пор, пока Сенку не замечает, что Ген в полудрёме и совсем скоро заснёт прямо за столом.       Ишигами поднимается, убирая со стола всё лишние, тем самым давая Асагири время чтобы прийти в себя и встать следом.       Понимая друг друга без слов, они идут в их общую спальню, заваливаясь на кровать в обнимку.       Для Гена дом – это тёплая постель, мягкое одеяло, и руки Сенку, прижимающие ближе, согревающие даже в холодные зимние ночи. А для Сенку дом – это Ген.