До свидания, Богиня (Goodbye, Goddess)

      Всё болело. Всюду был мрак. Казума не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ему хотелось дышать, но он не мог найти в себе силы даже пошевелить пальцем. Где он был? Что происходит?       Потом боль начала стихать. Теперь сквозь закрытые веки в глаза начал пробиваться яркий свет, и вскоре он обнаружил, что может открыть их. Первым, что он увидел, было лицо Аквы – она нежно улыбалась ему. Её волосы развевались на ветру. Улыбка её была искренней и немного одинокой. Если бы только она всегда могла так выглядеть…       Казума озирается. Он видит, что его рука отрастала, а боль покидала его. Его голова покоилась у неё на коленях. Они были в кратере. Солнце садилось. Он никак не мог ничего вспомнить.       – Что случилось?       – Ты победил.       Победил? В чём? Погоди!       Воспоминания вернулись к нему. Он заставил Короля Демонов сразиться с ним в одиночку. И победил. Каким-то образом. Благодаря удаче.       Аква встала и протянула ему руку. Он взялся за неё. Хоть его тело и восстановилось, но ему пришлось полагаться на её силу, чтобы подняться. Теперь он отчётливо видел тлеющее кольцо в центре кратера – остатки последнего, отчаянного заклинания Короля Демонов, которое убило их обоих.       Столб света пронзает облака. Он обволакивает Акву. Это чистый и нежный свет – и со временем столб начал сжиматься. А вместе с ним начинает исчезать и Аква.       – Казума… Спасибо.       И затем она исчезает, а он остался с поднятой на прощание рукой. Его пальцы сжались, рука ослабла и повисла сбоку. Но на душе не было ощущения, что это конец. До него просто ещё не дошло. И он просто стоял как вкопанный.       В таком виде Даркнесс и Мегумин находят его, когда нагоняют. Когда звук шагов в тяжёлых металлических сапогах достаточно приблизился, он оборачивается, чтобы поприветствовать их с улыбкой, и делает мужественное лицо. Он сказал что-то о получении огромной награды – о том, что отныне их будет ждать лишь лёгкая жизнь, – и попытался побрести мимо них.       Рука в перчатке крепко сжимает его запястье, когда он пытается пройти. Это сделала Даркнесс, и она пристально смотрит на него. Прежде чем он успевает что-либо сказать, его заключают в крепкие объятия. Его разум шатается, но вскоре он осознаёт: она знает. Она понимает. И этого было достаточно, чтобы он перестал сдерживаться.       Вода наполняет его дрожащие глаза. Его лицо сморщивается. Он кусает губы, чтобы сдержать рыдания, но безрезультатно. Его сердце хотело кричать – поэтому он закричал. Не было ничего изящного ни в его горестных криках, ни в жалких звуках его судорожных вдохов, когда он набирал воздух, чтобы всхлипывать. Не было ничего достойного в том, что если бы Даркнесс не была в доспехах, он бы вцепился ей в рубашку.       Она держит его. Она тверда как камень. Она не даёт ему упасть и скорчиться на земле. Мегумин делает всё, что может, из того места, где она находилась: повиснув на спине Даркнесс, она гладила его по волосам.       – Ты даже не сказал ей?       Он покачал головой.       Это…       Она уверена – у него были причины этого не делать.       Но это было просто неправильно…       Глаза Мегумин тоже начали слезиться – Даркнесс же уже давно перешла эту черту. Они все будут скучать по ней. Но Казума будет скучать больше всех.