Ани Поттер и Лабиринт Слизерина

Утро в детском доме. Скучное. Серое. Похожее на вчерашнее. И позавчерашнее. И поза -позавчерашнее. И на все в этой неделе, месяце, году… Голубой потолок, на который я уже не обращаю внимания. Вот если бы он куда-то делся, я бы стала бить тревогу, а так… Храп Янки, способный разбудить мёртвого. Тихое и настороженное, как у случайно заснувшей мышки, знающей, что возле норки сидит кот, сопение Зойки. За окном живописнейший городской ландшафт: дворик, две скамейки, три мусорных бака, замёрзший зимой кустик… чем не пейзаж? Прохожих нет? Да, но кого куда-то может потащить в такую рань? Полное отсутствие машин? Да с нашим-то шоссе они сюда и днём не особо спешат… Тихо, как в гробу? А кому там шуметь-то, кроме роющихся в помойке бродячих собак? Вот так живём, так сказать, помаленечку… Меня зовут Аня. Аня Петрова. Мне 11 лет. Вот такое вот банальное представление… Я живу в детдоме с раннего детства. О родителях не знаю ни-че-го… Отчество Денисовна, да и то для приличия воспитатели дали. Говорят, мои родители были англичане, но они умерли. Имена их неизвестны. Немного о себе: я ненормальная. Если верить доброй половине воспитанников детдома. Ладно, всему детдому с исключением в одного человека: единственной подруги и соседки по комнате Янки. А если верить до конца, то я ведьма. Есть доказательства: полгода назад произошёл небольшой нюанс: Зойка, другая моя соседка, но при этом злейший враг, в столовой разошлась: «Да это у тебя, детка, наследственное: мамаша, небось, тоже шаманила, да и папаша, наверняка, тоже…» Я взглянула на Зойкин стакан компота. Мне жутко захотелось разбить его и засветить осколком в её самодовольную мину. Уточнение: стакан стоял НА СТОЛЕ! И, тем не менее, он сейчас же лопнул, а разлетевшиеся кусочки стекла порезали Зойке щёку. Всё как в моих мечтах, но без моего участия. А год назад моя коллекция странностей снова пополнилась очередным оригинальным экземплярчиком: пусть в моей биографии он будет назван «Мега волосы»: волосы у меня чёрные, пышные, торчат во все стороны, сколько я их не расчёсывай. Однажды мне это надоело, я и заплела их в толстую тугую косу. И пожалела об этом. Как только я зашла в класс, главный детдомовский заводила выскочил из-за парты, схватил меня за эту самую злосчастную косу и … обкорнал по самый корень. Вечером я долго рыдала. Следующим утром потянулась было за расчёской, но со вздохом вспомнила, что шикарной шевелюры-то у меня больше нет. Ну и ладно. Думаю, сейчас вот умоюсь, оденусь и с самым невозмутимым видом пойду на уроки и скажу одноклассникам с такой хитрющей улыбкой, что давно хотела сделать короткую стрижку, да всё не соберусь, а того «парикмахера» ещё и поблагодарю. Да. Точно так и сделаю. Вот только что-то на плече щекочется,… Я взглянула на этот странный длинный предмет. Мои волосы.… Отросли.… За одну ночь… На метр… Египетская сила… А три года назад я ночью в окно увидела… такое, что даже Янка не поверила бы, скажи я ей. Двухэтажный автобус. Бывают только в Великобритании. Но не красного, а синего цвета. Тёмно-синего. Почти чёрного. От этого двухэтажного гиганта исходила какая-то энергия, которая и притянула меня к окну. Возле автобуса стоял кондуктор лет пятнадцати. Он опирался спиной на стенку двухэтажного гиганта и, скрестив руки на груди, с любопытством оглядывал дома на улице. Заметив меня, юноша улыбнулся и помахал мне рукой. Затем повернулся к кабинке водителя, будто его оттуда окликнули, потом подмигнул мне и запрыгнул в салон. Автобус тронулся, и… мне многое в жизни пришлось повидать, но чтобы автобусы, пусть даже двухэтажные, ездили со скоростью реактивного самолёта и виляли при этом по всей дороге, заезжая на тротуар и проходя сквозь мусорные баки… А четыре года назад… Короче, ты меня понял. Но, пожалуй, вернёмся к тому утру, скучному, серому, похожему на вчерашнее и т. д. Я взглянула на часы. 6:00. Есть много вредных привычек: курение, там, речь со сленгом, типа: «Ну, блин!», но ничто из этого не сравнится с вредной привычкой просыпаться так рано. Я отвернулась к стене и стала вспоминать свой сон. Считается, что, если один и тот же сон снится два раза, это что-то значит. Я не суеверна, в вещие сны не верю. Но этот преследует меня уже полгода. Для простого кошмара многовато. Я закрыла глаза, и предо мной абсолютно явственно предстал мой кошмар… Я стою в странном подземелье. Кругом вода и полуистлевшие кости. На мне странная чёрная одежда, похожа на… мантию? В руках пыльный прозрачный сосуд, в нём переливается какая-то красная жидкость… это что, кровь?! Прямо напротив меня вьется огромная змея с выколотыми глазами, одни её пустые глазницы размером с мой кулак… Изо рта змеи льется кровь, но она не умирает, а направляется прямо на меня... Сзади змеи стоит какой-то мальчик в очках, одна рука его окровавлена, в ней он сжимает что-то сверкающее и длинное… меч? Здоровой рукой мальчик машет мне, кричит, чтобы я уходила отсюда, называет меня… Ани?! Ещё дальше, на полу лежит мертвенно-бледная рыжеволосая девочка, кажется, она не дышит, на груди у неё лежит раскрытая книга, лежащая чёрной обложкой вверх. Если бы не страшное подземелье и не мертвенно-бледное лицо, можно было бы подумать, что девочка просто читала и нечаянно заснула. Рядом с ней, нагло ухмыляясь и проводя пальцами по какой-то палочке, стоит юнец лет шестнадцати. И он какой-то… полупрозрачный, что ли? «Ани, нет, уходи! Уходи отсюда, здесь опасно! Ани, беги! Очнись!» - как сквозь сон, доносится до меня голос мальчика с окровавленной рукой, и я бы рада бежать, но абсолютно не могу пошевелиться, а лишь смотрю на змею, как кролик на удава… «Не пытайся, Поттер, - говорит шестнадцатилетний юнец, его голос гулко отдаётся эхом от стен, - Она тебя не слышит. Разве ты не знаешь, что, даже ослеплённый, василиск способен завораживать жертву? Сестру ты уже не спасешь, попытайся лучше помочь крошке Джинни, но вряд ли у тебя что-нибудь получится…» Внезапно змея бросается на меня… Белая вспышка… Мои мысли прервал стук в дверь. Я тихо выругалась, что редко себе позволяла. Сколько не снится мне этот сон, он всегда кончается белой вспышкой. А что дальше – не знаю… Ну, что делать, я слезла с кровати и пошла открывать. На пороге стояла староста, Ирка. - Доброе утро, Ань. Ты что – жаворонок? – поздоровалась Ирка. - Доброе утро, Ир. Я не жаворонок, я – медведь-шатун, - пошутила я. - Ну, ты чего пришла-то в такую рань, только для того, чтобы сообщить мне страшную правду о том, что я вот-вот обрасту перьями? - Нет, я отлавливаю медведей-шатунов, расширивших радиус шатания от положенной кровати до коридоров, и тащу их в берлогу к директору, - ответила Ирка шуткой на шутку, - Но к тебе я пришла по другому поводу. Я почту принесла. - «Это я, почтальон Печкин, принёс заметку про вашего мальчика», да? - Очень смешно, Ань. Интересно, кто вперёд родился: ты или твоя ехидность? - Вперёд родилось моё остроумие. - Ха-ха. - Ну, Игорь Иванович, вы вроде бы письма принесли. - А, ну да, - Ирка вытащила из сумки целую стопку писем, - Так, одно Зое от усыновителей, два Яне от бабушки и Дмитрия. И два тебе. От кого, если не секрет? - Ир, это секрет. Даже для меня, - я была не то чтобы шокирована письмами. Зойка как-то так пошутила. Написала мне письмо с выдуманного адреса, а когда я открыла, то там обнаружился большой альбомный лист с такими письменами: «Многоуважаемая малоуважаемая госпожа ведьма. Я, никчёмная, невзрачная особа, недостойная вашего величественного ведьминского внимания, смею просить у вас, милейшей и всезнающей уродлевейшей и тупоголовой ведьмы, помощи: сегодня на улице я встретила красавчика-незнакомца, улыбнулась ему, а он бяка такая ноль внимания. Будьте так любезны уделить толику своего драгоценного времени и черкануть мне, пренедостойнейшей особе, рецептик приворотного зельица! С/у и с/л Без у и даже без л Зоя Адамова Анонимка» -Спасибо – отчеканила я и захлопнула дверь перед Иркиным носом. Потом бросила письмо от усыновителей на Зойкину тумбочку. Письма Янке от бабушки и брата, которым не разрешили стать опекунами после смерти её родителей, положила на тумбочку возле храпевшей Янки, а свои сунула под подушку. Нужно было чем-то заняться на этот час до подъёма. Не выдержав любопытства, я полезла за своими письмами. Странные какие-то: на бумагу не похоже, скорее на пергамент, марки нет. При прочтении строки адресата мои глаза полезли уже даже не на лоб, а на макушку: там значилось: «Анне Петровой – Ани Поттер»