космос

Упивается её криками. Снова. Очередной скандал: разбитая посуда, драма, слёзы, вой и скулёж от невыносимости происходящего. Невыносимо любить такую, как Кира. Она сжирает все жизненные силы до последнего кусочка. Иссушает до дна бокал с кровью и слезами, и ей это нравится. Приносит удовольствие больше, чем самая страстная ночь с красивыми девушками, ведь с такими ей скучно. Серые мыши, снующие в поисках утешителя, способного заткнуть душевные раны, вылизать горькие слёзы и шепнуть на ухо парочку приторно-сладких фраз. Красивой она считает только Виолетту. Кира любит её особенную красоту — не такую, как у других. Любит смотреть, как та бьётся в агонии, пока по её щекам льются обжигающие кожу слёзы. Как бездонные оливковые глаза смотрят безжизненным, но наполненным морями солёной воды взглядом. Кажется, скоро мокрые дорожки на её лице застынут там навечно, превратятся в чёрные узоры и будут новыми тату на лице. Виолетта ведь так любит татуировки, а Кира любит её, поэтому сделает всё, чтобы именно эта стала любимой.

***

Виолетта терпит. Терпит ежедневные выходки и пьяные приходы домой. Колкие фразы, проникающие в мозг паразитами. Они выедают здравый смысл и оставляют лишь привязанность. Нездоровую привязанность, с которой Виолетта не способна совладать. Она отдаёт свою волю без остатка, не прося ничего взамен. Просто не умеет по-другому. Не научили, не показали, каково это — любить и быть любимой. Она терпит ради совместной сигареты, выкуренной на двоих на рассвете. Хочется раствориться в этом моменте, когда все проблемы становятся ненужной пылью, время замедляется, а Виолетта готова простить ей все косяки, каждую гематому и унижение. Ради прикосновения до боли чужих родных губ. Ради этой минутной нежности и тепла, в котором так нуждается. Кира выделяет ей эту частичку заботы, разве это не любовь?

***

Их история знакомства не отличалась от сотни тысяч других. Подростковая вписка на стрёмной квартире: угашенные тела зажимаются в туалете или родительской комнате, за что позже хозяину квартиры знатно влетит. Дешёвый алкоголь, море запрещённых веществ и сломанные души, которые пришли сюда в надежде забыться. Виолетта — маленькая девочка с проблемами в семье и склонностью к зависимостям. Сидит на балконе и дрожащими руками тщетно пытается поджечь кончик сигареты. За час до этого снова прогремела посудой на кухне, обменялась с матерью взаимными обвинениями и сбежала. Сбежала, потому что тяжело. Она не хочет жить и решать свои бесконечные проблемы. Хочет лишь заботливую мать и счастливое детство, но судьба распорядилась иначе. Пребывая где-то не здесь, за гранью реальности, не замечает, как к ней подсаживаются и внимательно всматриваются в лицо. Пугается, когда чувствует ровное, тяжёлое дыхание над ухом, и слышит: — Огоньку? — Виолетта, наконец, поднимает взгляд, и теперь Кира может рассмотреть её. Необычная внешность, запоминающаяся. Татуировки, забавная шапка на голове, в то время как на улице тёплая весна, и зрачки размером с небесный шар, за которыми почти не видно радужки. В тот вечер Кира так и не узнает цвет её глаз, но у них будет целая вечность, чтобы рассмотреть друг друга полностью.

***

Кира безмерно любит её, считает своей вселенной, своим космосом: бордовые засосы по всему телу — галактики. Руки, обожжённые погашенными бычками любимых сигарет — всепоглощающие чёрные дыры. Гематомы, оставленные в порыве гнева — планеты. Если любимая пожелает, она поможет дорисовать созвездия на её руках, — порезы. Ссоры с Кирой напоминают летнюю грозу, которая налетает порывом ветров, молний и оглушающего грома. Она разносит былое спокойствие в пух и прах. От неё так же хочется зажмурить глаза и скрыться в нежных объятиях одеяла, пока всё это не кончится. Но Виолетте больше не восемь. Одеяло больше не спасает от коварного мира вокруг. И Кира не прохладный ветер. Она — рокочущий гром, разрывающий барабанные перепонки. Она летняя гроза, которая заканчивается ласковым светом солнца, тянущим к лицу свои шершавые лучи. Морось на деревьях, влажно касающаяся лица.

***

Финалы перепалок одни и те же, из года в год. Сильные руки сжимают податливое тело, исследуя всё, до чего могут дотянуться. Доводят до судорог, плавят своими жаркими прикосновениями. Кира помечает багровыми отметинами каждую клеточку тела. Виолетта стонет, вскрикивает, старается восстановить сбившееся напрочь дыхание, пока её доводят скользким языком до звёздочек перед глазами, — наконец, появляются звёзды на карте космического пространства. Виолетта её полотно. Место проб и ошибок, которые можно запросто стереть. Вот только Кира рисует не карандашами. Один неверный мазок сотрёт в щепки старания, вложенные в работу. Изменить что-либо будет нельзя, слишком поздно. Она будет скрывать всё плотным слоем белой краски, перекрывать новыми мазками до тех пор, пока полотно окончательно не разорвётся. Космос превратится в чёрное грязное пятно. Вселенная сократится к моменту Большого взрыва, и её мир исчезнет. Но Кира не боится конца. Она будет рисковать до последнего. Ради живых эмоций, экспериментов, будоражащих мозг, фейерверков, искрящих в глазах Виолетты, и ради трепетного шёпота на ухо: — Люблю тебя, Кирюш.