Парень, которого любило солнце

Утро всегда наступало неожиданно, проходило болезненно и потом ещё долго давало о себе знать. Хёнджин чувствовал, что ещё пару таких, и он точно не выдержит. Пытка зашла слишком далеко. Все его мысли занимали попытки найти себе хоть какое-то занятие. Он даже с охраной пытался договориться, чтобы они ему протащили какую-нибудь книгу, но те были жутко эгоистичны, поэтому грубо отклонили его просьбу. Ему часто приходилось проводить много времени одному, но книги… Как же книги спасали. Они и друзья, и хранители. Они причиняют боль и лечат. Они учат и поучают. Простые листы с буквами иногда способны дать больше, чем некоторые люди, поэтому Хёнджин их так любил, и поэтому, когда у него их забрали он отчаялся. Мальчик, который прятал солнце под своей кожей или который сам прятался за солнцем также поселился в голове Хвана, по соседству со скукой и грустью. Хёнджин несколько дней пытался найти закономерность, проводил расчеты и вычисления. Ему хотелось, чтобы Феликс оказался правдой, а не его воображением, развитым книгами. В данный момент даже больше, чем свободы. Голограммы - неосязаемые силуэты, они могут появиться по-разному. Все зависит от силы того, кто их использует. Хёнджин сделал вывод, что Феликс был не таким уж слабым, как казался, раз смог поддерживать такую точную голограмму достаточно долго, однако сам явиться не смог, что тоже наводило на определенные мысли. «Если бы он смог попасть на территорию, то ему бы было незачем создавать голограмму. Опасался меня? Просто осторожничал? Неужели находился совсем далеко за пределами замка и делал всё вслепую?» — Хван наворачивал бесчисленные круги по комнате. «Наверное, всё-таки он вызвал её на очень дальней дистанции. Тогда как он попал в нужное место? Он не мог знать, где находится моя комната. Если бы он пошёл методом проб и ошибок, то я наверняка бы услышал, как всполошилась охрана.» Благодаря такому анализу, он отвлекался от мучительных часов ожидания. Ему это даже было интересно. Головоломка и настоящая загадка - вот чем был Феликс для Хёнджина. А может и предвестником. Тем, о кого можно обжечься, но получить тепло. «Действие!» — лицо Хвана просияло от внезапно появившейся мысли. «Голограмму можно вызвать действием-привязкой, если того захочет хозяин.» Он стал вспоминать не делал ли чего-то особенного перед появлением Феликса и к его полному удовлетворению собой, действительно он вспомнил, что делал кое-что необычное. Желая поскорее убедиться в правильности мысли, он чуть не забыл про прошлую неудачу, но вовремя остановился. Ему нужно дождаться ужина. Тогда он попробует исполнить задуманное.

***

Сгорая от нетерпения, он наблюдал за служанкой. Ему казалось, что она специально так медленно расставляет посуду. Как только за ней захлопнулась дверь, Хёнджин вскочил и подбежал к окну. Изолировав комнату, он попытался улыбнуться, впервые не используя пальцы, как опоры. Хоть получилось и не особо симпатично, но зато очень искренне. Перед этим он закрыл глаза, чтобы не разочаровываться так сразу. После своего «ритуала» он медленно стал поднимать веки под частые удары сердца. — Догадался, значит, — Хван еле остановил себя от того, чтобы не подскочить и закричать от радости. — Да, — развернувшись, ответил он. Феликс сидел посередине комнаты и всё так же улыбался. — Я тебе нужен? Тебе было скучно, поэтому ты меня позвал? — радость Хёнджина быстро сменилась смущением. — Я не знаю, чего ты добиваешься и для каких целей я тебе нужен, но… Ты прав. Мне сейчас очень скучно, — признался он в своей слабости. — Тогда… Ты готов мне довериться? Только скажи честно. — Я не не доверяю тебе. Ответ принимается? Хёнджину очень хотелось сказать: «да», но он понимал, что пока не может сделать этого, а врать не хотелось. — Ахахаха, — рассмеялся парень. — Зато честно, уважаю. Феликс поднялся и подошел к Хвану, тот немного напрягся, но всё внутри плавилось и трепетало. Парень протянул ему ладонь. — М? — Хёнджин не понял, чего тот хочет. — Пожми мне руку. — Зачем? — Мы же друзья, теперь будем делать так при встрече. Ты не против? Нет, всё-таки Хван не понимал природу этой, словно пришитой к лицу, улыбки, но она ему нравилась, это он знал точно, хотя в некоторые моменты выглядела наигранно. Он мотнул головой в знак согласия и прошел своей рукой сквозь голограмму. Несколько солнечных пылинок остались на его руке и он улыбнулся, сам. Феликс засветился от гордости ещё ярче. — Ты чего? — Улыбнулся. Красиво, — довольно промурчал Ли, чем вызвал смятение на лице Хёнджина. — Больше не буду. — Почему? — глаза Феликса испуганно округлились и он впервые опустил уголки губ. — Твоя реакция… Смущает… — А… Тогда, когда захочешь улыбнуться в следующий раз, говори мне. Я закрою глаза, но не сдерживай себя, улыбайся, пожалуйста.

***

Появление Феликса после ужина стало традицией. Хёнджин за это время успел пересказать ему почти все произведения, прочтенные за свою одинокую жизнь. Хотя Хван любил яркую улыбку Ли, но смотреть на другие эмоции этого парня было невероятно приятно. Даже, когда тот плакал, он оставался таким же солнечным и красивым. Да и сам Хёнджин стал гораздо эмоциональнее. Он даже иногда смеялся над шутками Феликса или его чересчур эмоциональными реакциями. Ему нравилось проводить с ним время. Он уже даже подумывал предложить ему общаться вживую за стенами замка, когда его выпустят, пока в один вечер не появился хмурый, расстроенный и чем-то взволнованный Ли и сказал: — Я больше не приду, — впервые он не грел, впервые его тон леденил душу, а улыбка спряталась за напряжением. Хёнджин давно понял, что тот образ Феликса, который к нему приходил, скрывал иного Феликса, но Хвану было без разницы улыбается тот, грустит или скрывает что-то. Он стал его близким другом. Он стал ему очень родным и важным, от того слова проехались по его сердцу, царапая и оставляя за собой вмятины. — Я что-то не так сделал? — Нет. Просто, ты ведь знал с самого начала, что я здесь не просто так. Я больше не хочу врать тебе. Я… — Ты можешь не притворяться передо мной, — перебил его Хёнджин. — Скажи правду. — Настоящий я дружил с тобой ради миссии. Ты ведь знал с самого начала? — Да, — правда кусала, но не так сильно, как вероятность больше не увидеть Ли. — И продолжал общаться со мной? Неужели ты настолько одинок. А вдруг я действительно хотел убить тебя и ждал, пока ты потеряешь бдительность? — Мне бы ничего не сделала голограмма. Феликс подошёл к Хёнджину настолько близко, что можно было ощутить его дыхание на собственной коже, будь он реальным. Он положил свою руку на его грудь, на то место об которое часто билось взволнованное сердце. — Ты сравнивал меня с солнцем, но ведь солнце горячее, — рука стала медленно проходить сквозь грудную клетку, обжигая изнутри. — Голограммы способны на многое и ты об этом знаешь. — Знаю, но ещё я знаю, что всё это ты мне демонстрируешь не для того, чтобы причинить вред. Ты загадка, Ликс. Феликс сделал несколько шагов назад. — Ты невероятно глупый. И как я только мог считать тебя самым мудрейшим человеком на планете? — Ты не из этого королевства, да? Твоя миссия - шпионить? — Ли ошибся в своём высказывании, он взял свои слова назад и нервно сглотнул. — А может загадка - ты? Как бы странно не звучало, но ты знаешь про меня больше, чем я про тебя, хотя всё должно было быть наоборот. — Твои цветы как-то связаны с твоими силами, я про них узнал, поэтому меня заперли здесь, чтобы не мешался или нечаянно не попал в твою ловушку. Но ты нашёл способ меня поймать. Сделал привязку к моей улыбке, после которой матереализовывалась голограмма и пыталась невзначай узнать какую-то информацию, хотя тут мог быть и второй вариант. Раз в нашем королевстве самой сильной всегда была королевская семья, ты решил действовать через меня, считая слабым звеном. Я заметил, что сначала ты вёл себя чересчур дружелюбно, пытался насильно втереться в доверие, но чем больше мы общались, тем сильнее ты открывался мне с другой стороны. Думаю и сейчас ты уходишь по этой причине. Ты больше не можешь мной пользоваться, так? — Хёнджин был доволен своим монологом, а точнее реакции Феликса на него. — Раз… — неуверенно начал он. — Раз мои цели ты знаешь, то каковы твои? — Подожди. Мне нужно ещё кое-в-чём убедиться. Хм… Ты действуешь не по своей воле? — Отчасти. — Те, кто тебя послал сюда, хотят наши земли? — Спасти людей от страданий, — Хёнджин не по-доброму усмехнулся. Это он то его назвал наивным? — Они хотят наши земли. Ладно. Я всегда считал, что родители поступают неправильно, забирая жизненную энергию простых людей, чтобы питать свои силы. Я не буду тебе мешать, делай, что задумал. Можешь расчитывать на мою помощь. Растерянность Феликса можно было схватить рукой и приласкать. Он не знал, что делать и говорить. — Но… — Не просто так, — Ли напрягся ещё сильнее. — Я хочу написать твой портрет. Попозируешь? Хван улыбнулся, но Ли впервые не сделал этого в ответ. Он продолжил стоять, будто слова парня напротив обратили его в камень. — Х-х-хорошо, — сказал так тихо, что Хёнджину пришлось изрядно напрячься, чтобы расслышать произнесенное слово.

***

Портрет обрёл дом в тайнике с другими рисунками. Сам Феликс больше не приходил, как и обещал, только уже не был уверен, что больше никогда не увидит Хёнджина, напротив, он знал, что они встретятся, потому что Хван пообещал ему помочь, потому что теперь они по одну сторону баррикад. Последние дни наказания уже не ощущались таковыми. Все мысли парня занимали планы и рассчёты. Пока он писал портрет, ему удалось много узнать от Ли об их планах на своё королевство, а также про его силы и способности. Нужно было грамотно всё выстроить, чтобы пострадало как можно меньше народу. А ещё, чтобы не пострадал Феликс. Возможно, это было главным пунктом.

***

Протискиваясь сквозь толпу, Хван выискивал глазами жёлтые букеты. По словам Феликса, когда люди улыбаются, смотря на них, он увеличивает силы. Хотел бы Хёнджин так же, а то его подпитывала жизненная энергия людей, которую он постоянно отказывался принимать, но родителям было все равно на это. Им нужен был сильный наследник. Яркий цвет мелькнул в переулке, на что Хван сразу ускорил шаг. — Поймал, — Ли вздрогнул, но когда разглядел лицо, спрятанное под накидкой, успокоился. — Я знал, что ты меня найдёшь. Поздравляю с освобождением. Что-то придумал? — Да. Нужно встретиться где-то без лишних глаз. Теперь ты не можешь тратить силы на голограммы, тебе нужно их накапливать. — Знаешь, что за городом есть поле с рекой? Там растёт ива. Сможешь прийти ночью? — Смогу. — Тогда до встречи.

***

Луна освещала берег, отражалась в воде и успокаивала сердце. Феликс совсем недолго ждал Хвана. У них получилось прийти почти одновременно. — Долго ждёшь? — Нет. Здесь красиво, — Хёнджин огляделся, остановив взгляд на фигуре Ли. Он кивнул каким-то своим мыслям и сказал: — Действительно. Очень красивый. Вымысле красиво, — исправился он, садясь рядом с парнем. — Рассказывай, что придумал. План был не особо надёжным, но гораздо лучше, чем изначальная версия Феликса. По крайней мере Хван теперь мог контролировать ситуацию и защитить Ли в нужный момент. — Есть вопросы? — Нет. Я передам своим. — Хорошо. Они стали смотреть на воду. Хотя цель встречи была выполнена, расходиться совсем не хотелось. — Я не думал, что ты такой хороший. Мне рассказывали, что все члены семейства Хван бессердечные эгоисты, — первым прервал тишину Феликс. — Наверное, я бракованный Хван, потому что у меня есть сердце, и оно сейчас стучит немного быстрее, чем нужно, — Ли наклонился к грудной клетке Хвана, прислушиваясь. Это действие Ли вызвало ещё один дефект в теле Хёнджина. Он перестал дышать. Одно дело находиться рядом с голограммой, и совсем другое с настоящим человеком. Спустя пару секунд, поддавшись неизвестному желанию, он робко погладил Феликса, на что тот ещё ближе придвинулся к нему. Поза была неудобной, но в ней было что-то особенное, что-то согревающее. — Я хочу тебя обнять. Можно? - прошептал Ли. Ему показалось, что если он спросит в голос, то его обязательно отвергнут. — Можно, — таким же шёпотом раздалось в ответ. Феликс пересел так, что их лица были напротив друг друга. Он обхватил своими худыми руками тело Хвана, а тот положил свои на плечи Ли. — Ты мне доверяешь, я это чувствую. Не хочу, чтобы тебе было больно. Я обязательно тебя спасу, Хёнджин. В вашем королевстве засияет солнце, обещаю. «Зачем оно нужно, когда настоящее солнце уже сияет рядом?» — пронеслось в голове у Хвана, но он понял, что не хочет им делиться с остальными. Пусть лучше у них будет свое, большое. А это, миниатюрное, он будет хранить у себя.