сработались

      Кока сдался. Не было смысла пытаться подняться до уровня, на котором находился Дым. Его покровители из верхов, которые одним звонком могли всё и всех порешать, дали понять, что не было смысла продолжать неравный бой. Делиться поставщиками Дым не собирался, Коке хватило унизительной беседы, где просьбы откровенно веселили его соперника.       Надо было что-то делать. Помириться с непобедимым врагом, приползти к нему на коленях, не меньше.       Братское сердце черт его побери.       По дороге к бару Дыма он вспоминал времена их молодости, когда они были ещё зелёные, не обременённые властью. Кока терпеть не мог грубого, нахального Дыма. Тот к нему относился нежнее - как к мальчику для вечных насмешек и издевательств. Битьё морд начиналось с типичных любимых обзывательств "чуркой", "черным", "хачом". Дыма кажется он особо и не волновал, для него это было своего рода безобидным увеселением, Кока же спал и видел как убивает "русскую свинью".       Бар Дыма и его офис-подсобка были, по скромному мнению Коки, той ещё безвкусной халупой. Хоть какое-то чувство превосходства в данной ситуации оттягивало неизбежное унижение.       - Здравствуй, родной! - с фальшивой улыбкой на лице протянул Кока.       - Братское сердце - смеясь ответил Дым. Обнялись. Сама близость к врагу ощущалась неприятным тягучим чувством внизу живота.       - Не видимся совсем, ты ко мне не заходишь, - наигранно обиженно проговорил грузин, как будто он сам сидел вечерами и ждал "любимого" на чай.       - Да времени никак нет - прищурился Дым.       Они уже с полчаса занимались переливанием из пустого в порожнее, писали пятый том "Войны и Мира", ходили вокруг да около. Дым знал, зачем к нему пожаловал его родной соперник, и садистично наслаждался тем, как тот тщетно пытался оттянуть момент примирения. Образ лощеного мажора на старом ободранном диване в окружении ящиков пива выглядел комично и несуразно. Тот сидел, как обычно расфуфыренный, в какой-то узорчатой рубашке и комплекте из жакета и брюк в полоску. Ей богу, он наверное считал себя итальянским мафиози, крестным отцом. Дыму нравилось. Нравилось то, какие они разные.       - Ты слышал про взрыв у моих? - наконец грузин решился перейти к делу.       - Слыхал - кивнул Дым.       - И покушение на меня, - тихо продолжил мужчина.       - Да, холостыми, говорят твои кавказские орлы перепугались, перепрятались - насмешливо протянул Дым.       Кока сжал губы. Черт побери, он знал, что так будет! Изначально, когда у него был козырь в рукаве, свой среди чужих, Кока намеревался зайти с гордо поднятой головой и сделать обмен. Мол, я тебе помогу вычислить крысу, а ты за меня замолви словечко. Сейчас же, когда выяснилось, что Дым, "дворовый кот из трущоб", нашёл и сожрал всех крыс, он пришёл с пустыми руками.       - Я уберу своих из ЮЗЗЗ, - хмуро процедил он, - а ты передай "им", что я не лезу.       - Это не равнозначная цена, родной, - Дым, почуяв вкус победы, теперь откровенно издевался над ним, - ты их и так уберешь. Или я этим займусь, или они. Что-то ещё можешь дать?       Дать бы́ло что, по мнению Дыма, который с зелёных лет засматривался на своего прямого врага. Тот всегда был гордым орлом, всегда первым замахивался, зажигался как коктейль молотова на "дергание косичек". Сейчас орленок сидел с подбитым крылом и искал защиты. Это опьяняло.       Кока молчал, ярость, которую он пытался скрыть, выдавали лишь желваки, заигравшие на скулах. Надо было ему помочь, подтолкнуть к обрыву, а затем упиваться беспомощностью и унижением врага.       Дым встал и не спеша подошёл к нему, встал перед диваном. Очень близко. Ещё чуть чуть и он уже прижимался пахом к щеке мужчины. Кока вздрогнул, взметнулся, чтобы встать, отвернул голову. Сильные руки грубо оттолкнули его обратно на диван.       - Тихо, тихо, - прошептал Дым, рукой поглаживая затылок мужчины. Грузин крупно дрожал, поглощающее чувство стыда, унижения, ярости бурлило в его венах. Голова стала тяжёлой. Он чувствовал, как всё вокруг обволакивало тягучей жидкостью, всё светилось, звуки приглушились.       Это всегда было личное. Дело было не в ЮЗЗЗ, не в барыгах, между ними всегда всё было личное.       - Пришёл ко мне ни с чем, - тихо говорил Дым, - заслал ко мне крыс, такой жадный, всегда таким был, лез не в своё дело. А когда ему показывают его место, приползает, надеясь на свои красивые глазки, - хрипло смеялся он.       - Заткнись, - прошипел брюнет.       - Капризная принцесса - насмехался Дым. Кока уже не мог ни на что адекватно реагировать. Грубая ладонь в волосах, жар от прижимающейся плоти, унизительные насмешки. Грязные и неправильные желания обволакивали его стыдной волной возбуждения, чувством редкой свободы, когда ты безвольно оказываешься в сильных отцовских руках, которые разберутся со всеми твоими проблемами.       - Красивый, - шептал его мучитель. Глухой стон вырвался из груди Коки, возбуждение охватило каждый миллиметр его тела, передаваясь через касания его мучителю. Что-то всегда было между ними, копилось столько лет, садистичное, тёмное и, вместе с тем, тягуче сладкое.       Кто-то мог зайти. Отрезвляющий ужас ударил по опьяненному разуму Коки. Его парни бы не решились, а вот кто-то из взбалмошных птенцов Дыма вполне мог беспардонно зайти и вот - картина маслом. Он представил, как их мог увидеть Осман, который бы пришёл ему на помощь. Раф, который ухлестывал за его племянницей, понял бы, кто в их клане главная "девка на выданье". Абсурдно-параноидальные мысли жужжали в голове у брюнета, как пчелиный рой.       - Кто-то может зайти, - жалобно протянул он. Дым громко засмеялся. Как он ненавидел этот смех!       - Иди сюда, - почти нежно проговорил Дым, потянув грузина к себе. За шкирку буквально. Сукин сын. Их лица, губы, зубы столкнулись в рвении соединиться, слиться друг с другом, помириться. Дым целовал его грубо, как последнюю шлюху, облизывал его рот изнутри, нежно гладил его по щекам. Руки Коки беспомощно схватились за широкие плечи. Их небольшая разница в росте заставляла Дыма чуть к нему наклоняться. Наверное смотрелись они хорошо, подумал грузин, шекспировская парочка, Ромео и Джульетта блять!       Заканчивался воздух в лёгких. Рядом с ним Коке никогда не хватало воздуха. Дым отпрянул, дав ему отдышаться, громко и загнанно. Похлопал по плечу, засмеялся как-то по доброму.       - Давай, чеши, ко мне должны как раз парни зайти.       Парни и зашли, оравой. Кока подумал о том, что было бы, если бы зашли они минуту назад. Произошедшее сбило с него всю спесь. Теперь он стоял весь неловкий с горящим лицом и взъерошенными волосами. "Возможно все выглядит так, как если бы мы просто подрались в этой грязной подсобке", - успокаивал себя Кока. "Бой на световых мечах". Нужно было делать ноги. Не хватало еще унижаться перед шавками Дыма в таком виде. Хотелось поправить штаны. Он быстро пробирался сквозь толпу к выходу, когда донеслось громкое насмешливое "сработаемся".       Да уж, сработались, "нашли общий язык".