As certain dark things are to be loved

Кайя с внутренним волнением рассматривал смутные очертания крепости перед ним. Размером почти с Мондштадт, она была куда больше, чем он себе представлял, и настолько неестественно тихая, что Кайя мог слышать, как бьется в груди сердце. Даже самый опытный искатель приключений ни за что не сунулся бы в это богами забытое место. Однако, Кайя пришел сюда не просто так, и он не позволил бы лишь одному виду замка заставить его уйти. Он подкрался ближе, окидывая взглядом каждый сантиметр крепости, что мог видеть со своего места. В раскинувшемся виде не было ничего привлекательного, но в обветшалых стенах таилась по-своему пронзительная и тоскливая красота. Кайя никогда не видел ничего подобного: зубчатые стены, которые вздымались так высоко в воздух, что некоторые царапали каменные своды; крылатые горгульи, замеченные у входа, стояли высокие и гордые; почти полное отсутствие окон, и сам замок, что казалось, вырывался из стен пещеры. Камень обхватывал его вокруг словно лапы паука. Отсутствие живой природы не лишало знать Каэнриах возможности проявлять экстравагантность. Должно быть, он был захватывающим в лучшие годы, до того, как катаклизм превратил ту немногочисленную зелень, которой он мог похвастаться, в увядший скелет и соскреб полировку камня, сделал булыжную мостовую неровной и темной. Кайя встал у входа, окинул взглядом необъятную пустоту этого места, потустороннюю тишину, и вздрогнул. Вся жизнь, которая сохранилась после падения Каэнриах, сгнила, прекратив свое существование. Не осталось ничего, кроме камня, большая часть которого была раскаленной и враждебной пещерой. Было трудно представить, что кто-то живет здесь, но Кайя давно был знаком со слухами об этом замке и Звере, живущем в нем. О том, как он каждые несколько лет требовал одного из жителей Каэнриах в обмен на свою защиту — защиту, о которой люди его не просили и в которой не нуждались, но помимо избавления от местных монстров, она была также и от самого Зверя, так что у них не было большого выбора. В его юности "Зверь" был не более чем сказкой, чем-то таким, о чем он и его друзья шептались между собой, чтобы испытать смелость друг друга, и до недавнего времени он и не думал о нем иначе. Проведя большую часть своей жизни в Мондштадте, Кайя находился слишком далеко от Каэнриах, чтобы знать о том, что здесь происходит. Учитывая, что он ничего не добился за время своего пребывания в Мондштадте, его не покидало чувства, что это меньшее, что он мог сделать для своего народа. Он не был той "последней надеждой", какой хотел его видеть отец; у Кайи просто не хватило духу предать страну, которую он теперь называл домом. Но, по крайней мере, он мог избавить Каэнриах от этого бремени. Или умереть, пытаясь, как он полагал. Хотя, учитывая, что большинство жителей Каэнриах не были уважаемыми капитанами кавалерии, Кайя думал, что у него всё же были какие-то шансы на успех. Шагнув во внутренний двор, Кайя лениво провел пальцами по гладкой рукояти своего меча. Вход в замок представлял собой настоящую зияющую пасть: челюсть в виде ряда арок, указывающих путь, переплетенные виноградные лозы, опоясывающие их — как зазубренные, гниющие зубы. Кайя мог только представить, каким ужасным этот путь был для посланных в жертву. Это место выглядело и ощущалось настолько неправильно, что даже такому воину как он стало не по себе. Проходя сквозь арки, Кайя старался не приближаться к виноградным лозам — шипы на них казались хрупкими, но они могли быть какими угодно, только не такими, чтобы продержаться так долго. Не хватало, чтобы Зверь, из всех вариантов, получил его первую кровь от растений. В конце дорожки находилась дверь, высокая и замысловато украшенная. Металлическая, естественно, более подходящая для местной неблагоприятной погоды. Кайя подошел к ней и глубоко вздохнул, вдыхая запах земли и разложения, и желая, чтобы его беспокойное сердце замедлилось. Будучи рыцарем Ордо Фавония, он успел столкнуться со многими чудовищами, но ни с одним, как он подозревал, насколько страшным, как тот, что обитал здесь. Ему были необходимы все самообладание и выдержка, если он хотел иметь хоть какой-то шанс на победу. Как только к нему вернулось спокойствие, Кайя вытащил свой меч, опуская его вдоль бедра. Он потянулся к ручке и, толкнув ее, не встретил никакого сопротивления. Дверь распахнулась с оглушительным скрипом, открывая взору зал, тускло освещенный подсвечником, висевшим высоко у потолка. Кайя медленно шагнул внутрь и окинул взглядом мраморный пол. Так же, как и вид снаружи, он был красив, хотя и в изувеченном временем стиле. Снова стало интересно, как всё это выглядело в расцвете замка, когда мрамор был отполирован, а стены лишены паутины и признаков износа. Кайя осмотрел каждый темный угол помещения в поисках Зверя, но ничего не нашел. Лишь паутину, пыль и коридоры, слишком тусклые, чтобы разглядеть конец. В конце вестибюля была лестница, широкая и величественная, но и сверху его никто не ждал, за перилами никого не было. Кайя ожидал, что ринется в бой, как только переступит порог. — И вот так ты встречаешь своих гостей? — крикнул он, не ожидая ответа. И, естественно, тут же его получил: — Тех, кто забывает о правилах приличия и стуке — да, — раздался мягкий, совершенно обычный голос, без намека на рычание. Обманчиво обычный, Кайя был уверен. Он медленно повернулся по кругу в поисках обладателя голоса, но снова — ничего. — Что ж, тогда я прошу прощения, — Кайя сжал рукоять меча крепче и прислушался, пытаясь определить нахождение Зверя, но это было трудно в таком большом пространстве, где голос эхом отзывался в ответ. — Я могу постучать как-нибудь иначе, чтобы загладить вину. Зверь издал недовольный звук. — Этим? — спросил он, и Кайя почувствовал, как длинные прохладные пальцы обвились вокруг его запястья, без малейшего шороха шагов, что возвестил бы о приближения Зверя. — Ты пришел серьезно вооруженным. Кайя попытался крутануться на месте, но был остановлен широким телом Зверя. Мужчины, поправил он себя, потому что, даже будучи скованным, Кайя мог достаточно хорошо разглядеть своего нападавшего. В том не было ничего звериного. Он был высоким, с огненными волосами, бледным, и имел почти нежное, утонченное лицо. Совершенно обычный, хотя и крепко сложенный — с неестественно сильной хваткой. — Ты пришел не вооруженным вовсе, — парировал Кайя, хотя уже было ясно, что одной силы тому более чем достаточно для боя. Его попытка ударить ногой Зверя по колену тут же закончилась тем, что его отбросило через всю комнату. Врезавшись спиной в лестницу, Кайя потерял весь воздух из лёгких. Боль прошила позвоночник и ребра, но он не смог даже застонать. Поднявшись на четвереньки, Кайя бегло ощупал грудь на предмет повреждений той рукой, костяшки которой не побелели на рукояти его меча. Все это время Зверь наблюдал за ним из середины комнаты без какого-либо интереса. Это могло бы немного уязвить гордость, если бы Кайя не был занят проверкой целостности ребер. — Мне не нужно оружие с жалкими противниками, — Зверь начал наступать на Кайю, и тот поспешил подняться на ноги. Оперевшись на перила, он поднял свой меч. — Я не убью тебя, — добавил Зверь. — Ты получишь свой месяц здесь, как и другие, но я лишу тебя оружия, чтобы отбить желание к подобным бессмысленным жестам. — Ты не очень-то учтивый хозяин, — сказал Кайя. Зверь бросил на него равнодушный взгляд. — Ты не очень учтивый гость, так что, думаю, это справедливо. В следующий момент он бросился на Кайю так быстро, что тот едва успел пригнуться и откатиться в сторону. Развернувшись, Кайя, все еще лежа на земле, нацелился вонзить клинок в живот Зверя и выпустить его внутренности наружу, но тот остановился в шаге от острия и схватил меч пальцами в черной перчатке. Зверь с легкостью вырвал меч из захвата, в результате чего Кайя кувырком полетел вперед, едва сумев удержаться на колене. — Как я сказал, ты получишь свой месяц здесь, как и другие, — сказал Зверь, медленно обходя Кайю по кругу, бесстрастный как и прежде. Он сделал взмах мечом, и Кайя едва дернулся от звука рассеченного воздуха. — Если ты все еще будешь хотеть боя, у тебя будет такая возможность в конце. Но не советую. Ты просто сделаешь свою смерть медленнее. Кайя не смог до конца подавить дрожь. — Почему месяц? — спросил он, выпрямляясь и настороженно разглядывая Зверя. Его собственные спина и грудь пульсировали от полученных синяков. — Потому что именно это время дается каждому гостю, — Зверь убрал меч за пояс и скрестил руки на груди. — Я не допускаю предвзятого отношения даже к особо назойливым гостям. Он одарил Кайю многозначительным взглядом. — Месяц для чего именно? — уточнил Кайя. Была ли это какая-то игра? Зверь собирался дать ему попытаться сбежать? Или намеревался повергнуть в ужас? Никто не пережил похода сюда, следовательно, никто не знал, почему Зверь призывал людей. Большинство предполагало, чтобы съесть. Насколько они знали, больше в этом замке тому нечем было питаться. — Снять мое проклятие, — произнес Зверь, и это был определенно не тот ответ, которого Кайя ожидал. — Знаешь, — протянул Кайя, оглядывая Зверя сверху вниз. В котором, опять же, было не много звериного. Совершенно непримечательный, даже его одежда представляла собой простую рубашку и брюки. — Ты не очень похож на чудовище. — Нет. Не сейчас. Зверь прошелся языком по своим зубам, которые были такими же обычными, как и все остальное в нем. — Но я проклят, несмотря на внешность. Я советую тебе оставаться в своей комнате с восьми до шести, если ты не хочешь узнать, что именно влечет за собой проклятие. — А кто сказал, что я остаюсь? — спросил Кайя, вскинув брови. На лице Зверя отразилось раздражение. — Если решишь покинуть замок, сделаешь это на свой страх и риск. Ты будешь не первым попытавшимся, и у меня больше нет терпения затаскивать моих гостей обратно внутрь до того, как Зверь бросится за ними. Кайя не почувствовал большого желания выяснять, включал ли “захват” зубы и когти. — Ты действительно, действительно отвратительный хозяин, — выдавил смешок Кайя. Вместо ответа Зверь развернулся и двинулся с места, жестом через плечо приглашая Кайю следовать за ним. Кайя не видел большого смысла противиться после того, как потерпел основательное поражение от Зверя, которому это не стоило усилий. — Так вот, это проклятие… — снова поднял вопрос Кайя. — Потрудишься ввести меня в курс дела? Будет затруднительно разрушить его с той информацией, что ты мне дал. Зверь вздохнул так тяжело, будто вся эта встреча была осточертевшей рутиной, и начал подниматься по лестнице. — Не выходи из своей комнаты с восьми до шести. Это всё, пока ты не докажешь, что стоишь дополнительной информации. Я не хочу тратить воздух на кого-то, кто не проживет больше дня. — Может, у людей было бы больше шансов выжить, если бы ты был более разговорчивым, — подкинул идею Кайя, на что Зверь издал отчетливо раздраженный звук. — У меня было достаточно гостей убедиться в обратном. На лестничной площадке Зверь указал на левый коридор. Тот был таким длинным и темным, что Кайя не мог разглядеть ничего дальше нескольких метров, и из-за чего вздрогнул, когда факелы резко загорелись, стоило Зверю приблизиться к ним. — Ужин в шесть. В замке повсюду достаточно часов, чтобы быть пунктуальным. Если ты умудришься пропустить ужин, то просто останешься без еды. — Ну конечно. Понял. Кайя коснулся языком нижней губы, следуя за Зверем. Коридор был так же красиво оформлен, как и остальная часть замка, с мраморным полом и редкими истертыми картинами. Он посмотрел на факелы, прикрепленные к стене, пытаясь понять, как они ожили без всякого взаимодействия, но не увидел в них ничего необычного. Когда Кайя осмелился прикоснуться к одному из них, проходя мимо, на ощупь они тоже ничем не отличались. — Так... Больше никаких объяснений? Совсем? — Не заставляй меня повторяться. — Или что? — спросил Кайя. — Ты уже сказал, что у меня есть месяц. — Это не обязательно должен быть приятный месяц, — надавил Зверь, и смех, изданный Кайей, вышел слегка нервным. Не хотелось узнавать, какой неприятный месяц может быть после того, как он уже оказался в синяках и ушибах по всему телу. Кайя может и зарывался, но не был лишен инстинкта самосохранения начисто. — О, не могу дождаться ужина. Кайя снова рассмеялся, на этот раз чуть более открыто. — Я никогда раньше не обедал с тюремщиком, как и с кем-то настолько негостеприимным. Уверен, это будет незабываемо. Зверь издал звук, который Кайя мог описать только как вербальный аналог закатывания глаз. — Ты собираешься быть таким болтливым всё время, пока ты здесь? — Учитывая затворнический стиль жизни, я думал, ты оценишь беседу. — Меня беспокоит её качество. Коснувшись рукой груди, Кайя изобразил оскорбление. — Ауч. Что ж, у тебя есть месяц привыкнуть, если я, конечно, не сниму проклятие раньше. — Я не думаю, что ты вообще снимешь его, — проговорил Зверь, и остановился перед широкой металлической дверью. Она уже была приоткрыта, поэтому он просто толкнул ее носком ботинка и взмахом руки пригласил Кайю внутрь. — Твои покои. Напоминаю: ужин в шесть. Найдешь обеденный зал слева от входа, в конце коридора. Как только Кайя переступил порог, дверь за ним закрылась. Он обернулся, чтобы проверить, не заперта ли она, и, обнаружив, что ручка всё ещё проворачивается, вздохнул с облегчением, обращая внимание на интерьер комнаты. Несмотря на то, насколько древней она казалась, это была лучшая комната, в которой Кайя когда-либо доводилось бывать, совершенно не сравнимая с той, что он имел у Рыцарей Ордо Фавония. Кровать была массивной, а у каждой стены стояла красивая мебель: набор ящиков, комод, зеркало во весь рост, несколько книжных шкафов и широкий письменный стол с лампой, часами, письменными принадлежностями и бумагой на нем. Под его ногами был тот же мраморный пол, что и в остальной части замка, но спальня была устлана удивительно мягким ковром, в котором тонули ноги, пока Кайя шел вглубь комнаты. На дальней стене добрую четверть комнаты занимали два окна, из которых открывался вид на территорию замка и опустошенный Каэнриах, простиравшийся до самого горизонта. Даже с такого расстояния Кайя мог видеть огоньки лагерных костров и монстров, окружающих их, смутно различить щиты магов бездны. Весь город остался в хаосе после вторжения годы назад, монстры продолжали появляться, независимо от того, сколько их было убито, но его люди, люди Каэнриах, упорствовали, пытались выжить и отстроиться заново. Несмотря на то, как сильно Кайе хотелось бы ошибаться, он считал это бессмысленными попытками. Оправиться от катаклизма было невозможно. С усилием отведя взгляд, Кайя подошел к столу рассмотреть лежащие на нем бумаги. Они были старыми, пожелтевшими и немного потрепанными, но пригодными для использования. Чернильница выглядела так, будто её недавно наполнили заново. Насколько он знал, его народ не обеспечивал Зверя ни пищей, ни другими ресурсами, так что было удивительно, где тот все это брал. Кайя опустился в кресло – действительно очень удобное кресло – и начал перебирать книги на столе, просто чтобы посмотреть, чем занимались его предшественники перед смертью. Сказки, алхимия, поэзия; ещё там оказалась маленькая записная книжка в кожаном переплете, которую он полистал и обнаружил, что она написана от руки. Дневник. В нем содержалось в общей сложности три записи. Должно быть, это было всё, что автору удалось сделать перед тем, как его убили, и Кайя не мог сдержать легкой дрожи при мысли, что он держит в руках личный дневник кого-то, кто был убит в этом самом замке. Он принялся читать. Привет тому, кто это читает. Меня зовут Дженис. Мне девятнадцать, и я повар. Я надеялась донести блюда Каэнриах до остальной части Тейвата и показать миру, что мы всё ещё храним культуру, но, думаю, это вряд ли произойдет теперь, когда меня выбрали в качестве следующей жертвы. Думаю, этого достаточно в качестве введения. Зверь выглядит совершенно обычно, не так ли? Я тоже так подумала. Но он говорит мне, что он Зверь, и что он убьет меня, если я не сниму проклятие. Учитывая, что никто никогда не возвращался после того, как был отправлен сюда, я склонна ему верить. Он обращается со мной очень холодно. Я едва смогла выдавить из себя пару слов в ответ, настолько была напугана. Он говорит, что я должна поужинать с ним сегодня вечером, но мне не очень хочется… Я бы предпочла просто есть в этой комнате, но мне кажется, он не согласится, если я попрошу. Может быть, ему одиноко, и именно поэтому он хочет поужинать вместе? Я не уверена. Трудно сказать, что он за человек, пока для этого слишком рано. Позже у меня будет больше информации. Она провела толстую линию под этой записью, продолжая чуть более торопливыми каракулями под ней. Он за дверью. Он говорит мне выйти. За ужином Дилюк — а, так его зовут, Дилюк — сказал, что мне не следует выходить после восьми, так что это, должно быть, тот самый Зверь? Хотя он звучит слишком дружелюбно и мягко, чтобы быть Зверем. Он вежливо предлагает нам выпить вечернего чая и поговорить. Но я должна остаться внутри, так ведь? Дилюк так сказал. Может, я просто подойду и поздороваюсь. Я только поговорю через дверь. Это должно быть безопасно. На этом запись заканчивалась. Кайя перешел к следующей. Дилюк выглядит недовольным тем, что я говорила со Зверем. Он сказал, что не стоит этого делать, но, честно говоря, он куда менее открытый и приятный, чем Зверь, так что не думаю, что прекращу. Может быть, со Зверем просто нужно поговорить. Может быть, он будет меньше чудовищем, когда обретет друга. Попробовать стоит, верно? Готова поспорить, никто раньше не пытался подружиться с ним. Ему, должно быть, одиноко. Наверняка одиноко, после стольких лет будучи запертым в пустом замке. Уже восемь часов. Я разговариваю с чудовищем, пока пишу, и он такой же приветливый, как и прошлой ночью. Я все еще немного боюсь выглянуть наружу, но, разговаривая со Зверем, становится всё менее страшно. Я боюсь его меньше, чем Дилюка, что кажется не совсем правильным. Я спросила Зверя, действительно ли он Зверь или на самом деле это Дилюк, но он просто ответил что-то странное и загадочное. Может быть, это часть проклятия, может быть, он не может точно сказать мне, как это работает. Может быть, тот, кто говорит со мной днем, и есть настоящий Зверь? Последняя запись. И Кайя сглотнул, когда прочел. Дилюк закатил глаза, когда я предположила, что он настоящий Зверь. Он сказал, что никогда не говорил мне, что он не Зверь. Как бы я не пыталась допытаться, он больше ничего мне не сказал. Я не давила слишком сильно, конечно, потому что злить его кажется тем, что делать не стоит. Я думаю, что открою дверь сегодня вечером, просто чтобы взглянуть. Больше ничего не было написано. Кайя отложил дневник в сторону, от прочитанного кровь стыла в жилах, и тонкие волоски на его затылке и руках встали дыбом. Проведя ладонями по лицу, он встал, решив, что лучше не зацикливаться на том, чем именно закончились эти дневниковые записи. Однако впредь он будет внимательнее слушать Дилюка. Тот может был замкнутым и высокомерным, но его предупреждение, вероятно, было искренним. Больше в комнате не было ничего интересного. Кайя нашел несколько вещей, принадлежавших прежним жильцам: кое-какую одежду, мешочек, полный засохших трав, кобуру для ножа, лампу и лютню, но ничего, что он мог бы использовать. Его поиски вышли за пределы комнаты, и факелы не загорелись так, как при Дилюке, поэтому ему пришлось взять лампу. Большинство из того, что он обнаружил, было запертыми дверями. Очевидно, что Дилюк был мало заинтересован замком. Вероятно, он просто использовал несколько определенных комнат, и когда Кайя в конце концов нашел незапертые двери, всё, что он обнаружил — это несколько пустых комнат и другую спальню, которая не использовалась. Случайно взглянув на часы во время своих блужданий, Кайя понял, что стрелки уже прошли шесть часов. Всего на несколько минут, но Дилюк велел ему быть пунктуальным, — и он определенно не был. Развернувшись, он приготовился броситься по коридору в столовую, но вместо этого врезался в Дилюка, который стоял там как статуя, глядя на не удержавшего равновесия от столкновения Кайю. Взгляд на Кайю, который лежал, распростершись на полу, был как всегда бесстрастным. — Я сказал тебе не опаздывать, — голос был холодный и лишенный терпения. Кайя застонал, заставляя себя подняться. — Ты также сказал, никакого ужина, если я опоздаю. Но, вероятно, ты здесь, чтобы сопровождать меня, так что это не настолько уж важно. Дилюк поморщился и развернулся. — У тебя шестьдесят секунд. Беги. — Ты это серьезно?.. О, конечно, он серьезно. Дилюк явно был не из тех, кто умеет шутить. Не столько еда, сколько возможность засыпать Дилюка вопросами, заставила Кайю шевелиться. Он с трудом поднялся на ноги и ринулся по коридору и лестнице со всем возможным достоинством, мысленно отсчитывая минуту. Когда он прибыл в нужную комнату, оставалось меньше пяти секунд, а на столе в тот момент был накрыт невероятный пир. Он никогда не видел столько еды: жареная курица, бараньи отбивные, стейки, картофельный салат, шарики из редиса, рыба на гриле, рататуй, сладкие и соленые пироги, кексы и желе. Всё выглядело свежеприготовленными, от многих горячих блюд ещё шел пар. Как Дилюку удалось все это устроить, было выше его понимания, но Кайя не собирался быть привередливым. Если ему придется умереть здесь, то он бы предпочел перед этим как следует наесться. Для него было приготовлено место в конце стола, напротив Дилюка, но у Кайи не было никакого желания кричать через весь стол, поэтому он взял тарелку с приборами в руки и перенес их поближе к Дилюку. Увидев, что Кайя переместился, Дилюк остановился и уставился на него, стоя на входе в зал. Сдвинул брови и сжал рот в тонкую линию, но не возразил, просто сел и начал накладывать еду в свою тарелку. — Итак, — Кайя наложил себе порцию жаркого. На вкус оно было таким же прекрасным, как и выглядело, сочным, с насыщенными приправами. Кайя спешно положил себе на тарелку больше еды. — Ты всегда ужинаешь со своими гостями с подобным размахом или я особенный? Дилюк фыркнул и отправил в рот кусок говядины. — Я всегда предоставляю себе выбор. К тебе это не имеет никакого отношения. — Ммм, — с отчетливым недоверием промычал Кайя. — И как именно ты предоставляешь себе все эти блюда? — Так же я зажигаю факелы, не прикасаясь к ним, — пренебрежительно ответил Дилюк. — И ты делаешь это с помощью...? — Находясь рядом с ними. Кайя даже издал смешок на такую упрямую секретность. — Сколько времени тебе нужно, чтобы стать более откровенным? Я все равно буду задавать вопросы, так что подумай над тем, чтобы ответить на парочку. — Ты пытаешься меня шантажировать? Дилюк молча остановил на нем задумчивый взгляд на такой долгий момент, что Кайя начал беспокоиться, не надавил ли он слишком сильно, как тот резко продолжил: — Раз ты такой настойчивый, я предлагаю тебе один ответ за каждую ночь, которую ты переживешь. — Один вопрос за избежание смерти? — переспросил Кайя и добавил с выразительным сарказмом: — Как щедро. — В твоем случае даже слишком много. Радуйся, — бросил Дилюк в ответ. Он начал накладывать еще мяса на свою тарелку. Настоящее плотоядное животное, да? Мясо — это практически всё, что он ел, к паре салатов он отнесся со значительно меньшим энтузиазмом. Возможно, превращение в Зверя пробудило в нем страсть к мясу, что, честно говоря, было несколько тревожной мыслью. — У меня нет поводов чему-либо радоваться, учитывая обстоятельства, — заметил Кайя. — Но я действительно ценю усилия быть хоть немного гостеприимным, — добавил он, потому что был почти уверен, что это больше, чем получали большинство посетителей. В своей первой записи Дженис звучала так же растерянно, как и в последней. — Не за что, — сказал Дилюк, прежде чем снова погрузился в молчание. Теперь Кайя заподозрил, что это как-то связано с тем, что Дилюк не знал, как подойти к разговору после столь долгого пребывания в одиночестве, поскольку видел, как напряжены чужие плечи. Мало что Кайя ненавидел больше, чем неловкое молчание, так что он недолго продержался, вновь прерывая звяканье столовых приборов: — Ты отличный боец, — сказал он. — Ты занимался сам? — Нет, — сказал Дилюк и, к разочарованию Кайи, не стал никак это уточнять. Кайя будто не слова из этого человека вытягивал, а зубы ему вырывал. — Кто тебя научил? — Не понимаю, как этот вопрос поможет тебе справиться с проклятием, — Дилюк пристально на него посмотрел. — Я просто поддерживаю беседу, дорогой хозяин, — протянул Кайя. — Итак, кто тебя научил? — Я не люблю рассказывать свою историю. Нет смысла зацикливаться на этой теме. Кайя окинул Делюка взглядом, с любопытством склонив голову. Повел плечами. — Это было до проклятия, не так ли? Все, что он получил от Дилюка в ответ — сдавленный ворчливый звук. Это было довольно близко к утвердительному ответу, насколько Кайя мог судить. — Ты скучаешь по этому, м? — продолжил он. — Где именно ты?.. Дилюк уронил нож и вилку с громко разнесшимся по комнате звоном. Он встал, и по мановению его руки еда исчезла вместе со всеми остатками. Тарелка стала совершенно пустой. — У меня пропал аппетит. Если тебе станет скучно, здесь есть библиотека. Можешь найти её сам. До того, как Кайя успел вскочить со стула, чтобы последовать за ним, Дилюк уже пропал. Через несколько минут еда последовала его примеру, исчезнув со стола, как будто ее там никогда и не было, на столовых приборах не осталось даже пятен. Ну что ж. Впредь, если он хотел, чтобы его кормили, стоило быть осторожным, задавая любые вопросы, касающиеся прошлого Дилюка. По крайней мере, ему подбросили идею, как провести свободное время, хотя с этим и придется подождать. Прямо сейчас у него было меньше полутора часов, чтобы найти библиотеку, и Кайя не особо хотел оказаться разорванным на части в свою первую ночь из-за того, что заблудился. Он посмотрит завтра, после завтрака. До тех пор в комнате было полно книг, чтобы почитать. С совсем не таким полным желудком, как ему хотелось бы, Кайя удалился в свою комнату. Найти её было достаточно легко, благодаря тому, что практически все остальные двери вокруг были заперты. Первое, что он сделал, войдя внутрь, это проверил, так ли роскошна кровать на деле, как на вид. Кайя растянулся под одеялом и обнаружил, что это словно лежать на облаке — или, по крайней мере, на таком облаке, которое существует в воображении, мягком и пушистом, а не мокром и холодном. Буркнув что-то в знак признательности, он быстро схватил книгу со стола, страстно желая поваляться в постели после своего долгого путешествия. Мало того, что путь из Мондштадта в Каэнриах был трудным, так еще и путешествие сюда заняло несколько часов благодаря монстрам, с которыми неизбежно сталкиваешься по пути. Он обзавелся синяками и ссадинами еще до того, как Дилюк отправил его в полет через всю комнату, как мешок с картошкой. Кайя пролистал книгу, но в итоге больше думал, чем читал. И снова не мог выкинуть из головы мысли о внешности Дилюка, о том, насколько нормально тот выглядел. Он определенно не был уроженцем Каэнриах, потому что у него отсутствовали многие отличительные черты. Скорее больше походил на мондштадца, с такой же формой глаз, такой же бледностью, легким акцентом. И Мондштадт был одним из первых, кто попытался справиться с катаклизмом, так что, возможно, он был среди тех солдат. Не было ничего необычного в том, что люди, которые не знали, как пересечь эти земли, в конечном итоге оказывались проклятыми, а не убитыми. Проклятие было настолько сильным в некоторых районах, что его народ создал обвалы, чтобы подавить влияние, и здесь таких мест наверняка было намного больше, если Дилюк оказался одним из первых проникших сюда чужаков. Как только Кайя добьется расположения Дилюка или, по крайней мере, улучшит свое положение, он сразу задаст вопрос о его происхождении. Может тот и не хочет обсуждать свою историю, но, возможно, тема его родины была бы более приемлема. Хотя Кайя будет осторожен с тем, чтобы не потратить свой вопрос впустую. Сомнительно, что чужая история внесет значительный вклад в раскрытие разгадки его проклятия. Но это было бы неплохим дополнением. Нахмурившись, Кайя опустил книгу на грудь и поднял взгляд в потолок. Учитывая, как долго Дилюк пытался снять это проклятие и сколько людей пытались до Кайи, он... сомневался в своих шансах. Десятки людей уже были на его месте, и все они потерпели неудачу, а Кайя не был настолько тщеславен, чтобы считать себя более способным, чем каждый, кто был до него. Это не помешает ему попытаться, но боже, неужели его шансы так ничтожны? И если он чувствовал подобное, то сложно представить, в каком отчаянии пребывал Дилюк после многих лет безуспешных попыток. На самом деле неудивительно, что он был таким социально неумелым занудой. Боковым зрением Кайя увидел, что часы пробили восемь, и его внимание сосредоточилось на двери. Сейчас она была закрыта, и поскольку Дилюк подразумевал, что Зверь не мог открыть ее самостоятельно, Кайя надеялся, что так всё и останется. У него не было возможности посмотреть на Зверя, но, возможно, что-то о нем можно было бы узнать, прислушавшись. Поэтому Кайя спустил ноги с кровати и подкрался ближе, навострив уши. Не прошло много времени, как он услышал ритмичный стук приближающихся шагов, они становились все громче и громче, пока, наконец, не сменились медленными, отчетливыми вдохами через рот. И снова не пришлось ждать, как Зверь заговорил. — Приношу извинения за свою грубость за ужином, — сказал Зверь. — Могу я войти? Мы можем всё обсудить. Как и было сказано в дневнике, Зверь говорил голосом Дилюка. Его было бы невозможно отличить, если бы не дружелюбный тон. Дилюк никогда не звучал так располагающе и приятно. Кайя молчал, внимательно слушая. — Я знаю, что ты не спишь, — сказал Зверь, и Кайя сглотнул. — Я слышу, как ты дышишь. — Что случилось с девушкой? — спросил Кайя. Зверь издал задумчивый звук, возможно, вспоминая всех убитых им девушек. — Девушкой? — Дженис, — уточнил Кайя. — Она вела дневник. Что ты с ней сделал? — Ох. Зверь засмеялся, низко и холодно. Это был неприятный звук, достаточный, чтобы заставить сердце Кайи тревожно забиться. — Ты же рыцарь, не так ли? У тебя больше шансов справиться со мной, чем у маленькой девочки. Почему бы тебе не пригласить меня войти и не посмотреть? Ты так рвался в бой, когда только пришел. Кайя бегло задумался, а не заглянуть ли в замочную скважину, но отмел идею, потому что беспокоился о том, что может увидеть. — Думай обо мне немного лучше. Я не собираюсь впускать тебя только потому, что ты вежливо попросил. — Тебе стоит передумать, — голос Зверя звучал мягко и ласково. — Впусти меня. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. — Пожалуй, я откажусь. Кайя вернулся к кровати и сел на край, слушая Зверя. — Впусти меня, — повторял тот снова и снова. — Впусти меня. Впусти меня. Это стало фоновым шумом, мантрой, которую Кайя не мог полностью отключить, независимо от того, к чему он обращал свои мысли. Он лежал в постели, прислушиваясь к мягким, нежным звукам, столь необычным для Зверя, понимая, почему люди доверились ему. Когда пришло время ложиться спать, он накрыл голову подушкой и крепко зажмурил глаза, каким-то чудесным образом погрузившись в прерывистый сон.