Тонул в чашке до встречи с тобой

Я проснулся в чашке, дрейфуя по охристому спокойному озеру, «молочный улун» - смог понять я. Плаваю в молочном улуне, вижу фарфоровые закругленные стенки, они гладкие, белые, подплываю ближе - нет, замечаю мельчайшую пористость, непередаваемо малые лунные кратеры, трогаю их рукой, не чувствую шероховатость, зрение обманывает меня? Вижу больше, чем доступно человеческому глазу. Чувствую меньше - на меня никто не смотрит. Я всего лишь строитель, обычный глэйдер, не разбираюсь в фарфоре, стекле, тонком материале, моя стихия - деревянный промысел, я могу сделать из древесины чуть больше, чем все, но не лестницы в небо, не мосты, это же и есть «чуть больше, чем все»? Чуть меньше, чем все, всего два объекта остались неподвластны моему разуму, пониманию, я обнаруживал себя, словно сквозь сон, мастерящим лестницу, и как только сознание взрывом включалось, я ломал все, что сделал, словно какая-то потусторонняя сила мешала мне, словно моя сознательная часть была врагом бессознательной. Мы были заперты в апатичной зеленой пустоши посреди лабиринта, не мне суждено было найти выход, решение, я чувствовал это, поэтому и не пытался сделать хоть что-то для всеобщего спасения, с самого начала я знал, что не мое предназначение вывести нас к свободе, каждый в глэйде чувствовал то же самое, мы никто, и мы ждем своего пастуха. Да, мы бесправные овцы, кому-то правда интересно смотреть, как люди с искусственно сформированными мыслями о собственной никчемности живут-живут-живут, день за днем делая что-то настолько бессмысленное, что забудь мы об обязанностях, ничего бы не поменялось, это странно, это глупо, разве я человек, если знаю, что бесправен. Почему я оказался в чае, в чашке, почему я лежу на подкрашенной водной глади и тупо смотрю вверх, умер? Напекло голову, пока был занят очередным важным строительством чего-то? Если бы взгляд мог убивать, мой бы не убил, настолько тупым он казался мне, мысли были слишком ленивыми, отрицательная скорость мысли, обычно я разгонялся до семи небольших предложений в минуту - думать в глэйде было не о чем, сейчас хуже, чай не вязкий, но я увяз в нем, я не выберусь, хоть тут и есть чаинки, похожие на бревна, но инструментов нет, я не волшебник, не помогу себе. Знаю, что даже не умру от голода, потребностей не существует здесь, понимаю это, можно ли умереть от передозировки отчаяния, всего лишь стану безумцем, может, уже стал, здоровые люди не плавают в кружке в окружении обломков ферментированных листьев, в чем-то я оказался особенным. Закрываю глаза, летит стеклянная крошка, царапает меня, крови нет, не существует, стекло тает - сахар, летит ли он сам, сыплет ли его кто-то? Великан, ветер, вечность. Три «ве» и я в липкости, ныряю, только утонуть, все глубже - все меньше мыслей, я спокоен, темнота, тишина, жесткие не до конца растворившиеся крупинки перестают задевать, вытягиваю руки и чувствую дно, такое же, как стены, но наоборот, если я открою глаза, то увижу сплошную залитую массу, дотронусь - неоднородна. Нельзя верить ничему, как оказалось, глэйд - это обман, от которого я отдаляюсь-лечу, упал-осел. Я был тут очень долго, слишком, когда почувствовал тревожащуюся воду, что-то стремительно приближалось ко мне, мерцали звезды, появлялись голоса, я протянул руку вверх и вытащил со дна клетки его, пришел, чтобы пасти стадо или спасти. Я ждал тебя, Томас.