Лунный принц

Утро во владениях Короля эльфов начинается ещё до первых лучей солнца. Тёмные эльфы не терпят лени и всегда стремятся к идеалу. Они известны своим перфекционизмом. Тёмный эльф никогда не пойдёт на заведомо проигрышное дело, а про слепую веру в удачу и вовсе речи не идёт. Тогда почему? Совершая утренний обход, Джин услышал тихий скулёж. Это не было похоже ни на одного зверя, что водятся в этом лесу. Кто-то незнакомый. Чужак забрёл в его владения и должен быть изгнан. Джин с полной уверенностью в своих намерениях идёт на звук и обнаруживает за массивным дубом человека. Мальчик лет двенадцати, свернувшись калачиком, дрожит, как осенний лист на ветру. На нём серая грязная футболка и чёрные шорты до колен. Ох. Это маленький оборотень. Волчьи пушистые белые ушки поджаты, но видны на фоне коротких блондинистых волос. Джин чувствует кровь. — Откуда ты, и как поранился? — строго спрашивает Король, нахмурив брови. Мальчишка круглыми покрасневшими от слёз глазами смотрит на высокого мужчину с чёрными длинными волосами и серой, точно Луна, кожей. Тёмный эльф носит типичные для его вида белые одеяния с красными узорами на рукавах рубашки. Но от прочих он отличается серебряной короной, что показывает его статус. Волчонок ещё никогда не видел Тёмных эльфов, впрочем, как и любых других. Он только слышал жестокие истории о страшных долгожителях. Вот только этот представитель Тёмных вовсе не пугает, хоть и является Королём. — Я наследник клана Северных волков, — сипло отвечает мальчик. — Мой отец погиб. Мой старший брат захватил власть, а меня пытался убить. Я сбежал. — Политические проблемы мне не нужны, — Джину приходится отвернуться, отчаянье в чужих глазах не доставляет ему никакого удовольствия. — Уходи из моего леса. — Прошу, — мальчик хватается за широкий рукав чужой рубашки, встав на колени. — Позвольте остаться хотя бы на день, а после я продолжу путь. Джин опускает взгляд на запачканные кровью маленькие пальчики, они окрашивают его рукава в тёмно-алый цвет. Ему бы возмутиться, оттолкнуть. Для Короля эльфов важно выглядеть подобающе. Его руки могут быть в крови лишь на поле боя или во время казни предателя, в остальное время он должен сиять ярче звёзд и Луны в самой ясной ночи. — На день. Но ты никому не скажешь о том, кто ты. Сокджин сам себя удивляет согласием. Это глупо. Надо было отказаться, но слово Короля — закон, даже для него самого. Сказанного не вернуть. — Справедливо, — кивает мальчишка, вставая с колен и выпуская белый рукав из рук. — Спасибо вам. Мальчик плетётся за высоким эльфом, еле поспевая. Он сжимает кровоточащий бок, куда его укусил брат, когда обратился в волка и напал на горюющего по отцу наследника. Просить идти медленнее — кажется наглостью, поэтому боль приходится терпеть. — Как тебя зовут? — Джин слегка сбавляет шаг, заметив состояние мальчика. — Чон Чонгук, — не задумываясь и моментально. — Никому больше не называй своё имя, — требует эльф, лишь на секунду мазнув по чужому лицу стальным взглядом. — А лучше притворись немым на время, что проведёшь в моих владениях. Ты понял? Мальчик не отвечает, ждёт, пока на него ещё раз посмотрят голубые глаза. Как только они устанавливают зрительный контакт, Чон активно кивает. Джин отворачивается и продолжает идти в сторону дома. Чонгук видит лишь широкую спину, не зная, что заставил улыбаться самого жестокого Короля на всём континенте.

*** неделю спустя ***

Одним днём не обошлось. Джин не смог выгнать раненого мальчика одного куда-то в неизвестность. Он понимал, что, скорее всего, брат Чонгука не остановится до тех пор, пока не убьёт его. Печально, конечно, но у волков жёсткая конкуренция. Если ты слаб, то будешь убит или изгнан. А если речь про место вожака… У Чонгука ни шанса за пределами этого леса в одиночку. — Мальчишка принесёт тебе уйму проблем! — негодует советник и близкий друг Короля, пока последний обедает в беседке у озера. — Что с тобой происходит, Джин?! Ты же всегда действовал хладнокровно, неужели пожалел щенка? — Не называй его так. Сдаётся мне, что в тебе говорят чувства. Не ревнуй к мальчику, дорогой мой друг. Он вызывает у меня совершенно не те эмоции и желания, что ты. Переживать здесь не о чем, — аппетит и настроение окончательно уничтожены, приходится отложить вилку и нож в сторону. — К тому же никто не знает, кто он… — У него белые волчьи уши! Признак Северного оборотня! — снова вскрикивает друг. Охрана далеко, поэтому говорить можно свободно. — Джин, пожалуйста, одумайся. Ты же сам знаешь: оставишь его — будет война. На самом деле, на понимание Король и не рассчитывал. Прекрасно знает, что решение иррационально, но и поступить иначе не мог. И это даже не жалость. Джину это чувство чуждо, если дело касается вопросов правления. Он предпочитает холодный расчёт, но не в этот раз. — Джун, мальчик под моей защитой. И ты прекрасно понимаешь: тронь моё — умрёшь. — Это глупо, — вздыхает друг, опускаясь рядом с Сокджином на скамью. Он заглядывает в голубые глаза, что всего за неделю стали совсем другими. Они теперь не несут вечную мерзлоту, а одаряют чем-то другим. — Могу себе позволить, — улыбается Джин в ответ на изучающий взгляд. — Впервые за свою тысячу лет мне хочется сделать по-своему, не оглядываясь на чужое мнение. — Мой Король, к вам пришли, — объявляет подошедший стражник. — Кто? — переводит на него взор Джин. — Ким Гук. — Пригласи, — приказывает, игнорируя удивление друга. Джин дал Чон Чонгуку другое имя: убрал все «Чон» и подарил свою фамилию. Тем самым он объявил его своей семьёй. И правда… Мальчишка идёт к беседке в белом одеянии с характерными узорами на рукавах, а на голове его красуется небольшая серебряная диадема с бриллиантовыми лепестками. Волчонок останавливается у входа в беседку, кланяется и ждёт дозволения подойти ближе. — Мой Лунный принц, решил прогуляться? — тепло спрашивает Джин. Мальчик кивает, краснея. Сам Король Тёмных эльфов назвал его своим принцем. Это очень сильно льстит и смущает. Джин встаёт со своего места и, прихватив с собой красное яблоко, направляется на выход. — Джун, очень тебя прошу, внимательно наблюдай за нашими Северными друзьями и держи меня в курсе дел. — Слушаюсь, — кивает Намджун и смотрит вслед другу, который уводит мальчика осматривать их владения, а попутно вручает волчонку лучшее яблоко со стола Короля.

*** две недели спустя ***

Гук постепенно привыкает к ритму жизни Тёмных эльфов и своего Короля. Это не так уж просто. Волки не приучены к чёткому режиму дня, зато ежедневные тренировки — обычное дело. Если бы они ещё не отличались настолько сильно… Джин приставил к Гуку двух учителей. Один мучил его науками, а другой — физическими нагрузками. Ничего сверхъестественного, но притворяться немым, когда тебе задают вопрос или прикладывают по голове деревянным мечом, сложно! Сокджину Гук, конечно, не жалуется. Терпит и держится, как может. Джин пока единственный, с кем волчонку комфортно. Его не смеют обижать, даже косого взгляда не позволяют в его сторону. Короля боятся. Его слово — закон, и это не пустые слова. Гук понимает, что это неспроста, но Джину готов доверить жизнь. Что уж там, он уже это сделал. Каково было удивление, когда мальчик получил диадему и новое имя. Он больше не Чон Чонгук — наследник клана Северных волков. Он Ким Гук — часть семьи Короля Тёмных эльфов, а значит, неприкосновенность ему обеспечена на долгие годы правления Ким Сокджина. Гук более чем доволен своим положением и очень благодарен Джину за спасение. Король эльфов попросил пока что продолжить притворяться немым, потому что быстрое выздоровление будет подозрительным. Взамен на это пообещал проводить больше времени вместе наедине. Это Гука опять же только радует. Он любит гулять с Джином по лесу и ходить купаться на озеро. Последнее они делают по ночам, чтобы Король не портил свою репутацию. Это время Гук ценит особенно, ведь у Тёмных эльфов строгий режим дня, и они фактически нарушают негласные правила, которые установил сам Король.

*** три года спустя ***

После двух месяцев жизни Гука в землях Тёмных эльфов Джин объявил, что Лунного принца удалось излечить от недуга, который отнимал у него голос. К слову, «Лунный принц» стало официальным обращением к Гуку спустя ещё год. Джин так решил. Сказал, что Гук у него ассоциируется именно с Луной, оттого и прозвище, которое он так любит. Сейчас, три года спустя, Гук вспоминает, как был рад тому, что может говорить. И насколько счастье оказалось коротким. Почти сразу появился страх, что Сокджин станет реже с ним видеться. Каким же глупым был. Король не только не отдалился, он стал чаще брать волчонка с собой. Теперь они свободно могли разговаривать без опаски, что кто-то заметит. Совместные приёмы пищи, тренировки и утренний обход владений. Это новое расписание, которым дышит Гук, ведь в это время он счастлив как никогда. — Лунный принц, идём со мной, хочу кое-что показать, — Джин выдёргивает Гука из размышлений о прошлом. Волчонок заходит в конюшню следом за Королём. Сегодня у них будет тренировка на мечах. Зачем они пришли к лошадям, Гуку не понятно. Он слегка хмурит брови, неосознанно копируя выражение лица Джина, когда тот находится в раздумьях. Правду говорят, что привычки передаются между близкими людьми. Близкими. Гук внезапно смущается от произнесённых про себя слов. Джин останавливается у прекрасного молодого жеребца чёрного окраса. Улыбается Гуку и кивает на стойло. — Я вас не понимаю, мой Король, — моргает пару раз Гук, недоумевая, что всё это может значить. — Его зовут Оникс, величественный конь для сильнейшего принца, — пожимает плечами Джин. Глаза Гука округляются. Да быть не может! Он радостно открывает маленький загон и проходит к высокому и статному жеребцу. Оглаживает пальцами массивную шею и рассматривает очень внимательно. Шерсть блестит, мышцы под кожей перекатываются и буквально кричат о том, какой мощью обладает их хозяин. Прекрасный жеребец под стать королевской семье. Такой подарок радует Гука почти так же, как тёплый взгляд Короля, который всё это время наблюдает за воспитанником с улыбкой. — Сам выбирал. Вижу, угодил. Может, и ты меня порадуешь? — спрашивает он, заглядывая в янтарные глаза мальчика, который уже и не мальчик вовсе, а молодой парень. — Всё, что в моих силах, вы же знаете, — Гук гладит длинную чёрную гриву. Неожиданно в его голову приходит глупая мысль о том, что хотелось бы узнать, насколько мягкие на ощупь волосы Джина. Стыд какой. Гук трясёт головой, отгоняя временное помешательство. — Так что? Согласен? О, нет! Он прослушал просьбу, задумавшись о своём. — Конечно, я сделаю для вас всё. Джин как-то странно смотрит на Гука несколько секунд, а затем смеётся в голос. Лунный принц заворожённо глядит на своего Короля и не может сдержать улыбки. На что он согласился? Наверное, на что-то забавное. Смех этого эльфа заразителен. Гуку не известна причина, но он хотел бы её знать, ведь не так часто получается добиться таких ярких эмоций от правителя здешних земель. — Я сказал не обращаться ко мне на «вы», а ты тут же выдал «для вас», — раскрывает тайну Сокджин и умиляется с краснеющего пятнадцатилетнего парня. — Давай же, обратись ко мне на «ты». Или мы недостаточно близки? А может быть, ты меня совсем не любишь? Гук оставляет коня и в мгновение ока оказывается рядом с Сокджином, прижав его к себе. Он обнимает так крепко, как позволяет ему секундная смелость. Утыкается в чужую грудь и шепчет: «ближе у меня никого нет». Джин осторожно оглядывается по сторонам. Убедившись, что они одни, он закусывает губу, обнимает в ответ и обращает внимание на обожаемые белые ушки. Возможно, стоило загадать их потискать, вместо своей глупой просьбы? Гук всё равно не сможет обращаться к нему на «ты», Джин это понимает. Сам не знает, но почему-то от своего волчонка хочется слышать неформальное обращение сильнее, чем от Джуна, который рядом уже более двухсот лет. Кажется, Джин сошёл с ума. Он закрывает глаза и концентрируется на самых тёплых и искренних объятиях в своей жизни. Сложно быть жестоким Королём. Особенно когда рядом Лунный принц. Тем более если в янтарных глазах заметна влюблённость. Да… быть Королём очень тяжело.

*** год спустя ***

Лес Тёмных эльфов окрасился в цвет их одежд. Снег накрыл деревья и корку льда на озере. — Лови! — Джин швыряет припрятанный снежок Гуку. Лунный принц поймал бы, да вот только снежок разбивается об его руку, осыпая его снегом. Он стоит пару секунд в ступоре. Моргнув пару раз, смотрит на Джина, прикрывающего рот рукой, чтобы не расхохотаться. Ну ладно. Гук наклоняется, набирает в ладони снег и разгибается, не сводя глаз всё это время с Сокджина. — Нападение на принца — это страшное преступление, мой Король, — Гук медленно приближается, Джин даже не отступает. — И нападение на Короля тоже. Джин резко наклоняется и быстро подхватывает снег для нового снежка. Гук кидает и попадает в плечо противнику. Ему в ответ прилетает в шею и заваливается за воротник. Холодно. Но на это как-то и нет времени обращать внимание. Бой развязывается нешуточный. За каких-то десять минут бега по лесу они изрядно устают. — Ох, всё! — кричит Джин, покидая своё укрытие и тяжело дыша. — Я слишком стар для этого, давай закончим. — Вы не правы, мой… — Гук скользит по тонкому льду у дерева, за которым прятался, хватается за его ветку и оказывается на земле, присыпанным сверху снегом. Джин смотрит на то, как пружинит ветка-предательница, продолжающая бросать на Гука снежинки. Всё же он сегодня насмеётся вдоволь. Лунный принц с надутыми губами, весь красный от холода и бега, сидит в снегу, смотрит с долей обиды на Джина, что ещё немного и по земле начнёт кататься от смеха. — Знаешь, только с тобой я чувствую себя молодым, — Король утирает проступившие в уголках глаз слёзы. — Вы и без того молоды, мой Король, — бурчит Гук. — Мне больше тысячи лет, и я давно так не радовался снегу, — Джин протягивает волку руку и помогает встать. Гук трясёт головой и лениво дёргает плечами, сбрасывая снег. Он слегка наклоняется, проверяя одежду на предмет чистоты. Джин заставляет его застыть, когда начинает сдувать снежинки с головы и тянется за кусочком снежка на макушке. Прикосновение к волчьим ушкам выходит мимолётным, но напряжение в Гуке Джин ощущает сразу. Белые, пушистые и столь мягкие. Король позволяет себе ещё одно касание, принц вздрагивает от него. — Это больно? — спрашивает Джин, но продолжает аккуратно сдувать снежинки с макушки, из-за чего ушки дергаются. — Нет, — тихо произносит Гук, а головы не поднимает, прикрыв глаза. — Но когда вы дуете на них, то становится щекотно. — Я потрогаю ещё немного. Всегда хотел попробовать, — пальцы проводят от основания к кончикам, а после слегка массируют лёгкими поглаживаниями. — Твои ушки такие милые и мягкие. Можно я буду их трогать иногда? Гук моментально поднимает голову, а холодные руки Джина оказываются на чужих пылающих щеках. От янтарных радужек глаз не оторвать. Гук вырос в очень красивого волка. И да, в этих глазах, как и раньше, Джин видит себя. Гук по самые уши влюблён, и его чувства лишь растут. А что же Джин? Его сердце пропускает удар, а внизу живота происходит ощутимый кульбит. — А можно мне тоже? — неуверенно произносит Гук, смотря прямо в душу. В какое-то мгновение даже кажется, что он рассмотрел взаимность в голубых глазах. — Потрогать мои уши? — улыбается Джин, опуская ладони на часто вздымающуюся грудь волка. — Нет. Ваши волосы. Я тоже давно хотел попробовать… Джин берёт чужую ладонь и вкладывает в неё свои чёрные пряди. Он не отпускает руку принца, следит за его эмоциями и видит то, с каким трепетом Гук проводит по волосам большим пальцем. На ощупь они оказываются словно самый качественный шёлк. Обмен неравнозначный. Так думает каждый из них. Один считает ерундой прикосновение к своим волосам. Другой за эту возможность свои уши подарить в вечное пользование готов, и то будет казаться, что остался в долгу. Сердце Гука быстро бьётся. А у Джина пропускает ещё один удар от близости янтарных глаз. Эльф поражён в самое опасное место в теле. Он это чувствует. Король больше не контролирует собственное сердце.

*** год спустя ***

Спальня залита лунным светом, что пробивается сквозь тонкий белый тюль. Огонь зажжённых около кровати свечей заставляет плясать редкие бледные тени на серых стенах. Сквозняк проникает сквозь открытый балкон, но это не волнует ни хозяина комнаты, ни его гостя. Поздние визиты — признак дурного воспитания, но Гук хотел рассказать Королю о своих успехах. Сегодня он победил главнокомандующего Мин Юнги в честном бою на мечах, поэтому сейчас стоит у покоев Джина и подслушивает, хотя не собирался. — Джин, ты не понимаешь! — вскипает Намджун, сверкая глазами в полумраке и восседая на ложе Короля. — Это ты не понимаешь. Гук — моя семья, и плевать я хотел на Чон Хосока! — шипит Сокджин сквозь зубы, садясь на край кровати спиной к Джуну. Гук напрягается всем телом. Он советнику не доверяет. Открыть спину — высшая степень доверия для волков. Намджун, по мнению Гука, этого не достоин. — Мне всё равно на то, что он обещает взамен, мы не выдадим члена моей семьи. — Это выгодная сделка: мальчишка на союз и земли, — Намджун осторожно касается напряжённых плеч, начиная их массировать. — Хотя бы подумай, если наши враги объединятся с Северными волками, нам придётся тяжело. Джин накрывает чужие кисти своими ладонями. Поворачивает голову и смотрит через плечо. — Не о чем думать. Гук мой. Чон никогда не узнает, что его брат у меня, тебе ясно? Джун сглатывает, опускает взгляд, и руки медленно соскальзывают с широких плеч. Он не смеет более спорить, равно как и поднять глаза. А Джин, наоборот, разглядывает каждую эмоцию. Видит, как ревность прокрадывается в сердце его близкого друга. — Не поцелуешь своего Короля? — провоцирует Джин и получает широко распахнутые глаза и призывно приоткрытые губы. Гук зажимает рот ладонью и наблюдает сквозь тонкую щёлку двустворчатых дверей, как Джин придавливает Намджуна к матрасу и снимает с него одежду. Лунный принц слышит чмоканье от мокрых поцелуев с языком, видит, как советник разводит ноги, а Джин пристраивается между них и наклоняется к шее. Пушистые белые уши навострились сами собой, дыхание прерывается с первым стоном Намджуна. Гук его ненавидит. Это взаимно. Но в это самое мгновение волк завидует Тёмному эльфу в руках Короля.

***

Гук, вполне ожидаемо, не спит всю ночь. Как только закрывает глаза, каждый раз видит голого Сокджина, нависающего над ненавистным Намджуном. Выть от несправедливости хочется. Почему Король спит со своим советником? Они влюблены? Но Гук не замечал за Джином ничего, что выдало бы в нём чувства к Намджуну. Последний же заметно проявляет любовь к Королю, но она раньше казалась именно безграничным уважением к правителю, нежели чем-то романтическим. Любовники… Гук ощущает очередной узел в животе. Сопротивляется желанию, ведь он не смеет фантазировать о Короле. Так нельзя. Гуку недоступно познать страсть любовных утех с Джином, но он признаётся себе, что хотел бы. Очень хотел бы. Скоро рассвет, а значит, пора собираться. Мысли не отпускают, даже когда он подходит к конюшне, чтобы забрать Оникса. Ему не везёт. Помимо Джина, который уже вывел своего коня и проверяет крепление седла, рядом обнаруживается Намджун. Тот окидывает презирающим взглядом волка и хмыкает: — Лунный принц, должно быть, гулял под Луной всю ночь. Выглядишь ужасно, мальчик. — За собой следил бы, — зло бросает Гук, задевая плечом советника и направляясь ко входу в конюшню. Когда он выводит Оникса на улицу, Намджуна и след простыл, а Джин уже сидит на коне. Гук устало, но быстро проверяет крепление седла и вожжи, а после поднимает взгляд на Короля. Он ощущал на себе взгляд, а теперь убедился — Джин его внимательно рассматривает. — Расскажешь, что с настроением? — интересуется Джин, обжигая Чонгука своими голубыми ледяными глазами. Рассказать? И как? «Ох, мой Король, я видел, как вы трахаете Намджуна, и вот хотел попросить этого не делать, потому что мне неприятна даже мысль о вашей с ним связи. И ещё, тут такое дело, не могли бы вы трахать меня вместо него?» О, Боги, простите грешную душу, но Гук не может сказать правду. — Всё нормально, просто плохо спал сегодня, — Лунный принц седлает коня и сразу же срывается с места в лес. Ветер шумит в ушах. Оникс несётся вперёд на всей скорости, оставляя Гука один на один со своим разумом, давая время осознать и принять свою злость. Король не должен знать того, о чём думает его Лунный принц.

*** месяц спустя ***

Обычное утро Тёмных эльфов. Погода балует солнцем и лёгким ветерком. Птицы радуются новому дню и поют песни. Отличное время, чтобы провести его вне дома. Так думал и Джин, когда до рассвета выехал с Гуком на тренировку. Гром среди ясного неба. Никак иначе описать происходящее нельзя. В мирной тишине сначала слышится нарастающий топот из-под копыт лошади, что несётся на всей скорости, а после и паникующие голоса. Куда-то в лес направляются несколько отрядов во главе с самим Мин Юнги. Это тревожный знак для всех. Произошло что-то действительно страшное. Король гонит коня к лекарю. Его не заботит то, что он поднимает клубы пыли за собой. Совершенно всё равно, что врывается в лазарет, словно ураган. Его волнует лишь Гук у него на руках. Принц быстро бледнеет и теряет тепло. — Ким Тэхён! — кричит Джин в панике, когда вбегает в просторный зал с десятком коек. Сейчас здесь только пара начинающих лекарей, которые завершают уборку. — Позовите его, живо! Один из эльфов убегает. Другой же стелет чистую простынь на ближайшую к Королю койку. Сокджин кладёт Гука на подготовленное место, когда в помещении появляется Тэхён. Он сразу же приступает к работе. Кричит помощникам нести воду, бинты и лекарства, а сам разрезает рубашку на раненом. Джин отходит на шаг, чтобы не мешать. Кажется, что собственное сердце пытается его убить. Бьётся с такой силой, что оглушает и грозится переломать рёбра. Из бока Гука торчит сломанная стрела. Рубашка пропиталась кровью насквозь. Боги… Джин опускает взгляд на свои руки. Они по локоть в чужой крови. Впервые за тысячу лет пальцы мелко дрожат. — Что произошло? — голос Намджуна отвлекает Джина от погружения в мысли. — Мы возвращались с тренировки, когда наёмники напали на нас. Мою лошадь застрелили, поэтому Гук спрыгнул со своей и остался со мной. Мы убили почти всех, когда Гук закрыл меня от стрелы. Потом мы добили оставшихся. Он говорил, что в порядке, но потом ему стало хуже, и он просто упал. Гук говорил, что нормально себя чувствует… Я не понимаю… Джина накрывает такой ужас, какого он ещё не испытывал. Его Лунный принц может умереть… Почему он сразу не сказал, что ему настолько плохо? Зачем соврал, что рана несерьёзная? — Стрела отравлена, — сообщает Тэхён, в руках которого уже блестит наконечник стрелы. — Кто это был? — осторожно спрашивает Джун, пытаясь поймать взгляд Джина. И зря. Король смотрит в самую душу, выворачивает её наизнанку и с нескрываемой агрессией отвечает: — Это ты мне скажи! Кто на моей земле осмелился напасть на меня и самого близкого мне человека?! Намджуна передёргивает от пронзительного взгляда голубых глаз. Этого Джина он знал очень хорошо. Жажда крови и мести. Боги, спасите от королевского гнева невиновных. — Мы найдём организаторов, — обещает советник, игнорируя собственное кровоточащее сердце от неаккуратно брошенной фразы. «Самого близкого мне человека». — Уж постарайтесь. Приступай прямо сейчас. Свободен, — Джин больше не смотрит на друга. Не видит то, как Намджун мнётся на месте мгновение и только потом уходит. — Джи… — на грани слышимости доносится с койки, над которой склонился Тэхён, — Джин… Джин… Сокджин встаёт рядом с лекарем, одним выражением лица даёт понять, о чём собирается спросить. Впрочем, Короля и в правду понимают без слов. — Тело начало нагреваться, организм борется с ядом, — поясняет Тэ, бережно накладывая на рану компресс. — Сейчас он бредит, но мы ему поможем. Вам не о чем переживать, мой Король. Джин внимательно смотрит на лицо своего Лунного принца, которое на секунду искажает болью, от действий Тэхёна. Губы парня продолжают повторять имя самого дорогого для него человека. Джин засматривается на эти губы. Они зовут его. — Я вам помешаю, если сяду рядом и возьму его за руку? — интересуется у лекарей Джин. — Вы можете сесть с другой стороны, — кивает Тэхён, смешивая в чаше какой-то отвар. Король занимает место рядом со своим принцем… Гук крепко сжимает руку и поворачивается лицом к Джину. Его глаза медленно открываются. Он дёргается и шипит, когда на компресс сверху льют отвар. Его Король рядом и теперь в безопасности. Веки тяжелеют. Гук снова погружается в бессознательное. Джин переводит взгляд на неровно вздымающуюся грудь принца. Дыхание сбито, и мышцы на животе напрягаются от прикосновений Тэхёна к месту ранения. Джин одёргивает себя, когда осознаёт, что облизывает взглядом подтянутое тело Гука. Принц уже такой взрослый, а Джин и не заметил. Смотрит на лицо младшего и старается не думать о приоткрытых сухих губах, которые желает сделать своими. И почему осознание этой сумасшедшей тяги пришло только сейчас? Страх за жизнь Лунного принца открыл глаза Королю.

*** год спустя ***

Солнце уже собирается за горизонт, пуская оранжевые лучи сквозь кромки деревьев. Весна. Время новой жизни. Свежий ветерок и новая листва. По лесу разносится топот копыт. Гук уверенно держится в седле даже без рук. Он стреляет из лука, пока чёрный конь с длинной гривой, заплетённой в косу, бежит галопом. Гук в очередной раз поражает мишень. Этого мало. Перфекционизм во всём за годы жизни среди тёмных эльфов стал для Лунного принца обычным делом. Молодой волк заходит на второй круг по пересечённой местности и разрезает собственные стрелы новыми. — Гук! — раздаётся громким эхом по лесу знакомый голос. Гук с улыбкой тянет за поводья одной рукой, лук не убирает. Его зовут, и он несётся на этот голос всегда, моментально забывая обо всём каждый раз. Через минуту он спрыгивает с лошади и направляется к своему Королю. — Мой Король, вы пришли, — сияет он, отдав лук своему слуге. — Солнце почти село, а ты ещё не закончил тренировку. Опять хочешь сбить режим? — с укором говорит Джин, осматривая расслабленного волчонка в тренировочной одежде. — Вы знаете, мне сложно жить в вашем ритме, — Гук принимает от слуги полотенце и вытирает лицо и шею. У него длинные белые волосы, удерживаемые тонкой белой лентой в низком хвосте, чтобы не мешали. — В детстве ты старался, а сейчас живёшь в своём режиме. Я даже немного скучаю по тому кроткому и послушному мальчику. Ладно, идём, — зовёт Сокджин за собой, и Гук следует за ним по знакомому маршруту. Они идут в тишине, она не напрягает. Солнце скрывается за горизонт, когда Сокджин снимает корону и кладёт на огромное поваленное дерево на берегу озера. Мелкие камешки под ногами тихо стучат друг об друга на каждом шаге и холодят босые ступни Короля. Он снимает рубашку и сбрасывает брюки. Гук, опустив взгляд, обнажает собственное тело, избавляясь от рубашки. Влажную от пота кожу сразу обдаёт прохладой. Волк слышит всплеск и обращает взор на своего Короля. Тот уже по пояс зашёл в воду и обернулся. Гук засматривается на кожу цвета Луны. — Вода тёплая, — говорит Джин. В абсолютной тишине надвигающейся ночи ему не требуется повышать голос, чтобы быть услышанным. Эльф улыбается, а после, отвернувшись, ныряет под водную гладь. Гук спешит закончить с кожаными тренировочными штанами и направляется туда, где всего мгновение назад был Джин. Волк заходит глубже, но эльфа не видит. Парень оглядывается. Эту игру придумал он, и если Джин победит, то Гук будет должен исполнить его желание. — Где же ты? — блондин закрывает глаза и прислушивается к каждому звуку. На берегу уже слышны сверчки. Мелкая волна тихо ласкает берег, перебирая камешки. За спиной слышится всплеск, а в следующее мгновение Гук оказывается в кольце рук. — Поймал, — шёпот Джина пускает дрожь по телу, его горячее дыхание на шее обжигает белого волка сильнее раскалённого свинца. — Что же загадать? — Мой Король, вы жульничали. Со спины нападать нельзя. — Мой Лунный принц, ты поддался. Точно же слышал меня. Гук оборачивается и встречается с блестящими в лунном свете голубыми глазами. Джин давит в себе желание разулыбаться. Он знает, что загадать. Король скользит ладонями по накаченному прессу к плечам, затем проводит подушечками по шее вверх. Гук склоняется, и Джин целует его в лоб, а пальцы нежно касаются белых навострённых ушек. — Никогда не пойму, зачем так делать, — вздыхает Гук. — И не поймёшь, — продолжает ласкать чужие мягкие ушки Сокджин, ярко улыбаясь. — Тебе же самому нравится, вон как они дёргаются. Это правда. У Гука очень чувствительные уши, и никому, кроме Джина, он их трогать не позволяет. Для волков уши — слабое место. Если сильно сдавить, можно доставить неимоверную боль. Но Джину можно. Гук не против, если это Джин. Его Солнце и Луна. Его спаситель и покровитель. Его любимый. Его Король.

***

Опасность приходит именно оттуда, откуда Джин её ждал. Вот только он надеялся, что она не настигнет Гука. Чон Хосок приехал с визитом к Королю Тёмных эльфов. Это дурной знак, и Сокджин прекрасно понимает, к чему приведёт предстоящая аудиенция. Скрывать смысла нет, поэтому Гук сейчас тоже в тронном зале и стоит по левую руку от трона. А по правую — Намджун. К слову, он не предупреждал о том, что предводитель Северных волков узнал про местонахождение младшего брата. Совпадение? Джин в них не верит. Чон Хосок заходит в просторный зал с тремя своими приближёнными. Оружия при них нет, однако оно и не нужно, ведь волки предпочитают рвать жертв клыками и когтями. Хосок останавливается посреди зала, уважительно кланяется и поднимает взор на брата. — Приветствую, — на его лице играет ехидная улыбка, когда он переводит взгляд на эльфа на троне. — Вы, должно быть, удивлены моим внезапным визитом, Король Ким Сокджин. — Отнюдь, — ровным тоном произносит Джин, замечая напряжение по правую руку. Подозрения насчёт Намджуна растут. — Вы давно являетесь предводителем своего клана, но ещё не посещали нас. Слышал, что вы весьма занятой человек, поэтому решил не тревожить вас формальностями вроде приглашения посетить мои земли с дружеским визитом. — Тем не менее, — вожак смотрит в голубые глаза и меняет улыбку на оскал. — Вы не удосужились вернуть моего брата домой, когда я так сильно искал его. Вы не могли не знать о моём намерении найти его. — У меня нет вашего брата, — отвечает Джин стальным голосом, который Гук давно не слышал. Воспоминания накрывают младшего. Бок, в который старший брат впился зубами много лет назад, начинает покалывать и зудеть. Свою тревогу молодой волк не выдаёт, держится уверенно и достойно. Он Ким Гук. Лунный принц. Здесь нет брата Чон Хосока. А слово Короля здесь — закон. — Тогда кто стоит рядом с вами! Может мне убить его, чтобы вы поняли, о ком я?! — повышает голос Хосок, вена на его шее вздувается от бешенства. Вот же он. Стоит прямо перед Хосоком. Последнее препятствие к абсолютной власти. А ему говорят, что его нет?! Как бы старший Чон ни старался, как бы ни наказывал, люди продолжают ждать возвращения «истинного наследника», которого назвал отец на смертном одре. Прежний вожак сказал, что Хосок слишком импульсивен и не справится с властью. Ну да, конечно, двенадцатилетка будет куда лучше, так что ли?! Хосок был не согласен. После побега брата он захватил власть, казнил неугодных и установил режим террора. Вот только ничего не работает, пока есть надежда на Чон Чонгука. — По правую руку от меня мой советник Ким Намджун. По левую — член моей семьи и принц Ким Гук, — с нажимом выговаривает Сокджин, раздражаясь от наглости гостя. — Если вы пришли обвинять меня в чём-то, то знайте, вам здесь не рады. Вы ничего не добьётесь от меня. Криками и угрозами тем более. К тому же я в курсе, как обстоят дела на ваших землях, поэтому не советую со мной затевать ссору. — Я вас понял, Король! — рычит Хосок и сверлит взглядом Гука. — Эй, Чонгук! Я вызываю тебя на бой! Откажешься — опорочишь имя отца! Хотя, смотря на тебя, могу сказать точно… Он делает театральную паузу, облизывает губы и лишь на мгновение бросает взгляд на советника, сразу же возвращая внимание брату. — Ты позор всего клана и жалкая эльфийская сучка. Мне стыдно, что ты носил имя моего рода. — Я принимаю вызов, — рычит в ответ Гук, оскорбления его сильно задели. Он любил отца. Позор всего клана? Гук докажет обратное. Хосок не достоин править, поэтому Гук обязан занять своё место и исправить всё, что натворил брат за эти годы. — Отлично, — скалится Хосок, поглядывая на хмурых эльфов. — Встретимся дома через три дня. Полнолуние нас рассудит. Предводитель Северных волков вместе со свитой покидают дворец Короля Тёмных эльфов. А Джину предстоит сложный разговор с Гуком. Он ведь даже не посоветовался. Просто взял и согласился на бой. Неужели чувства Гука к Джину были столь слабыми? Лунный принц оставит своего Короля?

***

Гук лежит в своей комнате и смотрит в потолок. Час, проведённый в купальне, не прогнал навязчивые мысли. Он никогда не считал себя принцем эльфов, но и вожаком волков тоже не особо хотел быть. Отец бы расстроился, если бы узнал о том, что Гук не хочет вести свою стаю, не желает занять место, что по праву его. Сейчас внутри молодого волка зреет жуткий конфликт с самим собой. Он хочет остаться, но ему нужно уйти. Раздаётся стук в дверь. А Лунный принц даже не вспоминает, что лежит в одних штанах. — Войдите, — отзывается он. Увидев Джина, сразу резко садится и весь подбирается. Вот уж не ждал его у себя в покоях. — Не вставай, я поговорить, — просит Джин, настроение у него явно плохое, а ещё он словно сильно устал. Король садится на край кровати и тяжело вздыхает, прежде чем начать. — Зачем ты согласился на бой? Тебе здесь плохо? — Мне здесь очень хорошо, но там мой народ, который угнетают с момента смерти моего отца. — Раньше тебя это не заботило, а теперь вдруг решил бросить всё и уйти к своему народу? — смотрит так, словно разочарован. У волка от этого взгляда сердце сжимается. — Или ты всё это время хотел уйти от меня? Удар ниже пояса. Джин говорит так, словно они ближе, чем есть на самом деле. Даёт ложные надежды. Гук больше не хочет молчать. — Уйти от вас? Мой Король, я вашим никогда не был, хоть и хотел… Гук ловит на себе недоумевающий взгляд. В этих глазах он видит и боль. Но сказать теперь придётся всё. И в этот раз Гук хочет говорить на равных. — Я люблю тебя, — открыто и прямо заявляет он, смотрит прямо в глаза. — Но это не имеет значения. У тебя ко мне нет тех же чувств. Я уйду и если смогу победить, то буду твоим самым верным союзником, если нет… — Не уходи… — Джин хватает руку Гука и крепко сжимает. Тёмный эльф будто в океане тонет, раз за разом выныривает за глотком воздуха, но новая волна не даёт и шанса на спасение, накрывает с головой снова и снова. — Ты мне важен. Джин подносит руку Гука к своим губам и нежно касается костяшек. Мало. Знает, что это не то. Под рёбрами гулко бьётся любящее сердце. Нужно признаться. Иначе потеряет, не успев толком обрести. — Люблю… — шепчет на выдохе, облизывает губы и пододвигается ближе к опустившему взгляд парню. Джин проводит ладонью по щеке младшего, запускает пальцы в длинные белые локоны, перемещается на затылок и тянет на себя. Их губы встречаются впервые, трепет ощущают оба. Как долго каждый запирал в себе нежные и страстные чувства. А теперь можно. Сейчас нужно. Жизненно необходимо. Иначе никак. Если не сию минуту, то никогда. — Я люблю тебя, Гук, — произносит Джин в самые губы, интимно и сокровенно, как говорят только по-настоящему любимым. — Останься со мной… — Я так желал этих слов. Скажете ещё раз? — улыбается Гук и тянется за новым поцелуем. — Опять на «вы» перешёл. Джин отвечает на поцелуй, проникает языком меж самых сладких губ и валит Гука на лопатки. Тот отзывается тихим выдохом-стоном. — Боги… — восхищённо смотрит на соблазнительный торс Джин. — Я не только скажу, но и покажу тебе, как сильно люблю. Король склоняется к шее и оставляет на ней свои алые метки. Руки торопливо распускают шнуровку на рубашке. Прижаться кожа к коже сейчас так необходимо. Ненужная ткань одна за другой летит за пределы постели. Теперь Джин чувствует ладони, под которыми горят плечи, а после — и спина. Гук льнёт к нему, стонет в голос, когда Джин опускается поцелуями к груди и цепляет зубами сосок. Обнажённый Гук на белых простынях — произведение искусства, не иначе. Он в глазах Джина самый красивый и желанный, дорогой и любимый, сладкий и запретный. Почему запретный? Потому что Джин знает, что утонет в чувствах и выбраться уже не сможет. Королю нельзя иметь кого-то настолько важного. Нельзя. Поэтому сейчас Джин — просто влюблённый мужчина, а не Король. Он прикасается к самому дорогому сокровищу ласково и шепчет о любви. Слушает взаимность, хрипловато доносящуюся до него с любимых губ. Джин опускается ниже, покрывает любимого поцелуями, начинает осторожно подготавливать. Не спешит, кажется, даже тянет время. На душе неспокойно. Такое чувство, что, как только он выпустит волка из своих рук, тот вмиг исчезнет. И это будет навсегда. Гук отзывается на каждое действие Джина. Чувства обострены. Когда старший аккуратно входит в своего волчонка, последний растворяется в ощущениях. Так приятно, что с ума сойти не долго. Поцелуй мокрый и возбуждающий. Объятия тёплые и нежные. Гук не хочет сравнивать, но с Намджуном Джин не был таким. Там не было чувств. Здесь они через край. Нежелание отпускать, сожаление, страх, мягкость, забота и любовь. Гук не уверен, что вернётся, если уйдёт, поэтому старается запечатлеть в себе всё происходящее максимально подробно. — Люблю. Очень сильно люблю, — повторяет Джин, утыкаясь носом в шею, мягко касаясь одной рукой белого ушка и двигая бёдрами. — Джин, — стонет Гук, у которого следом перехватывает дыхание. Эльф толкается сильнее, кусает за ключицы. Хочется кричать: «Не уходи». Джин — жестокий Король. Его воле никто не противится. Все знают, что его слово — закон. Но этот волк. Боги. Почему с ним всё не так? — Останься, — просит Джин, прекрасно понимая, что это против правил. — Просто будь со мной. Будь моим. — Я хочу стать твоим навсегда, — улыбается Гук, поджимая пальцы на ногах. Он скрещивает щиколотки на сокджиновой пояснице и прогибается в спине. Ещё немного и точно дойдёт до края. Стонет громче. Прижимается сильнее. Целуется ещё более жадно. Понимает, что уже скоро. А Джин пока и не подозревает. Всё надеется на то, что Гук изменит решение. Ночь укрывает влюблённых, спасает от долга и окружающего мира. С рассветом из спальни исчезнет Лунный принц и выйдет законный наследник рода Северных волков, оставив спящего в одиночестве Короля Тёмных эльфов. И Королю эта потеря принесёт ту самую боль, от которой лекарства нет.

***

В темнице сыро и холодно. Мерзкое чувство, на душе неподъёмный груз. Джину никогда не нравилось здесь бывать, а теперь он медленно спускается по лестнице. Звук его тяжёлых шагов одиноко разносится по плохо освещённому коридору. Когда он останавливается напротив единственного пленника, ему очень хочется отмотать время назад и изменить хоть что-то, чтобы человек в кандалах мог пережить эту ночь. — Почему ты меня предал? — всё ещё не веря, произносит Джин. — Потому что люблю.

*** месяц назад ***

Хосок искренне улыбается впервые за последние лет пять. Он сидит в холле поместья фамильного дома своего рода. Ему сегодня сопутствует удача, ведь ему сделали приятный сюрприз. Гость из земель Тёмных эльфов, да не простой, его Хосок даже знает в лицо. — Чем обязан? — Чон сканирует белые одежды и жестом предлагает мужчине сесть за накрытый обеденный стол. — Благодарю, — кивает тот и располагается напротив. — Я хотел бы помочь вам в поисках вашего брата. — Интересно. Продолжай, — Хосок не слишком верит эльфу, по крайней мере, пока. Он продолжает трапезу, не уделяя гостю особого внимания. — Я знаю, где сейчас находится Чон Чонгук, и могу сказать вам, но мне необходимо знать, что вы будете делать, когда вернёте его сюда. Хосок откладывает приборы и поднимает задумчивый взгляд на эльфа. Рассматривает пару секунд и ухмыляется. — Ким Намджун, неужели вы считаете, что я не догадаюсь, где искать брата после ваших слов? Джун округляет глаза на мгновение, но тут же берёт эмоции под контроль, опустив взгляд на пустую тарелку. Со стороны вожака волков слышится скрежет стула, а после — приближающиеся шаги. Джун не двигается, чувствует спиной чужой взгляд и задерживает дыхание. — Мне вот что хочется знать: какой в этом деле твой интерес? — негромко произносит Хосок. — Наш Король слишком отвлекается, на мальчишку. Это… — Нет-нет, — волк опирается левой ладонью на край стола, наклонившись к уху Джуна. Голос звучит ещё тише. — Я хочу знать причину, по которой ты готов подписать моему братику смертный приговор. Намджун опускает плечи и молчит. Любовь всему виной и выжигающая сердце ревность. После покушения Джин перестал принимать Джуна в своих покоях. Их отношения стали более холодными. Да, он друг и советник Короля, но раньше был кем-то большим. А потом появился щенок с чудесной способностью привлекать внимание Сокджина. Намджун долго сопротивлялся, ведь убивать невинных — против его принципов. Вот только чувства к Джину заглушают совесть. — Понятно, — голос волка отвлекает Джуна от мыслей. — Готов тебе помочь. Вот только пока что не горю желанием бросаться сломя голову в земли Короля Тёмных эльфов. Мне не помешает мотивация, чтобы ускорить процесс. Хосок кладёт свободную руку на левое плечо гостя. Джун реагирует моментально, резко встав и обернувшись. Предводитель волков одной рукой отодвигает в сторону стул, чтобы тот больше не служил преградой между ним и его желанием. Шаг. Ещё один. Джун упирается поясницей в стол, ему некуда отступать. Затравленным взглядом смотрит на хищника, иначе этого человека сейчас не назовёшь. Он разве что не облизывается, подбираясь ближе к жертве. Хосок хватает Джуна за волосы и притягивает к себе. Эльф сопротивляется, мычит в поцелуй, а после отталкивает от себя волка. — Я выдал вам место нахождения Чонгука, больше вы от меня ничего не получите, — Намджун поправляет съехавшую с плеча рубашку, тяжело дыша. Он направляется к выходу, когда ему в спину прилетает: «Передумаешь — приходи». Джун уходит, ничего не ответив. А Хосок касается кровоточащей губы. — Укусил… — ухмыляется он. — Король явно плохо воспитывает своих сучек.

*** сейчас ***

Джин открывает решётку и проходит к Намджуну. Смотрит на друга сверху вниз и сглатывает горький ком. За предательство одно наказание… Джун это прекрасно знал. — Ты не только грел постель Чон Хосоку, ты ещё и Гука ему сдал. Я бы простил первое, отпустил бы тебя, если уж ты влюблён в него. Но второе… ты предал лично меня. Знал, насколько Гук мне важен, и отправил его на смерть. Джун взрывается истеричным смехом, а в глазах его появляются слёзы. На такие эмоции Джин не знает, что сказать, поэтому просто глядит на безумие у своих ног. Смех перетекает в рыдания, Намджун поднимает голову и заглядывает в голубые радужки. — Я тебя люблю! Чон Хосок потребовал трахаться с ним, чтобы он как можно скорее забрал Чонгука! Я пошёл на это, потому что люблю тебя и хотел избавиться от Чонов! Я! Люблю! Тебя! Слышишь?! Тебя! — Ты знал, что я захочу отомстить за Гука, если он проиграет… Джин сначала жмурится, а после больно кусает нижнюю губу. Ему нужно несколько секунд, чтобы собраться и продолжить говорить. Он открывает глаза и отрицательно качает головой. — Боги, Джун, ты предал не только меня, но и самого себя. Ты готов был пожертвовать сотнями жизней, что погибли бы в войне между Тёмными эльфами и Северными волками. Джин бьёт кулаком в стену. Слышит тихое бряканье цепей, что сковывают друга. Долг велит убить предателя. В душе он уже всё знает. Понимает. Другого выхода нет. — Джин… Намджун зовёт, но Джин лишь качает головой, в его сторону не смотрит. Он пытается найти оправдание, спасти, не дать умереть. Сокджин скрипит зубами, мечется по тесной камере, почти рвёт на голове волосы. — Делай, что должен, — просит Джун, утирая мокрые дорожки с щёк скованными руками. — Не могу, — выдыхает Сокджин и встаёт на колени перед Намджуном. — Скажи, что мне теперь делать… Они сидят друг напротив друга. Оба на коленях. В последний раз на равных. Джун кладёт левую руку Джина себе на затылок, а правую подносит к подбородку. — Всё хорошо, — смотрит в глаза… больно больше не будет. — Не могу, — Джин сжимает пальцы на чужом затылке, а другой рукой ласково оглаживает хрупкую шею. — Пожалуйста, я не хочу подставлять тебя ещё больше, — в глазах Джуна бесконечное доверие и любовь. Сокджин дрожащими пальцами скользит по шее друга, достигает челюсти. Дыхание становится тяжёлым и резким. В уголках глаз проступает влага, а собственная челюсть сжимается до скрипа зубов. Намджун видит в отражении голубых радужек себя и слегка приподнимает уголки губ. Хруст означает не только сломанную шею. Джин наблюдает угасающий блеск в глазах, от которых не посмел отвести взгляд даже в самую последнюю секунду. В Сокджине что-то ломается, разлетается на миллионы осколков. Больно — мягко сказано. Внутри ад. Агония, какой ещё не бывало. Джин аккуратно опускает обмякшее тело на холодный пол. Руки дрожат ещё сильнее, но надо закрыть глаза. Те самые, что искали в нём взаимность до самого конца. Сокджин проводит ладонью так, чтобы Джун приобрёл вид обычного спящего; такого, каким его видел Король по утрам. Умиротворение на чужом лице с опущенными веками не даёт облегчения. Из глаз начинают течь слёзы. Джин часто дышит, сжимает ткань грязной рубашки друга и утыкается лбом в его грудь. Из глотки вырывается нечеловеческий крик. Джин позволяет себе оплакать близкого друга, приказывает своим людям подготовить всё к ритуальным похоронам. Это не принято для предателей, но для семьи и друзей положено. Пусть и после смерти, но Джун должен знать насколько был важен на самом деле. Сердце Ким Сокджина за последние сутки сгорело без остатка. Джин жив и мёртв одновременно. Скоро все узнают, что вернулся тот, кого звали самым жестоким правителем континента. Да здравствует Король.

***

Когда Сокджину доложили о победе Гука над братом, он был очень горд и обрадовался. Надежда не гасла ни через день, ни через два. Он ждал вестей от самого Гука. Был уверен, что скоро они встретятся вновь. Когда прошло две недели со дня победы в поединке, Джин снова отправил одного из своих людей к Северным волкам. Ещё через четыре дня ему сообщили, что Гук занял место предводителя и активно погружается в дела клана. Король тогда лишь кивнул и удалился. За закрытыми дверьми своей спальни Джин сначала громил всё, потом лежал на полу и смотрел в потолок, пока по щекам стекали слёзы, а потом спрятал в ладонях лицо и проклинал своё сердце, которое разрывалось в очередной агонии от реальности. Гук не вернётся. Никакого Гука больше нет. Есть лишь Чон Чонгук — предводитель рода Северных волков. Джин холодеет с каждым днём. Друг предал. Возлюбленный ушёл. Стало невыносимо одиноко. Он приходит в старую комнату Гука всё чаще. Здесь он до сих пор ощущает присутствие волка и часами лежит на кровати, где они провели первую и последнюю совместную ночь. Порой Джин позволяет себе слёзы, а иногда уходит глубоко в лес и кричит до потери голоса. Это спасает, даёт избавиться хотя бы от крупицы скорби. Он разговаривает с ветром так, словно это Намджун. Надеется, что его простили. Джин часто просит прощения у друга. За всё. А главное за то, что так жестоко пользовался его чувствами годами. Сожалением ничего не исправить, но это чувство надо прожить, дать себе время простить самого себя. Проходит год. Джин правит точно так, как было до Гука, улыбка не появляется на его лице. Король Тёмных эльфов слышит о силе клана Северных волков и про их мудрого и сильного предводителя. Он гордится Гуком, но в душе таится обида, а на сердце глубокая рана. Голову за это время посетили тысячи мыслей и предположений. Даже самые глупые. Ведь возможно, Гук слишком занят, чтобы навестить того, кого любит. Или чувства изменились? Джин устал гадать. Холодная зима сменяется весной, а та — летом. В это время года Джин особенно часто посещает озеро. Всё так, как в те ночи… Лунная дорожка, чёрная гладь безмятежного озера. Джин снимает корону и кладёт на упавшее дерево. Как прежде… Джин закрывает глаза и пытается вспомнить последний заплыв на озере. Прислушивается: ему мерещится присутствие Гука. Уголки губ дёргаются на секунду, как и кончик носа мгновением позже. Запах. Чонгук пах совершенно по-особенному, и сейчас этот аромат щекочет лёгкие и нервы. Джин не верит, продолжает слушать, уж уши не обманут. — Мой Король, — Его голосом. Джин распахивает глаза и поворачивает голову направо, откуда и звучал зов. Чонгук возмужал за время отсутствия, его тело стало крепче. Он постриг некогда длинные волосы. Теперь его уши обрамлены лишь короткими светлыми прядями. А может, всё это — мираж? Джину кажется? Призрак дарит тёплую улыбку и приближается, камешки беспокойно стучат друг о друга. Сердце Джина бьётся в разы громче. Он изумление скрыть даже не пытается. — Как? — единственное, что выходит выдавить из пересохшего горла и прилипающего к нёбу языка. — Возродил величие клана, — отвечает Гук, который представлял эту встречу сотни раз и готов рассказать обо всём, о чём попросит Король. — А после взял пример с Тёмных эльфов: нашёл достойного преемника, помог освоиться и передал власть. — Я думал, ты не вернёшься. От тебя не было ни единого письма, ты даже не приехал после церемонии… — Боялся, что не смогу уйти во второй раз, — перебивает Гук, ненадолго опустив виноватый взгляд, а после вернув его Джину. — Увидел бы тебя и точно бросил бы дело, не завершив его до конца. А так нельзя. Поставил цель — как можно скорее вернуться к тебе, и взял дополнительный стимул: отсутствие какого-либо общения с тобой. Это здорово помогло. Джин не знает, что ответить. Как бы сильно ни отрицал, он ждал. Ждал писем, ждал визита. Каждый час тянулся целую вечность. Он жил без вкуса и запахов. Да и не жил вовсе эти полтора года. Для эльфа это время ничто, но для Джина оказалось страшным длинным сном, в котором у него нет Гука. Джин хмурится, отворачивается и шагает в сторону озера. Заходит в воду прям в одежде и не думает останавливаться, пока… — Я знаю, ты злишься. Поэтому выиграю и загадаю остаться с тобой, — громко заявляет Гук, следом слышится всплеск воды такой силы, что даже Джина, который зашёл по грудь в воду, достигают лёгкие волны. После не слышно ни звука. Джин всматривается в ночное озеро. Гуку легко, он отлично видит в темноте, да и слух более чуткий, нежели у эльфов. Волк почти всегда побеждал и сейчас не сомневается в победе. Джин закусывает губу. Всё ещё злится. И до сих пор обижен. Но это не мешает закрыть глаза. Прямо перед ним выныривает Гук. Капли с его волос, тела и одежды звонко бьют по глади воды. Глаз Джин всё равно не открывает. Они так близко, что могут ощутить тепло друг друга. Гук касается щеки Джина, подаётся вперёд и мягко целует. Он получает ответ. Джин его простит, хоть и не сразу, но абсолютно точно. Волк может остаться, а ведь боялся, что ему не позволят. Лёгкие движения губами и сбитое дыхание. Поцелуй вызывает трепет, словно они делают это впервые. Джин притягивает Гука за талию к себе и толкает чужой язык своим. Глубокий и такой нужный поцелуй. Джин чувствует, как гуковы руки скользят по его груди и оплетают его шею. Отстраняется слегка и смотрит в светящиеся янтарные глаза. Не может сдержать лёгкой улыбки, которую Гук отзеркаливает ему сразу же. Победил ведь. Волк облизывает красные губы и улыбается ещё ярче. — Поймал. Мой Король.