В тишине класса

— Сукаа. — раздался по лесу голос Пятифана. — Почему Катьку, почему не меня?! Суки, глотки повырываю. Ромка кричал в истерике. Изменить ничего он не мог. Его друзья уже, наверное, мертвы. И всё из-за него. И зачем он вообще попёр сюда Катьку. Говорила ж она — ничем хорошим это не обернётся. Не послушал. Не сдержал слово. Кем он стал теперь? Если они выберутся — скажут что он трус, что испугался, не сохранил, не спас. Рома бросился из лесу. В полицию, к медикам, хоть куда. Но остановился. Надо их искать самому. Сам виноват — сам ответит. Пораздумав он решил, что домой не вернется, пока не найдет. Он дал себе слово. Сумерки окутывали лес плотным туманом. Снег серебрился, отражая свет уходящего заката. Рома все шестерил лес, заглядывая за каждый куст. Ничего. От проклятого гаража ни следа не осталось. Потеряв все надежды Пятифанов двинулся к бурелому. Где все и началось. И страх смешался с радостью, когда на горизонте, в полусотне метров от него, за белеющими от снега кустами, покрытыми тьмой сумерек, он увидел заветный черный гараж. Собравшись с силами он двинулся навстречу неизведанному. Ромка был готов к тому, что на него в любой момент выпрыгнет тварь. Нож в руке блестел, напоминая о том, что хоть какие-то шансы в предстоящем сражении у него есть. Он уже подошел к гаражу. Никто так и не напал. Дверь помещения была приоткрыта. От туда лился слабый свет керосиновой лампы. Тишину лесной чащи пронзил металлический скрежет двери. Ромка шагнул в неизвестность.

***

Тем временем в посёлке По посёлку разлетелись жуткие новости. Пропали три подростка. Ушли в лес и не вернулись. Полина сидела дома и плакала. Ну а что еще ей оставалось? Ну не мог Ромка пропасть. Не в его стиле. А Катька-то что в лесу делала? А Бяша? Зачем они вообще туда попёрлись? Так много вопросов и так мало ответов. Полиция бездействовала. Не идти же ночью в лес, все равно бесполезно. Тихонов лучше поспит, чем делом займётся. Лилия Павловна уже весь посёлок на уши поставила. А родителей Ромки и Бяши вообще не видели. По домам сидят.

***

В лесу Ромка шагнул в неизвестность. Свет мягко окутывал стены гаража. Внутри были инструменты и… Бяша! Живой. Ромка срезал веревки, которыми связывали его и снял кляп, что уже впивался в кожу вокруг рта. — Бяшка, никогда бы не сказал, но как же я рад тебя видеть! — Это что было вообще, на? Он посмотрел на ногу, на которой красовались глубокие следы от зубов. — Бяш, где Катька не знаешь? — Всмысле Катька? Она с тобой ходила, на? — Я идиот. Полный. Я ее с собой потащил тебя искать и… — Рома с трудов вытаскивал из себя слова. — ее утащила сова. Такой же монстр, как тебя утащил… Только не волк. — Блять, а ты куда смотрел, на? — Я правда не успел, она улетела куда-то. Вместе с Катей. — Пошли домой, пока еще эти твари сюда не припёрлись, на. — А как же Катька? — Да забей ты, раз ее тут нет, значит мы ее и не найдём, на. — Бяш, тебя случайно головой не ударили, пока тащили? Она тоже человек. Я ж тебя не бросил! — У меня нога онемела вся. Я идти не могу, издеваешься, на? — Ладно, пошли домой. Завтра поищу сам. Ромка поднял Бяшу и закинул его руку себе на плечо. И парни похромали домой. Ничего интересного больше не происходило. Ночные пейзажи и пугали и восхищали одновременно. Красные глаза промелькнули и скрылись за кустом. Ромка это заметил. Куст слегка качнулся, затем захрустел. Что-то большое передвигалось. Шло прямо на парней. Рома щелкнул бабочкой и приготовился защищаться. Волк прыгнул из кустов и приземлился в метре от Пятифанова. Из пасти капала слюна. Глаза, в прорезях чего-то наподобие маски, сияли недобрым красным светом. Помедлив пару секунд волк кинулся на Ромку, повалив того на землю. Бяша же, лишившись поддержки, тоже упал на землю. Волк находился над Ромой. Слюна капала на замараную его же кровью куртку. Острые зубы поблескивали в приоткрытой пасти. Нечеловеческий рык издал волк, прежде чем, занеся лапу, впиться когтями в Ромкину руку, буквально пробив насквозь. Пятифанов закричал, кровь брызнула из трех глубоких ран. Благо нож находился в другой. Резким отточеным движением Рома всадил нож в шею мутанта и резко вытащил. Черная, как смоль кровь, отличная от той, что была днём, фонтаном выливалась из волка. Тот с рёвом умчался в лес, отцепив свою лапу от Ромкиной руки. — Рома, ты как, на? —А сам не видишь. — прохрипел Пятифанов - сорвал голос пока кричал. Со стороны выхода из леса послышались шаги. Сказать точнее — бег. Кто-то бежал, и это был человек. Лейтенант Тихонов подбежал к парням, что лежали все в крови. У Бяши раны разошлись от резких движений, а Ромку прошил когтями волк. Тихонов услышал крик, когда вышел перекурить и, вооружившись пистолетом, побежал в лес. — Вы что здесь делаете, дурни? Ночь, опасно. Лейтенант не заметил, что кровавые лужи были повсюду. В лесу была темнота. Тихонов опознал парней по голосу. Включив фонарик лейтенант отшатнулся. — Твою мать. Надо отряд медиков. Взяв рацию он набрал на волну приемного отделения ближайшей больницы и отключил девайс. Лейтенант решил, что лучше поговорить чуть позже. Он лишь спросил: — Где Катя Смирнова? —Мы не знаем, я только Бяшу нашёл. — Где? — Ч.Черный гараж… — сказал Рома и отключился. Тихонов посмотрел на ребят. Бедолаги. Не задалось у них детство. Осталось дождаться медиков. Двоих он не утащит, а одного бросать — опасно слишком. В любом случае все вышло слишком трагично. Рады нашедшимся были все. Кроме Полины и Лилии Павловны. Они, конечно, тоже радовались, но процент горя перевешивал. Катю ведь так и не нашли. Рома и Бяша лежали в больнице. Никак не могли искать. Однако Ромка опять придумал план. Окно. На первом этаже. Идеально для побега. Посреди ночи он приоткрыл окно, оделся и пошёл в лес. Опять. Рискуя жизнью он пошел искать Катьку. Это он в больничке валяется, а Катька где-то в гараже, или, того хуже, в лесу. Несмотря на забинтованную руку Рома уверенно шел вперед. Нож неизменно блистал в руке. Ночные пейзажи поражали. Пятифанов искал глазами гараж, который всегда путешествовал с фонарём. Тусклый свет подсказал бы направление. Красных глаз нигде не было. Это радовало. На горизонте показался слабый свет фонаря. Гараж. Рома ускорил шаг. Катя могла быть внутри. Свет все так же горел внутри. Рома зашёл в гараж, уже не опасаясь. И зря. Лиса стояла в полуметре от него, повернувшись лицом к Кате, сидящей в углу гаража. Лиса почуяла чьё-то присутствие и повернулась. Глаза сияли красным. Рома не стал повторять прошлых ошибок и замахнулся ножом. Однако его руку остановила лиса, которая в последствии ударом кулака в живот заставила Ромку согнуться напополам. Бедный парень хватал ртом воздух. Подняв взгляд он увидел, что лиса исчезла. Ножа не было. Однако посмотрев вниз он заметил характерный блеск. Нож. Его. Подняв предмет с земли Рома всё же зашел в гараж. Катя всё так же сидела. И была связана. Прям как Бяша тогда. Рома перерезал веревки и поднял Катю. — Ромочка, ты пришел, наконец-то. — Ага, чуть ли не ценою жизни своей. Уже два дня как не курю. Не было времени. А сейчас как раз. Рома достал из кармана уже помятую пачку «Донского табака» и закурил. — Пойдём домой, Катюха, мать твоя все мозги прожужжала. — саркастично подметил Ромка и, взяв Катю под руку повёл в сторону посёлка. Дошли они удачно, никто не напал на ребят, идущих домой. — Завтра к Полинке зайду. Разволновалась там наверное… — сказала Катя. — Спасибо что спас, герой. — Да ладно тебе, подумаешь, пострадал немного. — Ага, немного, на тебе места живого нет. — Я гляжу ты изменилась за два дня. Сразу заботливая такая, ядом своим меня не поливаешь… — Это матери влияние. Без нее посидела — сразу лучше стало. Давай, Ромка, пока. — Давай. В больницу вернусь, а то опять кипиш поднимут. Ромка развернулся и пошел прочь. Всё тело болело. Рука ныла. В голове мысли спутались. Пятифанов с горем пополам дошёл до больницы и залез в окно. Увалившись на кровать он разбудил Бяшу. —Мм… Что такое, на? — Я нашел ее. — Кого «её»? — Катьку. — Где ты ее нашел? — В гараже. Мне лиса в живот прописала. Больно пиздец. — Ладно, завтра переговорим, на. — Ладно, спи давай. И ночь поглотила героя. Раны заживут, а память о его подвигах останется в сердцах друзей. Так он думал. Утром будет кипиш в деревне, однозначно. Так Пятифанов и заснул в ожидании утра.