Мохито

Море задорным лазурным блеском приветствовало опустившиеся на город сумерки. Через пару часов всё вокруг погрузится во тьму, но для Сочи ночь — это развлечения, возможности и раскрепощенность. В ночное время суток Сочи начинает дышать по-другому. Правда, сейчас Вите нормально дышать довольно затруднительно. Вцепившись в бортик своей дорогущей яхты, он изо всех сил пытается не выронить за борт хайбол с мохито. — Мм, Тёма-а! Ну помедленнее, я ж так за борт с-свалюсь, — еле выстанывает Витя, поворачивая голову назад. — Не очкуй, я всё предусмотрел, — усмехается сзади Артём, ещё усерднее втрахивая его в стенки палубы. На секунду Вите показалось, что их могут услышать люди на пляже. Но разве такие мелочи должны волновать разум в такой момент? Да пусть хоть весь город соберётся поглазеть на бесстыжих богачей — ему будет наплевать, ведь когда его Тёма так жадно покрывает поцелуями спину, опаляя жарким дыханием шею, разум просто-напросто отключается. Геленджик оглаживает торс, дотрагивается до сосков, оставляет небрежные поцелуи на спине, шее, ключицах, скулах — везде, лишь бы это всё пренадлежало Вите. Чувствуя, как Сочи сжимается от головокружительного кайфа вокруг его члена, Тёма не сдерживает стона сквозь зубы. Как же чертовски хорошо! Секс с Витей — это всегда хорошо. Так хорошо, словно он только что сорвал куш в "Красной Поляне". Сверху, снизу, в воде, в песке, днём, ночью — неважно. Они трахаются друг с другом, а значит момент и обстоятельства не имеют никакого значения. И не смотря на периодическое желаение перегрызть друг другу глотки за приток туристов, что-то очень родное и тёплое разливается внутри при виде такого Вити. Может, любовь?.. Витя, прогибается всем телом, вскрикивая от очередного фантастического оргазма. Ноги сводит судорогой, а мышцы расслабляются. Стакан с недопитым мохито выскальзывает у него из рук, с тихим всплеском падая в море. — Вить, мохито.. Сочи пропускает его слова мимо ушей, пытаясь восстановить дыхание, накрывает лицо ладонями, вытирает набежавший пот. Геленджик обвивает руками его тело, разворачивая к себе, и, встречаясь с ультрамариновыми глазами-океанами, целует. Целует со всей оставшейся в нём страстью, зарывается в пшеничную копну, вжимая его в несчастный бортик яхты. — Расскажешь, как вчера девчонок на водопады возил, а? Весело вам было? — разрывая поцелуй, полушёпотом спрашивает Тёма. — Опять ты за своё, придурошный. Нормально съездили, поводов для твоих истерик не вижу, — прищурив глаза, отвечает Витя, — А вот то, что из-за тебя мой мохито уплыл — это уже повод побеситься. Только море лишний раз засорять не хватало. — Какой ты, Витёк, занудный временами. Купишь себе ещё, вот проблема! — Я-то куплю, даже не сомневайся, детка! А знаешь, что ещё сделаю? — проводя указательным пальцем вдоль тёминого торса, протянул Сочи, — Обставлю тебя и словлю джекпот в покере. Как, собственно, и всегда. — Ха, а на практике показать слабо? — Ну так пойдём. Или ты до утра задницу проветривать собираешься? Щёлкнув Геленджик по носу, поправив солнечные очки и натянув любимые гавайские шорты, Витя с видом победителя направился на выход. — Хмм. Ну это мы ещё посмотрим, — пробормотал себе под нос Тёма, застёгивая ширинку и одаривая ночной Сочи хитрой ухмылкой, — Ещё посмотрим, кто из нас курортная столица.