Ноша

— Не поздно бродить мальчишкам по улицам? — скрипучий голос проник в самую глубь ушной раковины, пока взгляд рыскал по услетенному прочным стеклом прилавку, выискивая среди разноцветных, пёстрых упаковок ту самую, отдаваясь интуиции, чтобы сделать правильный выбор. Не оплошать. Тонкие пальцы, которые изредка пробивала мелкая дрожь, брели по стеклу, редко скрипя, видно, погрызаными ноготками. Закатаный рукав кофты неожиданно шлёпнулся на прилавок, но тут же был возвращён в прежнее положение, а разогретая кожа от мимолетного, случайного касания холодных пальцев покрылась тысячами мелких противных мурашек. Взгляд уткнулся в пеструю упаковку, но которой большим шрифтом было выведено угрожающее название «Медленная смерть». На лице проскользула совсем незаметая ухмылка. Первый раз он видит на упаковке сигарет такое красноречивое название. Хоть сигареты никогда не были в его приоритетах, но в памяти проскользнули все те новые, ещё запакованые в прозрачную плёнку пачки, которые тот часто видел в руках одного из лучших друзей. Обычно фирма не заморачивалась со столь убедительными предупреждениями, ограничиваясь лишь «Вызывает рак», «Преждевременные роды», «Бесплодие», обязательно впихнув на половину оборота пугающую картинку. Одну из них он вырезал. Старым канцелярским ножом орудовал на помятой пачке, которую посреди улицы выбросил какой-то мужчина, перед этим смяв, прикуривая от подставленой под рожу спички. Он помнит то изображение. Бледная женщина, смотрящая не живым, кукольным взглядом в зеркало, пока в отражении её миловидное лицо искажалось от количества морщин, дефектов, трещин на губах и глубоких бездонных мешочков-синяков под глазами. Хрупкие плечи приобнимали костлявые, в прямом смысле этого изречения, руки, с особым напором прижимая к себе и что-то шепча на ухо. За спиной у женщины стояла сама смерть. В конечном итоге бесполезная картонка, с неаккуратными углами, из-за тупости лезвия концелярского ножа, обрела свой покой на записной доске, висящей над рабочим столом, но теперь смерть, прожигая взглядом дыры в крохотном теле, выпучила бездонные глазницы на обитателя этой комнаты. А парень лишь иногда, изредка, уставшим после пар, пялясь в стену и случайно соприкасаясь взглядами с костлявым другом, улыбался, поднимая с головы воображаемую шляпу, прикрикивал незамудренное «Йохохохо, были бы у тебя глаза, они бы вылетели из орбит». Вскоре, смерть обрела другой смысл. Её облик перестал хоть как-то пугать, а всё из-за неакуратно приклееного афро и цилиндра, что были вырезаны из обложки записной тетради. Вскоре и «кукольная» женщина обрела живой, но скорее смущенный взгляд, и выведеный красным маркером румянец на щеках. «Соизволите показать мне свои трусики, йохохохо?», гласила надпись на приклееном рядом стикере ввиде стрелочки, что указывала прямо на костлявого приятеля, который в местных кругах обрёл свою кличку. «Она так и не показала тебе трусики, Брук?» — Ты там заснул? — снова раздался противный скрипучий голос пожилой продавщицы. Парень поднял голову, встречаясь взглядом с глазами, что сверкали раздражением. — Мама то знает на посматриваешь? — серые, затуманенные старостью глаза секундой метнулись в сторону жёлтого цвета пачки сигарет, над которой повисла рука мальчишки. — Д-да… — хриплый голос запнулся. Сделав вдох, парень продолжил. — Дайте эти. Ещё раз зыркнув на пачку и снова на перекошеное, уставшее и слегка красноватое то-ли от смущения, то-ли от чего-то другого, лицо парня, мадам зло цыкнула и протянула дряхлую, костлявую руку с неаккуратным ярким фиолетовым маникюром: — Паспорт. Бегло порыскав по карманам, так и не найдя нужного, парень, помедлив, изволок с под чехла мобильного покоцаный пластиковый студенческий билет. Та взяла его в руки, покрутила и подняла взгляд снова на парнишу, взглядываясь в его черты лица. — Ты гляди, уже почти двадцать. Когда ж вы то вымахать успели, — она потянулась к связке ключей, что висела на специально припаяном крючке и, чутка перебирая их в костлявых пальцах, принялась изволакивать из-под стекла заветную пачку. — Уж страшно представить, что через год вам уже третий десяток пойдёт. Так скоро, — с притворной усмешкой, она пробила пачку сканером, резким движением руки дёрнула чек с громким хрустом бумаги и вручила его вместе с покупкой, положив сверху студенческий билет. — Картой или наличкой? *** «Так скоро…» Невзначай брошенные слова той продавщицой неожиданно больно осели в голове, ознобом, коликами отдавая где-то в закоулках мозга, плавно перетикая куда-то вглубь, далеко, ближе к сердцу, желудку, сладко покрывая нервные окончания того, заставляя сжиматься всё нутро и даже кости холодеть. Мурашки штормом бродили по телу, пока сам парень, как брошенный щенок, скитался стоянке заправки, так и не набравшись смелости стянуть прозрачную ломкую плёнку, открыть коробочку, выдернуть краешек фольги и вдохнуть дурманящий запах табака. Сабо учует будет горе. Хотя горе само ступало по пятам, что небыло неожиданно, ведь Сабо итак сейчас рвёт и мечет. Возможно первый день, а возможно уже и пятый. Ждёт, нервно перебирая в своём мобильнике номера, бросая взгляд на настенные часы, считая минуту за минутой. На циферблате же наручных часов горели неоновым, выедающим глаза зелёным цветом, цифры «04:32». Само собой сейчас никто из знакомых не спит, возможно ждут весточки, возможно рыскают по городу, обзванивают всех кого только можно с ожидаемым вопросом «Простите, вы… " или «… ты не знаешь где Луффи?». Возможно сейчас Эйс, как собака, которой подожгли хвост, бегает по улицам города, выкрикивая имя брата, а возможно в догонку ему бежит Зоро, что, удерживая между плечом и ухом телефон, переругиваеться с Санджи, который явно скурил не один десяток сигарет за столь долгую и насыщеную неделю. Пока небо начинает обретать более яркий, насыщенный цвет, говоря о скором рассвете, Нами пускает такие же светлые, голубые слёзы, каждый раз дергаясь и утирая мокрые щёки до покраснения, бежит на звук рингтона мобильного и с надеждой во взгляде слушает о том, что всё бесполезно, пока такая же встревоженая Виви приобнимает её за плечи. Луффи ступает по пустой трассе, отдалясь от заправки, в ларьке на территории которой и была куплена злостчасная пачка сигарет. Руки дрожат, но мальчишка, набрашись смелости, изволакивает картонную упаковку из плена прозрачной плёнки, с хрустом сжимает её и пихает в карман ветровки, не замечая как её кусочек неряшливо торчит и развивается на ветру. Неряшливость же, его второе имя. А эту неряшливость симпотной находили все. Особенно Робин, что любила так усердно рыскать проворными руками по одежде Луффи, поправляя каждый изъян, заправляя карманы джинс, аккуратно вернув в свое положение воротник студенческой рубашки, кое-как сложив лохматые волосы в хоть какое-то подобие причёски. Наверное она сейчас как и Сабо, рыскает в записной книжке, ищет знакомые и мало знакомые номера, бегло набирает цифры и с серьёзным взглядом пялит на Френки, что оперевшись о дверной косяк, хмуро смотрит в сторону окна, улавливая первые лучи восходящего солнца. Домой то далеко. Дня полтора пути, если не больше, ну и если его не найдут раньше. Зачем вообще он здесь? В забытой самим богом сельской местности, где редко горел свет в небольших фермерских домиках, кукурузные поля выли на холодном ветру, скрипя длинными листьями. Лишь широкая пустая трасса разделяла разлогое бесконечное поле, по который парень шаг за шагом приближался всё ближе к фермерским покоям, постоянно поднимая голову к небу, комкая в руках вытащеную из пачки сигарету, продолжая ползти вдоль трассы, так и не намереваясь сунуть фильтр с яркой жёлтой кнопкой на нём в рот. Но была не была. Асфальт покрылся еле заметной влагой утреннего тумана, что плотным бескрайним ковром укрывал кукузурные поля. Сняв с худощавых плечь ветровку и устелая её на холодную землю, парень вздрогнул от противного холода. На нём висела лишь большая домашняя футболка с незамудренным принтом какой-то рок группы, на ногах, как на колку, покоилимь огромные, явно не по размеру, спортивные штаны, что тугим узлом были завязаны на талии, а на ногах в попыхах одетые кроксы яркого красного цвета с мелкой наклейкой ввиде голубой, горящей в своём собственном пламени птицы на носке. Ночь выдалась слишком холодна для такого прикида, одежда совсем не грела, даже старая ветровка, что в данный момент лучше всего служила подстилкой под задницу. Умостившись в позе лотоса, парень, чуть помедлив, прохрустев костяшками пальцев на правой руке, он потянулся в карману штанов, изволакивая давно украденную у Санджи старую зажигалку. Красно-синяя, с эмблемой какой-то футбольной команды, что уже по настроению давала хоть какую-то искру, пока на самом дне булькали остатки бензина. Сжимая зубами фильтр сигареты и слегка трясущимися исключительно от холода руками, он прокрутил колёсико пару раз, наконец-то получив заветное «чирк» и лицо озарило пламя. Прикрыв непривыкшие к столь яркому свету глаза, Луффи, прикурил, делая первую затяжку. Едкий дым покрывал ротовую полость, щекотал горьким привкусом рецепторы, а где-то глубоко в горле начинало немного першить. Как Санджи делает? Первый вдох — затяжка, второй вдох, чтобы дым проник глубоко, к самому дну лёгких. Раздался хриплый кашель, из глаз пырскнули первые слёзы, а лицо покраснело, сровняясь цветом с кроксами на ногах. Горло пробила непривычная боль, буд-то кто-то, не жалея сил, впихнул туда туалетный ёршик. Стерев влазу с уголков глаз и сдвинув брови ближе к переносице, парень, скривившись, принялся ко второй попытке. Первый блин комом, как говорится. Второй глоток пленящего дыма был хорош, намного. Никотин наконец-то ударил в голову, хоть полностью погрузиться в довольно сладкие и приятные ощущения мешала раздражительная боль в горле. Теперь то понятны стали слова Санджи о том, как же иногда расслабляет, нет, вставляет первая выкуренная сигарета. И не зря когда-то Брук предупреждал о званной медленной смерти. Первая, вторая, третья… Мальчишка перестал считать, лишь давиться дымом, пока удовольствие от каждой скуренной сигареты сходило на нет, переходя в смутное и мало похожее на былую сладкую пелену состояние. Зуд боли где-то в районе затылка и сонный туман, что окутал его с ног до головы. Никотином можно перебрать? Наверное нет, звучит бредово… Хотя, это же такой же наркотик, такая же дурманящая трава, только уж с более мелким влиянием на мозг. Хотя, в голову и забредали переодичные колючие мысли от которых хотелось забыться, спрятаться, неважно где, хоть в горлышке бутылке, хоть в той же тваре. Нет, стыдно будет. Особенно перед Сабо. Уже заиграла красками картинка, где перед парнем грозный как сам Зевс, сверкая молниями в глазах, горой стоял брат, скрестив руки на груди и широко пыхтел ноздрями, улавливая запах скуренной дури. А сам же мальчишка как побитый щенок стоял около двери, придерживаясь за притащившего его с какого-то притона Эйса, что заливался привычным заразительным смехом, хоть и ситуация оставляла желать лучшего, но обретала в себе долю комичности. Даже сейчас в голове колокольчиком звенел голос Эйса, после всего этого, когда Луффи как всё тот же побитый щенок завалиться домой, обведет уставшим взглядом таких же уставших братьев, огребет по полной после своей знаменательной пропажи на… На сколько? Луффи не считал, явно, брёл автостопом, заскакивал зайцем в проезжии электрички, иногда попадаясь за такими приколами с поличным, но умело выскальзывая из подобных заварушек. А брёл даже сам не зная куда, подальше, в саму глубь своих мыслей, подальше от прошлой жизни, стирая подошву красных крокс, убегая от проблем, что грузом свалились на хрупкие плечи за мелкий промежуток времени, буд-то высшие силы нашли запас «неудач» и решили скинуть мешок всех возможных проблем на мальчишку, что неимоверно сиял жизнью, счастьем и светился белыми полосами, по которым ступал с особым напором и уверенностью. Но сейчас всё сошло на нет, хотелось уйти, опять же, спрятать голову в песок подобно страусу, найти упоение и покой хотя бы в уже полупустой пачке сигарет. Просто безпамятно забыться и забыть его. Для них это «скоро» оборвалось в мгновенте ока. Перерыв один, второй, а вскоре и «Может, разойтись?». Разошлись. Что дальше то? Первая и казалось последняя любовь разросталась пышным кустом каких-то необычайно назойливых, схожих на мешающие жить сорняки, цветов, в мыслях которые светились ярим жёлтым оттенком. Два года, два милостывих года и он стал походу ношей, не дополнением к личности другого человека, как на то банально не звучало, не второй половинкой, с которой бы мечтали скрепить узы под венцом, а именно ношей. Тяжким грузом, чем-то лишним, от которого избавиться было, казалось, самым что не есть верным решением. Походу. Парень до конца не сообразил в какой интонации звучал его голос в тот момент, в каком из всех возможных оттенков переливались янтарные жёлтые глаза, что буд-то кто-то вылил из чистейшего золота, какой посыл имела спокойная гримаса на лице, пылающая испугом и одновременно, как оказалось самым болючим, ознобом. Месяц ведь? Месяц как он избавился от него, месяц как Луффи пытался наладить жизнь, после столь долгих чувств, что уже не скрывая переросли в безумную привязанность. И казалось, если нить, что крепко связывает их, ужерживаясь концами где-то а глуби самого сердца, нечаянно, совсем немного надорветься, потянется, расходясь волокнами, то важная часть жизни даст крах, но тут, со скрежетом, болючим скрежетом, что рассеивался лунким эхом в голове она окончательного порвалась. Бороться с осознанием того, что мир не остановился на месте. В тот момент, когда они как всегда, уже в привычной рутине, брели по самым дальним закоулкам городского парка, после того, как Луффи с озорной и завсегда усевшейся на лице детской и по своему миловидной лыбой встретил его с работы. Паренёк никогда не верил, что слова могут ранить сильнее чем физическое насилие. Не было так больно, даже когда горячо любимый дедушка лупил со всего размаха подзатыльник. Эта боль не сравнилась даже с той, когда где-то в далёком детстве, чтобы доказать одному знакомому всю свою силу и мужественность, он вогнал нож-бабочку себе под щеку, отпечатав это событие крупным шрамом, как раз таки на пол щёки, что по своему украшал миловидную внешность мальчишки. — Нам надо разойтись, — чётко слышались слова, будто звучат они вживую, а не в глубинах сознания. — Я должен объясняться? Улыбка проскольнула на перемазаном в морожене лице. Утирая влажной салфеткой остатки лакомства, он задорно заглянул в жёлтый глаза, улавливая отчетливые нотки серьёзности. Былой задор ушёл. — Шутка же, Траффи? Шмешная шутка, что привела его сюда. В глушь, саму глушь. Где лишь он, трасса, звёздное небо и шелест кукурузных листьев. Ни одна живая душа, кроме мелких грызунов, что скакали с норки в норку где-то в самых корнях кукурузы. Страшно было даже уловить себя на мысли включить мобильник, который благополучно был заброшен и отключён на дне рюкзака. Возможно не сотни, а тысячи, зная то настойчивость его друзей, пропущенных звонков отразились бы залпом на всплывашке сообщений. Были бы они от всех, за разные даты. Мысль то збежать, забрав последнюю в этом месяце зарплату с подработки, пришла ещё неделю назад, а на следующий день воплатилась в реальность. Нет, он не хотел сбегать с концами, как в тех замудренных мелодрамах, где поглощенные горем главные герои ломали сим-карту, выбрасывая её по пути, бежали сломя голову далеко, не зная куда, полностью с головой ныряя в новую жизнь. А Луффи же просто ушёл, погулять, хоть и на долго. По счёту уже где-то дней пять, с редкими, непривычными для парня, что любил есть за семерых, перекусами и пару часами беспокойной дрёмы где-то на пассажирском месте автобуса или электрички. Хватало с головой, чтобы продолжать идти. Дорогу он не запоминал. Вернеться, как делают это животные. Куда не вывези, почти всегда находят дом. А потом? Потом разборки, долгие. Перед братьями, семьёй, друзьями. А что если и перед ним? Что если сейчас он включет мобильный и среди пропущенных он откопает заветное имя и номер. Что если пропущенный будет не один, а два, возможно три, а если больше? «Пропущеный вызов от «Трао» (45)» *** Тихие гудки резали слух. Было непривычно после столь долгой тишины на едине со своими мыслями. Ощущалась спешка, копошение. Вдруг на вызов ответили. Слова не лезли в голову. Он молчал, крепко, как за са спалительный трос, сжимая в руке мобильный. — Луффи? — по-больному родной голос раздался на том конце провода. — Мне холодно, — тихо прошептал парень одними губами. — Мне холодно, Трао, — уже более громко сказал парень, скрипучим от долгой молчанки голосом. — Луффи, мать твою, где ты? — голос по ту сторону еле держался, хранил спокойствие, пока парень всем нутром ощущал как тот готов сорваться на крик. — Я не знаю, Трао, — глаза предательски намокли, как и намок кончик носа. — Я понятия не имею, далеко. Очень далеко. — Успокойся, — просил он, хотя сам спокойствие терял с каждой секундой диалога. По ту сторону завывал ветер, игралась на ветру и листва деревьев приятным шелестом, что звучал на одной спокойной ноте. Походу он не дома. На улице. Где-то далеко кричали другие голоса, в которых Луффи еле улавливал знакомые ноты. Он был не один. Резко прозвучал знакомый голос. Парень не смог чётко различить все сказанные слова, но понял, спрашивали по их делу. — Скажи чётко, что видишь? Оглянись, расскажи, по близости есть кто-то? — Трафальгар бросался небольшими, чёткими вопросами, боясь спугнуть, ляпнуть лишнего. Походу он понимал, взвались кипу накопившихся вопросов было глупо, неподходяще. Луффи по просьбе оглянулся, оценивающим взглядом пройдясь по ровно посаженым рядам кукурузы. — Трасса, поле, — выпалил мальчишка, вставая с места. — Я один, совсем один. — То есть? — Никого нет, я сам. С прошлой заправки примерно километра два. Может три. — Какое поле, Луффи? Конкретнее, — на фоне прозвучал крик, удалось разобрать чёткое «Он?», пока голос Трафальрага ломался в кривых нотах страха, волнения, вперемешку с подобием подходящей истерики. — Я не знаю, — походу уздечка соскочила. Луффи заливался слезами вперемешку с соплями, нервно оглядываясь по сторонам, а через плеву дурмана в голове пробивалось осознание того в какую дыру завёл его внутренний навигатор. — Меня здесь высадил какой-то дальнобойщик, я не знаю ничего, я даже карту не открывал… — Автостопом? — Да. Прозвучал облегчённый вздох. Походу все думали, что в исчезновении парня замешана явно не его безрассудная инициатива. — Связь есть? — секунда. — Если нет, возвращайся к заправке, там точно должна быть недалеко вышка. Мне нужна… Нам. Нам нужна геолокация твоя, хотя бы примерная. Название участка, имя владельца полей, хоть что-то. Скоро… — Нет, Трао, — как же непривычно звучала и смаковала на губах эта дурноватая кличка, что не спадала на ум, что не срывалась со рта целый месяц. — Не скоро. Я брёл сюда неделю, без перерыва. Хуже будет если это левый город. Ещё хуже если штат. Я боюсь, что даже если вы сейчас выедете, то дней два… — Молча, — зло рявкнул Трафальгар, наконец-то переставая сдерживать нутро, что долго копилось и уже закипало до своих пределов. — Слушай мои слова. Говорю один раз, один! — было слышно возьню по ту сторону, будто Трао натягивал себе на широкие плечи курточку и срывался на быстрый шаг. Сзади плелся ещё кто-то, походу девушка, судя по голосу. — Мне без разницы насколько далеко ты сейчас, хоть на другой планете, ей богу. Забрать тебя должен я. И только я. Понял? Луффи в состоянии смятения кивнул, а позже понял, что как бы технологии не накручивали свой неумолимый прогресс на шестерни, Трафальгар уж никак не сможет увидеть согласия паренька, поэтому оставалось лишь тихо угукнуть в динамик смартфона. — Отлично. Ты говорил заправка неподалёку? — Да… — протянул мальчишка, переминаясь с ноги на ногу не то от волнения, а больше походу от холода. — Но, Трао? Не лучше, что бы я сам… — но его перебили. — Не лучше. Тебе нужно сто раз повторять мои прошлые слова? Не нужно. Правильно. Дальше, — Ло уже походу умостился за водительское сидение своей машины, по звуку заводящегося мотора. Пока Луффи слушал настановы мужчины, тот мелко переругивался с дамочкой рядом, в которой Луффи удалось опоздать любовь всей жизни его старшего брата — Коалу. Миленькая девчонка, от которой услышать ругань — диву давать, сейчас истошно покрывала матом Ло, которой отнекивался от её распросов сухим «Не мешай» или «Нет». Вскоре, спор остановился на том, что Ло нашёл с ней компромис, только Лу не удалось в отрывках с настановами, матами девушки и дерзкими скрипучими ответками Трао распознать к чему пришли эти двое, но Монки уже не слышал ни звонкого женского голоса, ни ответов Трао, только размеренный спокойный голос и рёв мотора. — Ты сейчас топаешь к заправке и кидаешь мне геолокацию. Если ловит связь, то прямо сейчас, я должен понимать куда еду. Тогда, у сотрудников ты спрашиваешь на счёт ближайшего отеля. Уже топаешь или едешь туда. Далеко будет, то дашь трубку мне, попрошу найти тебе койку где-то на заправке. Понял? — Трао, но это же… — Не перечь мне. Делов наворотили знатно, город весь на ушах стоит, не в твоих полномочиях отказывать в лишних часах покоя, пока я не завезу тебя назад, только уже не домой, а на трибунал, — была слышна в этих словах доля смеха, только уж слишком нервного. — Дальше. Разблокируешь меня, я скину деньги на еду и номер. *** Самым болючим, казалось, был не двухдневный «отдых» в снятой для него Трафальгаром комнатке в дешманском капсульном хостеле для дальнобойщиков, а каждый раз слушать не переставающуюю вибрацию мобильного, что орал навзрыд, плавился от страшнейшего наплыва вызовов, которые Луффи уж никак не набирался смелости принять. Лишь следить за тем, чтобы уловить нужный. Походу, после того как телефон был вернут в жизнь, симка вставлена и номер начал сиять в зоне досягаемости, сорвался спусковой крючок и каждые две минуты раздавался смачная и до неизнеможения противная вибрация. Звонили все кто мог. Луффи больно закусывал губы, когда на экране всплывала фото Эйса с забавной подписью ввиде нумерации таблицы Менделеева, которые таили в себе расшифровку «дурень». Любя конечно же. Так же парень чуть ли не хныкал, когда звонил Сабо. Звонил он часто. Очень. Слишком часто и настолько, что иногда Луффи дергался в порыве поднять трубку, разрыдаться, говоря и сплетая бред о том, какой же он дурак, какой же невыносимый и ужасный брат и как же он всех их любит. Но не мог. Боялся до мозга костей. Также звонили дед, друзья, знакомые и знакомые знакомых. Даже отец. Пару раз, конечно, но и то грело душу, что ему даже за столь горячо любимой работой нашлись пару секунд для пропавшего сына. Но брал мальчишка трубку лишь для одного человека. Трафальгар трезвонил часто, уж слишком часто просился поговорить, как для своего скудного на разговоры темперамента. Говорили они просто. О безделушках. «Как ты? Что купить?» и заветное «Я приеду, мы поговорим, Луффи». — Я в Волмарте, чего-то желаешь? — лстиво и чутка игриво спрашивал сходу Ло, как в старые добрые, буд-то бы ничего небыло и прошедшый месяц затерялся где-то в глубине бездонного мозга. — Ты наверное сейчас точишь одни сухпайки, а так тут два часа езды осталось, довезу, — где-то на фоне играла раслабляющая музыка, что часто сопровождает походы в супермаркеты и тому подобные заведения. — Тут есть навесик неподалёку с мясом свежей прожарки, как тебе идея? — в ответ же только тишина. Мальчишка давил в себе ощущение страха, поскольку слова Трафальгара о скором его прибытие выбили из Луффи все остатки по немного возникшего запала. — Луффи, я серьёзно спрашиваю, — переход из лёгкого тона в более серьёзный выдался уж слишком резким, что заставтло парня выдернуть себя из мыслей и вернуть всё внимание собеседнику. — Нет, — тихо протянул парень. — Не хотелось бы ничего. Совсем. — Хах, мальчишка с голосом Мугивары-я, верни пожайлуста телефон владельцу, а то меня раздражает сочетание грустного голоса и отказа от еды в лице этого прожоры, — Трафальгар хоть и отличался острым языком, но шутки у него были третьего сорта. Шутить он крайне не умел, лишь огрызался красиво. Особенно при частых перепалках с Кидом. Было смешно, когда эти две бестии цеплялись друг за друга как два ненасытных клеща, и откармливали себя словесными перепалками. Ну и уж изредка дело переходило в мордобой и травмпунк, в котором с радостью встречали побитого Трафальгара, чей видок был сравним с вшывой уличной псиной. — Ну же, Луффи-я. Походу по приезду мне надо вести тебя в ближайшую больницу, а то походу контакты мозга разошлись. Чтобы ты и отказаться от мяса? Та я скорее поверю, что Зоро от бутылки откис, чем что ты есть не желаешь, — ощущалось как Трао усмехнулся и даже пропустил пару тройку смешков, но тут же приумолк. — Луффи? — Трао, ты так звучишь… — Как? — Так, буд-то возвращаешься домой с работы. В обычный день нашей с тобой жизни. Мне это не нравится, — парень нервно теребил небольшой брелок ввиде человечка-головастика с пузырем на голове и в дивном белом одеянии, что висел на лямке рюкзака. — Буд-то небыло ни того разговора, ни той ссоры и прошедшего месяца. Это так странно. Сначала ты- Но мальчишку перебили на повышенных тонах, заставляя Луффи сжаться до ощущений молекулы. — Лу, — громко и твёрдо начал Ло, не стыдясь взглядов людей вокруг, что походу уже разогрели уши ради порции «семейной драмы». — Если я сказал, мы поговорим позже, значит это позже, а не сейчас, когда я зол, хочу спать, есть и наконец-то забрать тебя домой, потому что кому-то в очко шило вошло и в мозг вьелось, — сварливо продолжал Трафальгар, мимоходом лазая по полкам с полуфабрикатами в поисках чего-то рисового. — И ты не видишь себя виноватым в том, что это шило меня и повело? — уже и Лу не собирался терпеть, хоть и не уверенно, но отстаивая свои границы. Боялся он Трао знатно. Не постоянно, конечно, но застать мужчину в гневе было сравнимо с пушечным ядром, летящим прямо в бошку. Когда эти золотистые глаза метали такие же золотистые молнии, коленки тряслись ужасно. — Вижу, — легко отвечает Трафальгар, закидывая в тележку пару пачек онигири. — Скажу ещё раз, на месте обсудим. Я не буду объяснять свой поступок, могу лишь сказать причину и извиниться. — Извиниться? — на лице скользнула нервная улыбка. — Бросить и извиниться. Ты думаешь я сорвусь тебе в объятия после такого?! Трафальгар, какого хуя? Вот тут уже была очередь бояться Ло. Чтобы этот горе-мальчишка в свои то девятнадцать с воистину детским нравом и выговорить его то имя, а не сократить в глупое, но уже любимое «Трао», а на резкий случай «Траффи». Серьёзно что-ли? И сейчас ситуация перебегала из «плакать» в «радоваться», так и не могла найти равновесие между двумя конечными пунктами. На кой-то чёрт? — Я не надеялся. Потому что крайне глупо надеяться на такое после глупости, которую я сделал, — Трао медленно брел между стелажами. — Меня уже замучило ощущение неправильности, этого… Блять, всё, жди, Луффи, скоро буду. И вызов к сожалению сбросили, оборвавшись на полу слове, пока в жилках мальчишки закипала кровь от переизбытка чувст. Главное сейчас-то не заплакать. Как он ревел до этого. Слабину уж никак не хотелось давать. Хотя и нутро уже трещало по всем швам. Плюхнувшись спиной на ужасно твёрдый матрац койки, которую ему благополучно выделили в четырёх местной комнате, которая, к лучшему, пустовала, зло шикнув из-за того что копчик походу смачно поцеловался с одной из пружин этого адского лежбища. А телефон-то продолжал наяривать, один за одним считая пропущеные звонки. Безвучный режим спасал, но не совсем. Только уставшие веки закрывались, а тело постепенно заваливалось в сон, в полумраке комнаты, так как солнце заходило уже за горизонт, он то включался, то выключался, создавая надоедливое подобие светомузыки. Перевернуть дисплеем вниз? Нет, мог пропустить вызов от Трао. Пропускать его звонки уж никак не хотелось в данной ситуации. Если ж он сам, в одиночку, что главное, хотя ему просто ничто не мешало сообщить Сабо, ну или Эйсу, или же деду, да в конце-концов хоть отцу, о появившейся пропаже всея города, вызвался забрать горе-путишественника из какой-то богом забытой дыры, про которую походу знали только сами и дальнобойщики, уж как-то имело значение. Ещё и договорился с хостелом неподалёку от той заправки, да и как заботливая мамуля спрашивает, что купить, волнуется, звонит. Луффи неосознанно крылся густым румянцем, опять ощущая то чувство заботы и защищённости. Хоть бы оно не вводило в обман. *** Нахождение в хостеле было пыткой для Луффи, такой же пыткой была и дорога для Трафальгара, чьи веки уже слипались, но он стойко хватался за баранку руля и продолжал путь, изредка позволяя себе пару часов отдыха вблизи какого-то населённого пункта или на парковках около магазинов. В какую-то же глубь залез этот непутевый мальчишка, от которого всю это неделе неистово завывало, царапалось и щимело глубоко в груди. Дуреха то на эмоциях решила поиграть в скаута и улетучиться на поиски приключений хрен знает куда и с хрен знает какими намерениями. Нормального сна мужчина не видел неделю, или чуть больше. Мало важно. Метался как белка в колесе в поисках, которые охватили весь город. Минутой отдыха лишь корил себя за необдуманный шаг, порыв эмоций и сомнений, что закрались в душе мужчины. И как же он отбивал поклоны в душе перед ногами всех возможных богов, когда его горе сначала появилось в сети, а потом и само набрало его. Не долго думая, он вскочил в машину, отвязавшись от той надоедливой девчонки, барышни брата Лу. Путь выдался долгим. Три дня в дороге, включая редкие перерывы на сон, еду, заправку и другие несостыковки или неприятности. Всё это время наяривали братья Луффи с прямыми угрозами предъявами из-за того, что Трафальгар так и не сообщил им о находке пропажи, а добровольцем подался забирать мальчишку хрен знает откуда. Начиналось всё полицией, закончилось более чем мирно, с условием если с их драгоценными Лу что-то случится — Трафальгар будет отвечать головой, та и вцелом жизнью. А ведь в стиле братьев Монки Д. Как и при первом знакомстве с семьёй проворного мальчишки. Даже угрозы те же. Ло посмеялся. Походу в их головы с рождения был вложен набор угроз и отборного мата на случай «Луффи обижают», что забавило ещё больше. Мальчику то почти двадцать, а опекают как мелкого дошкольника. Хотя и Трао был совсем не против подключиться к маничке об опеке про Луффи. Осталось только уладить всё в их взаимоотношениях. *** Отдавшись полностью дреме, Луффи и не заметил как входная дверь его, так называемого, номера, тихонько открылась и через секунду так же тихо закрылась, а вошедший гость, стараясь лишний раз даже не дышать, проник внутрь укрытого ночной тьмой помещения. Уже было около полночи, поэтому сон, которого так не хватало на протяжении всей недели, сморил парня, вынуждая броситься в его объятия, такой ласковый и пленящий своим волшебным дурманом. Гостя сопровождал шелест пакетов, что тот аккуратно умостил у входной двери, а сам, тихо ступая по скрипящим половицам неумело сделанного пола, грозной тенью приближался к тихо сопящему в своём ложбище Луффи, что уже напрягся. Парень, широко расскрыв глаза, пялился в стену, пока позади слышались чёткие шаги, до боли знакомый цокот каблука сопровождал их. Вот и пришла его боль и казнь в одном обличии. Казалось‐бы, деревянный матрац прогнулся под весом пришедшего, что аккуратно умостился на краю кровати. Грубая рука проникла в спутанные, требующие ухода и помывки, волосы, продолжая сие действие ласковыми масажными движениями, проходя пальцами по затылку, а особенно уделяя внимание вспотевшему лбу, к которому липла взлохмаченая чёлка. — Я же знаю, что ты не спишь, — слышать этот голос вживую было несравненно, просто как глотать порции свежего воздуха, после заточения в пыльном тёмном подвале собственных мыслей. Приятный тембр ласкал слух, ублажал его, пока тело пробирала неконтролируемая дрожь. — Привет, Траффи… — тихо протянул Луффи, поворачиваясь лицом к пришедшему мужчине. В темноте хоть и плохо, но всё же видно, поэтому не стесняясь, мальчишка нышпорил голодным взглядом по острым чертам лица Ло. А он поменялся, хоть и не сильно. За месяц разве могут появиться морщины? А могут. Даже в непроглядной тьме, было видно глубокую морщинку между бровей, прям над переносицей. Хмурился видно сильно. Под глазами залягли синяки. И не то что их небыло, просто они стали ещё краше, ярче. Взгляд как-то изменился. С вечного холода перешёл в скучающий, как у верного пса, что сморит на хозяина, который уходит на работу. От этого лицо Трафальгара перестаёт быть его. Становится каким-то не таким. Без спокойствия в его то лике становится совсем плохо. — Привет, Лу, — отвечает Ло, убирая руку, но тут же чужая рука возвращает её на место, точнее на макушку. Трафальгар опешел, но вывел его из дурмана первый всхлип. Уже когда ему удалось дотянуться до ближайшего выключателя от настенной лампы, при тусклом свете удалось разглядеть то, от чего сердце болезненно сжалось. Совсем детское лицо изрядно покраснело, глубокие карие глаза укрылись пеленой, пока из них сочились струйки солёной влаги, скатывались вниз, опаляя и без того красные щёки. На миловидном лице начали работать жевалки, а рука ухватилась за его кисть до побеления в костяшках. — Лу? Резко это тело прицепилось к торсу сидящего Трафальгара, заключая мужчину в нелепые объятия, та с такой силенкой, что Ло чуть не выплюнул лёгкие. Уткнувшись носом в чёрную водолазку, парень глотал слезы и сопли, обхватывая крепким кольцом талию Трафальгара. — Лу, малыш, — мужчина скользул пальцами вдоль хребта мальчишки, а в груди всё пекло и ныло он вины перед этим ни в чем невиноватым в его личных тараканах сорванцом, что сейчас лип к нему, будто хватаясь за спасательную нить. — Лу, моя радость… — всё тише лепетал Трафальгар, в попытках угомонить истерику, что ещё больше разрасталась. Слушать рёв и всхлипы Луффи было каторгой пострашнее того же адского котелка. — Трао, почему, блядь, почему? — завывал парниша. — На кой черт ты это сделал? Почему? Дело во мне, да? Я глуп, неотесан, слишком простой для тебя, да, Трао? — парень редко вздрогнул и отстранился, уже со злобой во взгляде пяля на Трафальгара. — Луффи-я дело явно не в тебе… — начал было Ло, но его перебили. — А в ком тогда? В тебе походу? Ответь мне, какого чёрта, Трао, — Луффи ухватился за ворот водолазки мужчины, оседая на того всей своей злобой. — Да во мне, блядь, во мне! — злиться уже настал черёд Ло. Парень поежился от резкого и громкого тона, но продолжал хранить весь свой грозный видок. — Да, всё из-за моих тараканов и заморочек. Да, я не хотел этого всего, но решился, блядь, узнать как будет если повестись на все мысли и сделать паузу. Я с самого начала сомневался в правильности нас с тобой. В правильности нашей с тобой связи. Луффи, семь лет, не один год или же два? — Дело только в разнице? Тебе не кажется это ужасно глупым поводом для расставания, особенно после трёх лет под одной крышей и в одной кровати? — Да нет же, блядь! — Трафальгар уже взьелся, притянул мальчишку к себе и завалился тяжёлой тушей на сбитого с толку парня. — Ты понимаешь, я будто ебал ребёнка! — Какого, Трао? — глазены парня приобрели размеры чайных блюдечек. — Какого ребёнка? — Тебя, — он тяжело выдохнул, но тут же продолжил. — Ты так по-детски чист, Лу. Я понимаю, что ты уже совершеннолетний, уже как два года, но боже мой, твой темперамерт и характер, они слишком наивны и детски для меня. Я люблю тебя за твою беззаботность и милую глупость, но как же я хочу отрезать себе руки, после каждого неправильного касания. Ты знаешь как мерзко я себя ощущаю, будто совратитель малолетних, которому перевалило за сорок, а прибор стоит только на детское тело, — рука мужчины неожиданно пробралась под футболку мальчишки, а холодные, практически ледяные пальцы поскакали вдоль ребер, считая их. — Мы разные… Такие разные… — Трафальгар, что ты лепешь… — выплюнул Луффи, в попытке остановить блуждающую под его футболкой руку. — Какая наивность, детская тем более. На кой черт ты себя изводил по таким глупым причинам, а потом вдвойне изводил и себя же и меня. Эта и была причина? Настолько банальная? — поняв, что рука так и не отстанет, парень расслабился, но с недопониманием пялил в лицо Трафальгара. — Я тебя конечно виню, в скобочках «ненавижу», но блядь… — Луффи чуть поднялся на локтях. — Раз тебя смущает лишь то, что я «ребёнок»… Не проще было поговорить? — парень вопросительно пожал плечами, разводя руки в стороны. — Не проще было обсуть моё как таковое взросление? — Походу, не проще. Трао отпрянул от мальчишки, вставая с места и оставляя того с задраной почти по грудь футболкой. Оглядев мрачным взглядом номер, он двинулся к окну, копошась по карманам джинс. Из заднего кармана была извлечена жёлтая упаковка сигарет, что уже практически пустовала, а о её стеночки билась несчастная сигарета. Луффи уловил взглядом знакомую обёртку, такая же сейчас лежит в переднем кармане его рюкзака. Провожая сигарету взглядом, наблюдая как Ло цепко сжимает фильтр зубами, подносит к её концу пламя газовой зажигалки, Луффи медленно начинает погружаться в свои мысли. А ведь он никогда не видел, чтобы Трао курил, а жили они вместе достаточно. Даже по пьяни Ло невозможно было затолкать табак в глотку. — Давно? — осторожно спрашивает парень. — Месяц. — И опять мы приходим к началу… — про себя Луффи тихонько кроет Трафальгара всеми возможными не столь культурными словами. — Ты сейчас пытаешься преврзнести себя как такого бедного и побитого жизнью, да? Ой, сладкого обидели и он от стресса к табаку приложился, — промямлил парень, смотря на то, как кривит лицо Трафальгара от каждого его слова. Как тот легко делает затяжку за затяжку, пуская дым в открытое окно, пока комнату заполнял запах горелого табака. — Из ничего, из пустого места возникших мыслей ты сделал плохо всем. В прямом смысле всем, считая в особенности нас с тобой, а сейчас дуешь щёки. Какова реальная причина? Тебя не могла смущать разница в возрасте. Это глупо. — Походу… На это нет причины? Ты меня поленишь, как в студенсткие годы доза героина, я зависим от тебя, но походу свои же тараканы решили изнутри вспороть мне брюхо. Это было так неправильно. С самого начала. Тебе семнадцать, мне двадцать четыре. Когда я ехал с работы практики, чтобы забрать тебя со школы. Когда куковал на выходных в спортзале, пока ты занимался баскетболом. Когда танцевал с тобой школьный вальс на выпускном и как тогда смотрели на меня твои друзья, семья и учителя… — И только сейчас тебе это показалось странным? — Походу да. Раньше это вызывало какой-никакой азарт. Возбуждала наша разница и лишь наколяла мою страсть к тебе. Но ты рос, ты всё тот же пацан, каким был и в выпускном классе, но я то уже не студет последних курсов. Для меня всё это стало неправильно, Лу. И я хотел проверить, насколько будет приятно жить, если я на время уйду от тебя, ощущать ли я буду себя прилежным гражданином общества. — И? — И я тут, с тобой. — И это даёт гарант на то, что ты теперь избавился от мудреностей и выдуманной тобой правильности? — Луффи вопросительно изогнул бровь, вытирая очередную порцию влаги, что накатила на глаза. — Тебе думать на счёт гаранта. Я объяснил причину, которая смущала меня в наших отношениях. Разница в зрелости. Вот и всё, — Трао делает последнюю и самую неприятную затяжку. Неприятный жар обдает глотку и пальцы, а горячий дым так же противно щиплет горло. — Я походу всё тот же пацан с комплексами. Только уже дядька с комплексом возраста. Тебя не смущает, что мне почти тридцать, а тебе только-только стукнуло двадцать? — Нет, — Лу подводится с места, тихонькими шажками приближаясь к Трафальгару, пока тот метит в окно, куда же лучше бросить бычок. — Ты, как бы это по странному не звучало, заменил мне отца, стал опрой которой нехватало много лет. Ты, повторюсь, как бы это не звучало дико, вырастил меня, — Луффи, всё ещё глотая сопли, береться за ладонь мужчины. — Я не готов уходить. — Луффи-я… — Трафальгар крепче сжимает руку мальчишки, дергая её и заключая мальчишку в объятия. — А я не готов отпускать. *** — Я же тебя не простил, — Луффи поудобнее вмостился в переднее пассажирское сидение и небольшими глоточками лакал недавно купленный сок из литровой упаковки. Приторный, сладкий, но такой прикольный вкус винограда с яблоком полоскал вкусовые сосочки. Меткий взгляд ласково скользнул по серьёзной мине Трафальгара, что, вцепившись в баранаку руля, внимательно следил за дорогой. — Ты же вкурсе? — с невинностью в голосе лепетал Луффи, отвлекаясь от сока. — Догадываюсь, — бубнит в ответ Ло, надавливая на педаль газа и обгоняя какую-то иномарку впереди. — Но собираюсь, — парниша опустил пачку на дно машины и своей казалось бы «резиновой» рукой прошарил по пакетам на задних местах, доставая небольшой свёрток с сендвичем с той же заправки. Делая первый укус, он больше разворачивает фольгу и тычек булкой с начинкой в лицо Ло. — Будешь? — Я не люблю хлеб, ты знаешь. Ешь, — Ло вздыхает, но тут же продолжает. — Что в твоём понятии значит «собираюсь»? — Ну… Простить? — Лу приподнимает плечи и с интересом в глазах смотрит на муху, что летала вокруг Трафальрага. Как она в салоне оказалась? Ловко хватая её прям за крылышки, он открывает окно и отпускает беднягу в свободный полет. Ло морщиться. Из выемки в дверях достает пачку детских салфеток, изволакивает одну и суёт в руки жующему свой бутерброд Луффи. — Вытрись. Она по дерьму лазала, а ты потом ещё и руками себе в рот еду пихаешь, — парень хватает салфетку и, отложив свой перекус в сторону, протирает руки, принюхиваясь к салфетке. — Воняет памперсами… — Не жалуйся. Давай сюда, — Ло протягивает руку и забирает использованную салфетку, закидывая её в карман на спинке водительского сидения, краем глаза наблюдая как паренёк с охотой продолжает трапезу. Ухмылка появилась на лице. — И что мне надо делать ради прощения? — Ну… — Луффи призадумался, потирая испачканный в майонезном соусе подбородок. — Первое! — парень тыкает указательным пальцем в бочину Трафальгара. — Не курим! Второе! Не пьём, а то от тебя пивом воняет… Как от Зоро прям, — дальше парень хватает ещё одну предоставленую Ло салфетку и вытирает замурзаную моську. — И третье… Пожайлуста, веди себя нормально и если что говори со мной, хорошо? — Лу… — Трафальгар вздыхает. — Обещаю. — Верю! — хихикая, восклицает Луффи и тянет свои лапки к стоящему на дну машины соку. Дальше дорога длится в своеобразной идиллии с некоторыми восклицаниями Луффи и тихими ответами Трафальгара. Звонок, что поступил на телефон мужчины отвлекает их от обсуждения собаки, что высунула свою лохматую чёрную морду из окна проезжей машины. — Сабо, — констатирует факт Ло и поднимает трубку под испуганный писк Луффи. — Алло, — ну и дальше поплыл казалось тихий мирный диалог. Трафальгар кивал, поглядывая на Луффи, что-то хмыкал, отвечал, но тут чутка перепугался. — Трубочку дать? Сейчас… — с хитрой ухмылкой сказал Ло, смотря как парниша рядом схрестил руки в протистующем жесте. Но было поздно. — Луффи? — голос блондина звучал как никогда страшно. — Сабо… И тишина. В ответ лишь минута молчания, в то время как Луффи сходил девятым потом под успокаивающий взгляд Ло. Но она прекратилась так же резко, как и началась. — Молодой человек! — Трафальгар не выдержал и засмеялся, пока Лу жался в сидушку, слушая истерику на том конце провода.