Эксперимент

Mon / 01:16 a.m.

Начало...

      — Коннорс, — устало тянет Паучок имя друга по науке и потёр глаза, — время два ночи. Я всё понимаю, но меня не прельщает идея получить нагоняй от Ника.       — Знаю-знаю, но это важно! Помнишь те сыворотки с генами животных, которые разработал Октавиус? Ну, ту самую, из-за которой я по глупости стал Ящером? — учёный с широкой улыбкой поворачивается к своему собеседнику, который, казалось, уже заснул.       — Да как такую глупость можно забыть? Твои удушающие приёмы с хвостом были на высоте. — Парень скрестил руки на груди, показывая свою малую долю недовольства, потому что знает, если остальные узнают о его невыполненном обещании со сном, то ему кранты. За эту почти закончившуюся неделю ему один раз только врубили «Дави Паука» — настоящий рекорд. Не хотелось бы снова утром ранним бегать по залу.       — Ну, было дело, но всё же обошлось благодаря вам. Я усвоил урок, — Курт, углубившись в свои записи, одновременно с этим пытается успокоить собеседника, — но перейдём всё же к интересному. Помнишь историю появления Кэпа как суперсолдата?       — Да, помню: сыворотка, заморозка во льдах… — перечисляет Питер без особого энтузиазма, но неунимающийся старший гений его опередил, словно тот и не слушал, а так, ради приличия задал:       — Я просто тут подумал, а что, если активировать ваши суперспособности с помощью подобных сывороток? Ты же знаешь, что человеческий мозг использует только около десяти процентов своего потенциала. Основываясь на теории о нераскрытых возможностях клеток и их нейропластичности, я подумал, что их можно развить. Проведя детальный анализ, я понял, что можно выявить, какие биохимические компоненты и микроэлементы необходимы организму для оптимального функционирования. Таким образом, вы сможете значительно улучшить свои когнитивные и физические способности почти мгновенно. Вы станете лучшей версией себя. Например, Люк сможет достичь уровня силы, сравнимого с Халком, без необходимости многолетних тренировок. Ему не потребуется там тех же пять лет, чтобы достичь такого уровня, когда всего за месяц он сможет добиться значительных результатов. А ты, в свою очередь, сможешь справиться с бессонницей и сохранить высокий уровень энергии, — Курт подъезжает на стуле к сидящему напротив герою и протягивает ему браслет. — Я прошу тебя помочь мне в тестировании и только. Я гарантирую, что это безопасно для здоровья.       — Нет, ты прекрасно знаешь, как я к этому отношусь, — Человек-Паук начал было заводиться, но его вновь перебили:       — В любой момент ты можешь снять его. Браслет лишь фиксирует твои показатели здоровья, за которыми я могу наблюдать в любой точке, на любом расстоянии и в любое время.       У Паркера не было бессонницы, он просто не мог уснуть из-за внешних факторов, связанных с геройством, — это вообще не одно и то же. Он всегда готов обнять кровать, как мог, продав мысленно всех ради неё, только времени нет — работа не щадит. Признайтесь, кто в такой же крутизне вертится между работой и отдыхом?       — Я подумаю над этим, но с условием, если соглашусь, Ник и Фил будут знать о нашей договорённости в исследовании, которое по одному моему «нет» закроется. В особенности об этом должна знать Элита — от них у меня нет секретов, — сдаётся Питер, но мысль о побочных эффектах его сильно пугает.       И это неспроста. Он не прочь поэкспериментировать над сыворотками, над ДНК-формулами, над созданием передовых вооружений или над модернизацией оборудования для напарников — можно перечислять до бесконечности, — однако все эти правила применимы только к неодушевлённым объектам, когда как исключением является проведение экспериментов на живых существах. Питер знал это на собственном опыте. Распробовал на себе не по своей воле, из-за чего сие факторы привели к истерическим припадкам. Вспомнить хотя бы сыворотку из джунглей Ка-Зара, когда он превратился в полноценного мутанта-паука. Превращение туда и обратно сопровождалось такой жгучей болью по всему телу, что он потерял сознание после возвращения в человеческое обличье. Стоит ли упомянуть и об одном инциденте с Веномом, когда Гоблин привязал его к хирургическому столу и внедрил в него симбиота — это можно сравнить с изнасилованием (хотя и не в том виде, который нам известен) — и в результате на свет появился Карнаж, их второе дитя? А кто крестный, Норман? Он дал их дитяткам имена. Или взять хотя бы период, когда Питер был укушен радиоактивной хернёй из ОСКОРПа. Он никогда не забудет те дни, когда лежал в невыносимой агонии, а врачи, качая головами, выписывали рецепты, которые не давали никакого облегчения. Их нельзя осуждать, ведь они старались изо всех сил, но тогда это было не важно, и всё, чего хотелось, — это успокоить первую истерику в его жизни, вызванную после первой стадии трансформации.       — Ежедневно заходи ко мне, чтобы отслеживать и понимать своё состояние. Пока ты спишь, я буду следить за твоим метаболизмом и сном. Ты ведь спал обычно по четыре часа, не так ли?       — Не говорите никому. Меня по головке не погладят.       — Для начала постарайся спать не менее шести часов в сутки. Этого мало, но постепенно мы будем увеличивать время до восьми часов. Такой режим поможет улучшить работу мозга и выровнять график сна. Я буду следить за этим. Твои проблемы, такие как усталость, снижение концентрации внимания, рассеянность, забывчивость и общее снижение работоспособности, негативно влияют на работу мозга. Только благодаря суперспособности ты не откинулся раньше времени.       — Ну спасибо! — Паучок садится на стул, облокачиваясь назад и прикрывая глаза. Ему тяжеловато сейчас что-либо говорить, спорить и доказывать своё, потому что уже хотелось поскорее свалить спать...       — Когда мне ждать твоего ответа?       — Охм, давай завтра в обед я к тебе подойду, но перед этим заскочу к Фьюри, если я на это подпишусь. Но всё равно! Я не одобряю подобное. Сверять здоровье и пить определённые таблетки, что обходят паучий ген, я не против, но всё, что идёт после, пресекается сразу.       — Я в курсе, как на тебя влияют даже обычные проверки здоровья. Про уколы молчу. Поверь, истерического невроза у тебя не будет. Я за этим буду следить, давать передышки. Мне лишь важно проверить свою теорию, и, если она верна будет, я смогу изменить наше положение и вывести ОСЗРИПТ на международный уровень в научной степени.       — Я даже не стану выяснять, что такое ОСЗРИПТ, потому что это звучит как название нового вирусняка, — махнув на главу научно-технического отдела, Пит встаёт и ковыляет к выходу, не желая больше находиться в личной лаборатории Курта. — Доброй ночи.       — Доброй ночи, Человек-Паук.

Mon / 9:18 a.m.

      — Что?       — То, Паркер. Меня сегодня утром оповестил Коннорс насчёт ваших экспериментов, потому не вижу смысла здесь тебе задерживаться — у меня полно работы, как видишь, — директор ВОМШПО показательно смотрит вокруг себя, отмечая привезённые стопки бумаг, с которыми нужно было ознакомиться. Отчёты отделов, а также количество жалоб возможных на его детей, которые что-то да разрушить успели за месяц.       — Нужна помощь? — с беспокойством спрашивает парень, но его притормозили.       — Ты и так за меня нормально поработал в момент моего отсутствия. Я себя нормально чувствую, чтобы продолжать заниматься рабочими процессами самому.       — Конечно, Ник, — поднял ладони на уровне плеч. — Всё понимаю.       — Ты сам-то готов к такому?       — Я... пока метаюсь в сомнениях, но так или иначе мне бы пришлось заскочить к нему. Эжекторы барахлят, а времени на починку нет.       — Ясно. Ступай и держи в курсе. — Ник садится в кресло и берёт очередной листок. — И без глупостей.       — Как прикажете...

Sat / 8 p.m.

С начала эксперимента прошла неделя и шесть дней...

      — Как тебе курс? — после десяти минут, прошедших с начала внеплановой лекции в субботу вечером, тихо задаёт вопрос Сэм.        Нова прибыл от Стражей поздним вечером в среду. За это время он отсутствовал как на занятиях, так и на работе в ВОМШПО целых две с половиной недели. Питу, если быть откровенным, кажется, что Ведроголовый по приколу залетает к ним, и то, чтобы его проверить, окочурился Паучок или нет. И беднягу особо это не радует, ведь именно ему приходится в большей мере сидеть со своим опездолом и подтягивать его по учёбе, вливать заново в рабочие процессы и всё по накатанной далее. Пит любит Сэма, честно, но иногда есть моментик его удушить за такое.       — Чего? — переспрашивает шатен, отвлекаясь от нудной речи Коулсона.       — Ткач, не тупи, я о лечении Курта говорю, — театрально закатывает глаза Ведроголовый Астронавт и, незаметно для окружающих, кладёт руку на бедро своего лидера. Рука плавно скользит вверх, почти достигнув интимной зоны, и останавливается там, потому как рефлекторно свелись чужие ноги, сжав ладонь в объятьях своих.       — А, ой, извини, я уже просто не могу, клонит в сон, — бормочет Питер, зевая в кулак. У Александра глаза чуть не вылезают из орбит от подобной картины.       — Ну надо же... После жизни с тобой я думал, что меня уже ничего не удивит.       — Это комплимент или укор?       — Как тебе угодно, но не отходи от темы.       — Хм, — давит довольную лыбу под маской. — Я не каждый день, но прихожу к нему в лабораторию. Признаюсь, изменения заметны, но всё же я считаю, что не стоило мне соглашаться. Мне не по себе. Курт ещё странные перлы выдаёт в неподходящий момент, от чего мне ещё хуже.       — Возможно, ты снова перенервничал и накрутил себя. Курт увлечен наукой не меньше, чем Амадей, хотя и перегибает палку. Но есть же мы, а мы не даём спуску, если он или кто другой взбрыкивает. — Сэм нежно сжимает бедро Паучка и успокаивающе проводит большим пальцем по коже, слыша удовлетворительный выдох, как немая благодарность за массаж забитых мышц. — Если что-то случится или станет нехорошо, отправь сигнал мне, Паутиноголовый, я сразу прилечу.       — Как же это приторно мило, — с широкой улыбкой говорит Паук, после чего без зазрения совести берёт у Сэма одну из ручек и переписывает важные данные, выделенные синим цветом, со слайда из-за Фила, что просил ребят перенести эту информацию в свои блокноты.       — Я сегодня выбираю фильм.       — Эй!       — Что происходит? Почему такой шум? — обратился к нему лектор, чуть хмурясь.       — Ничего, Коулсон, не обращайте внимания, — быстро вмешивается Нова, поднимая большой палец вверх, словно пытаясь показать, что всё под контролем. Педагог только покачал головой и перелистнул слайд, продолжая лекцию.       — Мне нужно к доку зайти перед сном.       — У тебя нет расписания там, как у школьных автобусов, так что завтра и зайдёшь. Сегодня твоя нервная система ещё вечер отдыхает. И не спорь, — грозно предупреждает Энергетическая Звезда, поднимая руку, чтобы остановить возможные возражения. — Сам не прочь, небось, прогулять поход к Курту.       — Только в твоих объятиях — вот тогда да.       — Учту.       — И никаких ужастиков.             — Пф-ф, трусишка.       — Даже не начинай...

Mon / 9:48 a.m.

С начала эксперимента прошло две недели...

      — Твои биометрические данные напрямую коррелируют с уровнем адреналина.       — Чего? — переспрашивает Питер, отвлекаясь от планшета. Нет, суть сказанного ясна, но с чего такой вывод? Он оперативно сворачивает чат, предварительно активировав функцию прослушивания, отображает на рабочем лабо-интерфейсе транскрипт с детализированными данными от Коннорса за две с половиной недели и подходит к нему.       — Смотри сюда. — Кёртис выделяет наглядный кусок данных, конвертирует его в график, и на экране появляется подобие кардиограммы.       — И что? — Паук снимает маску (кроме них в лаборатории не было никого), разглядывая скачущую линию с короткими прямыми промежутками.       — Анализ данных, полученных за двадцатичетырехчасовой период мониторинга, охватывающий вдобавок четыре дня прошлой недели, выявил уникальную корреляцию, не наблюдаемую даже у других индивидуумов с аналогичными мутационными характеристиками. Эта зависимость, по всей видимости, представляет собой результат специфического синергетического взаимодействия биологических и психологических факторов. Полюбуйся сначала на график сна, — перед глазами на экране возник очередной график, который выглядел так, будто его создавал человек, испытавший на себе действие электрического тока, — а после на график скорости метаболизма.       Сынтегрировав графики, Курт пальцем проводит по графическому планшету и волнистой линией подчеркивает нужный сегмент из всего двадцатичетырёхчасового отрезка, где наблюдается значительное повышение метаболической активности непосредственно перед наступлением гиперсомнии. Примечательно то, что данный метаболический пик охватывает приблизительно на полтора часа, после чего происходит его постепенное снижение, сопровождающееся возвращением метаболических показателей к исходному уровню, который можно квалифицировать как «норма».       — Пока я вижу только факт того, что я могу есть и не толстеть, — отшучивается Паркер, скрестив руки на груди и снова взглянув на экран планшета, который держится благодаря «лапкам».       — Уровень катехоламинов достиг критической отметки четыре раза и практически синхронно! Временные различия между этими пиками не имеют существенного значения; ключевым является конечный результат! Человек-Паук, это просто невероятно! В течение последних четырёх дней продолжительность глубокого сна у тебя увеличилась до четырёх часов, в то время как в другие дни до длительность глубокого сна составляла всего два часа с натяжкой при общей продолжительности ночного отдыха в пять часов. Это очень любопытно, и, опережая вопросы, что ты делал все эти пять дней?       — Да ничего особенного, — солгал он, стараясь выглядеть естественно, хотя воображение рисовало правильные сцены-ответы на заданный вопрос. Ну не мог он признаться, что после месяца разлуки с Новой они буквально не отходили друг от друга, а по ночам вели себя как настоящие кролики.       — Тогда я предлагаю тебе внести в свой распорядок дня пункт «да ничего особенного», как, например, ту же чистку зубов или вечерний душ. Это поможет тебе избежать проблем со сном.       Питер чувствовал, как его лицо с каждым словом профессора заливается краской из-за притока крови и расширенных капилляров; Сэм тоже всё это слышал, хоть и не понимал часть сказанного на невесть каком для него языке. Ответ от него как раз пришел моментально — по белоснежной коже пробежали мурашки от прочитанного.       — И, пока не забыл, забери на столе свои БАДы новой разработки, вчера только привезли. Старые мне принеси в следующий визит. И там же рядом твои шутеры и новые катриджи в поясной сумке.       — Спасибо, Док, — говоря это, Паук надевает эжекторы на запястья, один закрепив к часам обратно, — и спасибо, что понимаешь меня. Твой метод экспериментов мне даже начинает нравится. Проходит плавно. Быстро по-своему. Видны результаты. И главное — безболезненно.       — Умники должны держаться вместе, верно? А теперь прошу меня простить, у меня ещё куча дел.       — И вопрос напоследок. Разница этих...       — В том, что усваиваются лучше, эффект быстрый, но функция таже.       — До встречи, Коннорс! — надев маску, Пит забрал необходимое и скрылся на паутине прочь из лаборатории.       — До встречи...

Mon / 8:12 р.m.

      И кто бы мог подумать, что для них всё так обернётся? Их отношения похожи на сумбурный коктейль, сделанный впервые руками подростка, что умудрился где-то добыть спиртное. Непонятного происхождения и цвета жидкость в стакане, сколотом из-под виски, явно на основе водяры; она выбивает здравое мышление и логику нахуй из головы за считанные минуты, превращая мозг в плавленный сыр; от неё же будет тошнить на следующий день. Ёбнутое месиво, которое не стоит пробовать вновь, и всё же рука преподносит опять его к губам, и в нос ударяет тот же адский запашок, что кружит голову не хуже, чем от привлекательной девицы в кружевах.       Сэм — упёртый энтузиаст, всегда готовый к новым вызовам. Питер — тревожник высшего уровня, живущий в постоянном ожидании катастрофы. Сэм в приступе агрессии склонен к случайным разрушениям. Питер, напротив, привык быть спасителем, терзаемым чувством долга и вины. Сэм ищет в жизни смысл и цель, но его агрессия отталкивает людей. Питер, напротив, боится быть слишком близким с кем-то, предпочитает оставаться в тени. Оба были одиноки до безумия и не раз были травмированы матушкой-судьбой. Ключевое «были». И прошло уже почти пять лет. Питу скоро исполнится двадцать один год, Сэму только месяцев через четыре — двадцать два; страсть, казалось бы, должна была утихнуть за пять лет, стать спокойнее, но, напротив, она только усилилась, подобно выдержанному вину, которое не заканчивается в бокале.       — Чёрт, как же я хочу в спа-а-ать.       Благодаря Иде, интеллектуальному голосовому помощнику, голос Паркера звучит несколько иначе, но даже с её помощью, Сэмюэль отчётливо слышит жалостливое бормотание.       — Не ной, Ткач. Сейчас Фьюри свою мутотень договорит и на ближайшие два дня запрёмся у себя. Чем не план?       — С ноутбуком и заказухой на кровати? — смотрит с надеждой Паучок.       — И в моей жаркой власти, не переживай, — ухмыляется Нова, скрещивая руки на груди и вытягивая ноги.       — Хорошо, что снаряжение действительно приносит пользу, — шепчет себе под нос Питти, зная, что только его любимая бестия услышит его слова.       — У нас стало настолько всё плохо с выдержкой? — зеленоглазый брюнет склоняется к любимому, что сидел рядышком, и жаль, что на его башке шлем, так бы фирменная улыбка стала дополнением к играющим бровям.       — А может, уйти прямо сейчас, без лишнего шума? — предлагает Паркер, добавляя свои условия тихо и соблазнительно. — Мы бы могли... Провести больше времени вместе... Ты бы прижал меня к стене... Целовал бы так, как никто другой... И попробовал бы сгущёнку... На мне?       Сэм инстинктивно отпрянул, почувствовав, как его тело мгновенно напряглось, а уровень адреналина в крови подскочил. Питер, как всегда, не стеснялся провоцировать его прямо на глазах у всех; остальные же члены Элиты, Новые Войны и Войны Паутины, вероятно, слышали их разговор, но не придавали ему особого значения. Ну да, конечно, всего лишь беседа двух напарников, ничего необычного.       Даже Фьюри совершенно не волнует происходящее. Хотя он осведомлён об их тайне и почему-то прикрывает их задницы, когда они не находятся на своих рабочих местах, или когда вдвоём отправляются на патруль, задание или в архив, причём не только для выполнения рабочих обязанностей... Это можно объяснить тем, что, во-первых, они его дети, дети Элиты, и он их по-своему любит, поскольку воспитывал как своих собственных, и тем, что, во-вторых, лучше их отношения будут оставаться в тайне, чем кто-то из них пострадает от злодея, который решит отомстить одному из них или убить ради выгоды. Официальная версия, озвученная Николасом, гласит, что они могут встречаться, не раскрывая свои отношения никому, как супергерои; при желании, кратко рассказать близким в роли обычных людей в непримечательной одежде о своих чувствах друг к другу. Однако на работе никакой любви быть не должно, только на Трай-Карриере или в Академии Героев, если это необходимо, поскольку любовь может поставить их самих под угрозу — скомпрометировать их.       И в любом случае, возвращаясь к реальности, предоставленная директором информация о новых заданиях лишена смысла. В список отправляющихся на данный момент они не входят, потому было принято решение по-тихому свалить. Ну как. Питер написал пирату об их исчезновении, пока Сэм, руководствуясь заранее подготовленным предлогом, вышел первым из аудитории, и тот тут же поднял голову, посмотрев в белые линзы. Код-жест от Ника, как добро свалить, и Паучонок испаряется за возлюбленным в мгновение ока, оказываясь в коридоре, где его подхватывают за поворотом и уносят прочь.       В полёте Пит старался сдерживать себя, следя за всем вокруг, но вот Александру было наплевать на его потуги успокоить разбушевавшееся сердечко. Большие ладони шарились по спандексу, сминали ягодицы до кряхтящего мычания, наверняка оставляя красные следы на белоснежной коже, и вновь спускались, поглаживая подушечками пальцев обтянутую плотно мошонку и головку полового органа до приглушённых стонов в плечо. Дыхание, горячее и излишне шумное, жаром обдавало шею Новы.       — Лять, Ведроголовый. — Паук выпрямляется стрункой до хруста в спине в объятьях натренированных рук товарища и смотрит бешенным расфокусированным взглядом на него, стягивая маску с раскрасневшегося лица.       — А чего не весь костюм, Ткач?       — Ты меня убить на месте хочешь? — разочарованно шепчет шатен в желанные перед собой уста, сдерживая порыв сорвать с себя трико, прилипшее к нему сильнее из-за пота, и снять шлем с ксандерианца как можно скорее, чтобы зацеловать его.       Александр усмехается.          — Хочу попробовать тебя на вкус, глупыш.       В голове у Паучка каша, и он не может возразить, когда его сажают с грохотом на гладкую поверхность письменного стола у окна. Большие ладони с нажимом раздвигают колени, и Сэм располагается прямо между ними, прижимаясь к Паркеру во всех набирающих жар местах. Пальцы уверенно коснулись центра груди, где был выгравирован чёрный паук, и костюм, который пару секунд назад играл роль второй кожи, теперь повис, как тяжёлый балахон, медленно соскальзывая с плеч и обнажая подтянутое тело. Под костюмом или в одежде Ткач всегда казался хрупким, и всё же стоило Ведроголовому однажды увидеть его спину и идеально развитые дельтовидные мышцы как в учебнике по анатомии под душем (он с командой на тот момент жили у Паркеров), как иллюзорные мысли развеялись. Правда, потом пришлось доставать обосравшегося из ванной, но их начало отношений им запомнилось надолго, и явно не выветриться из головы, и как Веном приклеится к ним.       — Ты неотразим, — зеленоглазый снимает шлем с головы, ставит его на стол и впивается в губы любимого.       Ладони лихорадочно скользят по плечам и спине летуна, ощущая под пальчиками холодный металл и жёсткий материал наподобие ткани. В ответ Сэм нежно проводит рукой по волосам своего лидера и, притягивая его ближе, углубляет поцелуй.       — Не... спорю, — вскользь отвечает тот между поцелуями и высвобождает одновременно с этим руки из рукавов и перчаток, которые падают на другую часть стола, ближе к маске и к шлему. — Чёрт, трахни меня уже в этом костюме, умоляю.       — Ты шутишь? — трахаться в броне центуриона Корпуса Новы Сэму абсолютно не льстило: она была значительно тяжелее, чем тряпичный костюм любимого. Даже костюм Железного Человека или Железного Паука не сравнится с тем, что он носит изо дня в день.       — Одна только мысль, как известный Страж Галактики оттрахает меня на столе, заводит до предела, — искушающе уверяет Паучок, обнимая Нову, и прикусывает открытый участок кожи шеи.       И Паук ни о чем не жалеет, когда чья-то кровь обожгла его язык — произошло это случайно, в порыве страсти, а после с кровью, оставшейся в уголке губ, его толкнули назад, укладывая на лопатки. Костюм рывком содрали с паучьих бёдер, чуть не порвав. Пальцы ксандерианца заскользили по молочной коже, в то время как губы продолжали ласкать шею и грудь, срывая сладостное для ушей его мычание с припухлых, искусанных губ. Однако эти звуки были тихими, и, увидев, как младший сдерживал стоны, прикусывая ладонь, Сэмюэль прекратил все ласки, поднялся и, вместо того чтобы поддаться и поцеловать его, как ожидал Питти, с силой свёл руки Человека-Паука над головой. Тот, не привыкший к такому, на мгновение замер, не понимая, что происходит, пока брюнет, воспользовавшись заминкой, брал брошенные на стол веб-шутеры и склеивал кисти.       — Ведроголовый! Что ты делаешь? — шипит Питер, пытаясь вырваться, но его усилия тщетны. Паутину не содрать, когда она налеплена слоями: только поджечь, разрезать или ждать час её растворения.       Александр наклоняется ближе, его голос низок и властен:       — Не шевелись, если не хочешь, чтобы я твою милую мордашку насаживал на свой член.        Ткач едва сдерживает желание растечься от того, как Сэмми проявляет себя с разных сторон в их интимной жизни, не повторяясь, беря в любом случае роль доминанта.       Александр, отпустив чужое лицо, притягивает стул на колёсиках, который стоял недалеко, и садиться в него, облокотившись назад. Перед ним предстала впечатляющая картина: Питер Паркер, также известный всем как Человек-Паук, лежал на столе лицом к двери, пока привлекательные формы соблазнительно демонстрировались похотливому взгляду; руки были связаны, ноги широко разведены, половой орган находился в состоянии эрекции, слегка покачиваясь, мошонка плотно прилегала к телу.       — И всё же чего-то не хватает, — вслух размышляет Нова, пока из ящика стола доставал бутылочку с лубрикантом и, нажимая на дозатор, отводил нужное количество смазки себе на ладонь.       Немного обдумав дальнейшие действия с телом перед собой, он подъехал обратно к столу, и, пока вводил первый палец, нежно укусил чувствительную кожу на бедре у паха. Паркер, раздираемый дискомфортом вперемешку с восторгом, застонал и задрожал, ощущая неприятное и возбуждающее покалывание в разных местах, но одновременно. Мышцы рефлекторно сжались, сковывая палец в движении; Сэм же отстранился, оставив круглый красный след с отчётливыми отпечатками зубов по краям.       — Сэм... Сэмми...       — Я жду, дыши, — успокаивающее напоминает Нова: они сталкивались и раньше с такой странной реакцией организма Пита, как с задержкой воздуха от перенапряжения или перевозбуждения.       — Хорошо... хорошо... — прошептал Питти, повинуясь словам любимого. Их секс всегда напоминал первую близость, когда они только учились азам любовных утех: способность Человека-Паука к регенерации распространяется на всё тело, и на анальное отверстие тоже, восстанавливая его и возвращая к первоначальному состоянию — им не привыкать.       Слабыми фрикциями Сэм осторожно массировал внутренние стенки, Питер же тем временем нагло закинул правую ногу на чужое крепкое плечо, при этом отставляя задницу назад и предоставляя больший доступ к ней. Сзади одобрительно хмыкнули и начали осыпать поцелуями подсунутую ногу к лицу. Высокий голубоглазый шатен спокойно воспринимал горячие прикосновения, тихо постанывая и постепенно растворяясь в них, пока его Сэмми, ох, мамочки, не коснулся члена языком.       Александр сосал старательно, расслабляя горло, причмокивая, отстранялся, вылизывал поджимающиеся яйца, дразнил свободной рукой местечко под мошонкой, надавливая или растирая с нажимом, — блять, как Питер ещё не умер от перенапряжения в мышцах. Он дёргался, пытаясь иногда сменить положение на столе, дабы облегчить свою «пытку», но выходило только хуже — голова уже давно свисала вместе с руками, шея затекала и тёрлась о ребро деревянного стола — а пальцы (был добавлен со следующим вхождением второй) пока приносили, как обычно это бывает в начале акта, странное ощущение, смешанное с дискомфортом. И ведь гад специально не трогал простату, уделяя больше внимания складкам стенок кишечника.       Третий палец дался с трудом, но с каждой фрикцией он проталкивался дальше, вызывая болезненное растяжение и сбивая дыхание. Дрожь охватывала Паучка с ног до головы, но Нова продолжал вводить свои длинные пальцы, вынимая их и снова загоняя до упора в костяшки. Это происходило снова и снова: размеренно, мучительно медленно, доводя до отчаяния — истинная пытка по своей сути. Он добавлял всё больше смазки — уже отчётливо можно было почувствовать запах шоколада — проталкивая её глубже с каждым движением, увлажняя и смазывая нежные складки.       В какой-то момент пальцы партнера случайно коснулись простаты, и Питер не смог больше сдерживаться. Громкий стон и ругательство в унисон сорвались с его уст, когда он кончил прямо в рот Сэму, который за секунды до этого опять вобрал член арахнида в рот и, пройдясь языком по головке, обдал горячим дыханием.       — Я думал, что распрощаюсь с челюстью, — после завершающей паузы говорит зеленоглазый брюнет, разминая челюсть.       — Ага... — кое-как отвечает парень, трясясь на столе после оргазма и эякуляции, и, кажется, он перенапряг мышцы живота, но, спасибо, что боль сразу из-за регенерации отступала. Язык и вовсе тупо заплетается — на нормальный диалог пусть не рассчитывает, возможно, в течение пяти минут точно.       — Иди сюда, — сказав это, Александр встает со стула и помогает с горем пополам своему человечку перевернуться на живот. — Этому что ещё нужно?       — В смысле? — Питер кое-как встаёт и опирается на предплечья, выгибаясь в ноющей спине, и смотрит на любимого через плечо, что не скрывал раздражения, смотря на его наручи. На экране высвечивается аватар звонившего. Коннорс. — Что уже случилось? Чёрт, только утром заходил.       — Вот тебе и чёрт. Ты уже к нему чуть ли не два-три раза в день ходишь, — огрызается Сэмми (не в обиду любимому), отдавая в склеенные руки часики, и возвращает своё внимание к более увлекательному занятию, что-то опять доставая из тумбы стола и кладя, ставя ещё что-то на стол.       Паркер знал, что Курт будет до победного звонить, если это не ночью всё происходит, потому нажал на кнопку принятия и быстро отложил в сторону, чтобы на экране был виден только потолок, а сам лёг обратно грудью на стол, положив голову набок.       — Человек-Паук, ты почему снял наручи? — раздаётся в трубке суровый голос мужчины, чем удивляет стушевавшегося тотчас Сэма и Пита, который приоткрыл сразу глаза. Оба в тот момент замерли в недоумении. — Я же просил не снимать их! У нас так исследование собьётся: сейчас то время, когда уровень адреналина в твоей крови должен превышать обычную норму, и я не могу даже записать итоги пройденного периода амплитудой.       — Я устал и захотел всё с себя снять... на время, — оправдывается Паучок и тут же прикусывает губу, сдерживая стон, когда чувствует головку у своего ануса, что с тихим хлюпом зашла в него, заполняя его нутро. — П-подумаешь, на часа два с себя снял безделушку... Да-а и со мной всё хорошо, кстати... Говоря.       Паук забил болт на тираду Курта, посмотрел через плечо назад и просто всё простил ксандарианцу за изумительный вид, открывшийся перед ним. Глаза озёрные зацепились за униформу центуриона Корпуса Новы — лучшее, что видел Пит на Сэме за пять лет их отношений; особенно, когда та зараза с ехидной ухмылкой оглядывала его нагое тело перед собой, придерживая крепко за поясницу до красных пятен от ладоней.       — Ты меня вообще слушаешь, Человек-Паук? — спрашивает через несколько минут из динамика взвинченный голос, пока Питер принимал плавные, неспешные толчки, растекаясь заново по поверхности стола и сдерживая стоны.       — Слушай, я сейчас... Мне просто неудобно разговаривать, много работы невыполненной. Ты же... Знаешь, что я, как белка в колесе. То ребята, то Ник, то граждане, то учёба, то работа. Давай завтра всё обсудим: как раз к тебе загляну на осмотр.       Если бы Коннорс знал, что творилось по ту сторону экрана, он бы со стула точно упал. Сэм от такой мысли сдержал смешок, пока слушал разговор двух чокнутых ботанов; как и Пит держался из последних сил, чтобы его речь походила на привычную.        Член без всякой спешки заполнял Паучка, раздвигая его тугие стенки, а потом также медленно выходил из него. Погружаясь внутрь, член тёрся о комочек нервов, и Паркер дрожал, стискивая зубы и сжимая пальцы на ногах, что еле соприкасались с холодным полом: после оргазма любое прикосновение сопровождалось мучительной болью, что била по разуму, что напрягала мышцы до спазма или, ещё хуже, судороги.       — Ещё раз говорю, Человек-Паук, услыш, я уеду на четыре дня по заданию от Фьюри — твоей задачей будет следить за приёмом таблеток и своим рационом, а также, это самое главное, не снимать наручи, как я говорил ранее: так я буду знать, как обстоят у тебя дела; в случае ухудшений направлю тебя в медпункт.       — Как скажешь! Я их надену где-то через полчаса, не переживай. — Человек-Паук тяжело вздохнул и упёрся лбом в стол, на уголках глаз образовались крупинки слёз, а тело дрожало так, что в какой-то момент Нова понял, что пора заканчивать — темп фрикций стал набирать обороты.       — Хорошего вечера, Человек-Паук, — абонент сбросил трубку.       — Блять, наконец-то! — всё что мог сказать Сэм, пока вжимал Паркера в стол с каждым толчком.       — Ведроголовый, — простонал Питти, и весь сжался, влепляясь пальцами за другой край стола.       Александр не испытывал к нему жалости — двигался быстро, хоть в приоритете было всегда одно — не переборщить с напором, даже если Паутиноголовый считал иначе. И шатен поддавался, извиваясь в чужих руках и срывая с губ родное ему имя под стоны, и перед глазами у него всё плыло, но он вытирал мокрые ресницы о плечи.       — Потерпи, — всё, что сказал старший перед тем, как войти до упора и взять половой орган нижнего в свою ладонь, принявшись дрочить — не так, как дрочил бы себе он, и не так, как дрочил бы Паркер самому себе — правильно, больно, соизмеряя силу, и горячо.       Паучок всхлипнул и со всей силы вцепился в стол. Нова навалился на беднягу всем телом, входя до упора и ощущая пульсацию стенок заполненного нутра вокруг своего члена.       — Ты просто прелесть, Ткач, — сказал через отведённую им минуту отдышки Сэм почти беззвучно, и горло слабо засаднило. Он вышел из парня, присел на стул, стоявший сзади, и снял с себя презерватив.       Да никогда в жизни он не будет в броне трахаться. Спарринг с Айалой или Рэндом-К'эем не настолько изнуряющий, как их прошедший сейчас трохотрон на столе, который, к удивлению зеленоглазки, их выдержал.       — Повторим? — перевернувшись на спину, Питер на счёт три вскинул руки перед собой и принял сидячее положение. Всё тело ныло, и полноценное расслабление настанет для них в моменте, когда они лягут на кровать и прикроют глаза.       Александр фыркает на такое заявление и устало откидывает влажные волосы со взмокшего лица назад, прилизывая их.       — Нет, Пит, нет. Я же вижу, что ты на отрубон пойдёшь через пару минут. Да и я заколебался за сегодня. Давай я сгоняю после душа за чем-нибудь, и мы посмотрим фильм на твой выбор?       Паркер осторожно соскальзывает на колени к любимому Стражу, обнимая его как мог (сил мало), а тот и доволен до такой степени, что, не стесняясь, лыбу давит.       — Спасибо, что ты мне достался, — и чмокает в щечку.       В подростковом возрасте, да, было дело, когда они занимались сексом в супергеройских костюмах в самых различных местах: на крышах, на потолке заброшки (там своя была история), на кране, складе, и давайте закроем эти воспоминания; они давно поняли, что были везучими дураками, которые избежали многих проблем, со здоровьем в том числе, это во-первых, а во-вторых, гормоны по молодым мозгам так сильно уже не бьют — классический секс в их возрасте куда симпатичнее, да и их чувства увяли к тем же подворотням. Может быть, они повторят ещё раз подобное, но это уже будет зависеть от тараканов Сэма.       — Пошли уже, романтик, — хохочет Нова, вставая с Пауком на руках, который вцепился в него покрепче, обхватив мартышкой смельчака.       — Не обязательно было, Милорд, — прикрывает ухмылку рукой.       — Могу отпустить.       — Вот уж нет! Неси, коль вздумал!       — Невыносим.       — Но трахал меня ты с удовольствием.       — Туше.

Fri / 2:48 a.m.

Отсчёт смерти...

      Замечали ли вы когда-нибудь, как шум дождя за окном способен погрузить вас в сон? Или, наоборот, как он способен отвлечь от повседневных забот, позволяя мыслям свободно блуждать в голове, словно облака по небу? Кажется, что время замедляется, и каждая капля, падающая на стекло, становится частью незамысловатой симфонии; и даже самые нерешаемые проблемы могут показаться не такими уж и важными, но только не в ситуации Человека-Паука.       С самого утра его терзала невыносимая боль, непрерывно накатывающая и отступающая, которая разливалась по вискам. Таблетки не помогут из-за паучьего гена. Мышцы были напряжены, словно натянутые струны, тело отказывалось подчиняться командам мозга, тяжело было сделать хоть какой-то шаг. В горле постоянно першило, нос заложен, и холод пробирал до костей, вызывая озноб и желание укутаться в одеяло, хотя в помещении, в целой Академии тепло, и только он один гоняет в свитерах.       Сэм, как узнал о залёте Питера в медкорпус по причине обморочного состояния, свалил с середины первой пары, попросив перед этим Дэна занести конспекты (их секрет он знал, прикрыл друзей); и весь день не отходил от Ткача, помогая в любой мелочи: приносил чай, еду, помогал даже с впихиванием пищи в рот; ставил при своём же кураторе внутривенную инфузию и инъекцию, успев после ответить на один из экзаменационных билетов и получить зачёт первым же из группы; и остальное по мелочи носил, да сидел рядышком на стуле. Когда же Паркеру полегчало и состояние более-менее стабилизировалось, его выписали из стационара после обеда; и медперсонал дал чёткие указания о необходимости немедленной госпитализации в случае ухудшения самочувствия, поскольку наблюдаемая симптоматика не соответствовала проявлениям возможных вирусных инфекций.       Переносясь в настоящее время, в комнате было тихо, только дождь за окном и редкое тиканье часов нарушали эту тишину. Взгляд голубоглазки упал на чашку с остывшим чаем, оставленную Сэмюэлем, и не переписанных до конца конспектов на столе. Брюнет, кстати, спал без задних ног под боком, и будить его не хотелось: он многое для него сделал, пусть хоть доспит оставшиеся часы перед занятиями. В голове вновь мелькнула мысль о том, что, возможно, это грипп или простуда, но он не помнил, чтобы чувствовал себя так плохо раньше, да и врачи сказали, что не вирус... Что тогда? Сколько он пробудет в таком состоянии? Курт не выходит на связь. Отбыл он в среду в другой город и вернётся только в воскресенье вечером. Полная задница...       За окном усилился дождь, превращаясь в настоящий ливень. Питер не выдержал, выбрался из-под тёплого одеяла и побрёл в ванную, потому что его заебало ощущать боль в челюсти и зуд в десне, и хотелось выяснить причину или хотя бы посмотреть последствия его терпения.       Пару шагов. Открытие двери. Шаг, другой к зеркалу и...       — Ох, блять... — смачно выражается Паркер, и тут же прикрывает рот. Он тут не один. Но один не спит. Прислушался. В спальне еле слышимое дыхание родного человека, вернее, ксандарианца, что перевернуться успел на другой бок. Будить? Нет?       Питер убрал руки от рта и приоткрыл губы, чтобы осмотреть свои зубы. Два клыка, напоминающие паучьи хелицеры, выглядывали из-под верхней губы. Он наклонился ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть их внимательнее. На клыках были, или ему показалось, заметны маленькие отверстия. Так не разглядишь, а потому он быстро схватил свой телефон, который оставил на стиральной машине, и открыл рот пошире, сделав несколько снимков.       — Это не может быть правдой, — пробормотал Паучок, глядя на экран телефона, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза от увиденного: на всех фотографиях были те самые отверстия протоков ядовитых желёз. Маленькие, но заметные.       Тяжело вздохнув, он медленно опустил телефон и снова взглянул в зеркало, смотря на своё отражение, бледное и уставшее, с синяками под глазами. Пит слегка улыбнулся, вспоминая былые дни, когда он с детским любопытством изучал своё изменившееся тело; а сейчас он отдалённо походил на вампира, и, судя по всему, клыки с ним останутся уже навсегда, поэтому, плюнув на произошедшее, его рука потянулась к устам и дотронулась клыка-хелицера, который вместе со вторым втянулся в десну, и вместо клычков показались человеческие зубы. От мимолётно накатившей боли и с испугу Паук дёрнулся и, как ошпаренный, отошёл от раковины, выронив телефон, что с грохотом упал на пол, и ковёр не спас положение.       — Ткач, что случилось? — тотчас в спальне раздаётся сонный голос, и после слышаться шаги в сторону ванны, пока дверном проёме не появляется фигура. — И что мы тут забыли в начале четвёртого?       — Я, кажется, обращаюсь в паука? Медленно, — делает предположение Человек-Паук, обнимая себя, поскольку стало не по себе.       — В смысле? — Сэм смотрит на то, как Питти открывает рот, оголяя зубы. — Ну, и? Зубы, как.. Ох, ебать! Это чё за п... За звиздец из дёсен у тебя вылезло?!       — Не знаю... Честно...       — Можно потрогать? — задаёт, как обычно, риторический вопрос Нова, подходя вплотную к возлюбленному, что был неуверен даже в том, что ответить, и мягко проводит пальцами по одному из клыков, что слегка вибрирует под его прикосновением. — Они странные, но вроде не опасные. Слушай, а может, попробуешь расслабиться? Возможно, принцип выхода паучьих клыков аналогичен принципу твоих «лапок»? Ну же, Паркер, не ссыкуй и расслабь хоть челюсть.       Заявления Александра было странным, как и его аналогия, но имела место быть, так почему бы и не прислушаться к нему. Не прикрывая рот, Питер сконцентрировался на снижении напряжения в жевательных мышцах, и если сначала эффекта никакого это не дало, то через несколько секунд хелицеры пошли вверх, вновь растягивая отверстия и показывая потихоньку человеческие клыки. И к тому моменту, как всё пришло в норму и Пит больше походил на недовампира, Сэм взял его за подбородок и повернул к зеркалу, пока губы не сомкнулись, чтобы доказать и выпалить с ухмылкой своё заветное...       — Ну я же говорил.

Fri / 7:11 a.m.

      — Я думал, хуже дня не будет, — смотря на анализы готовые, Питер смотрит на учёного перед собой, что щупальцами на весу смешивает компоненты очередного химиката и взбалтывает до однородности. — Отто, что ты делаешь?       — Пытаюсь, как видишь, помочь тебе. Лучше скажи мне, что показала моя лаборатория, — флегматично спрашивает героя бывший злодей и смотрит на него через плечо.        — Здесь твои лаборанты подвели аж заключение для тебя, причём грамотно написанное, — подмечает Паук, прыгая на потолок. — Зачитываю?       — Мгм.       — Ну что ж... Трансформационные процессы, происходящие с объектом под номером пять во второй раз, характеризуются необратимостью вследствие достижения критического этапа морфогенеза, при котором ювенильный организм демонстрирует фенотипические признаки, присущие зрелой стадии развития особи. В рамках данного исследования было установлено, что миметики, принимаемые насильно испытуемым под контролем Доктора Коннорса, выполняли функцию инициального триггера в каскаде молекулярных изменений. Эти вещества не инициировали структурные модификации напрямую, а лишь модулировали эндогенные процессы, способствуя активации латентных генетических программ... — приостанавливается над Октавиусом, вчитываясь дальше в сказанное и переваривая первоначальные данные, пока одно из щупалец не обвивает его вокруг талии и осторожно спускает вниз, усаживая на стул. Паркеру, кстати, по предписанию врачей положено не шастать по потолкам лабораторий, а лежать в палате и не двигаться по возможности. К слову. — Ты можешь отпустить.       — Нет, мне так спокойнее, и ты под присмотром, — строго отрезает Отто Гюнтер и в доказательство следующих и прошлых слов обвивает потуже упрямого нарушителя правил, но не сдавливая, сковывая. — Радуйся, что не как маленького за ручку отвожу в палату, но если будешь противоречить моим словам, находясь под моим официальным присмотром, отправишься под надзор к своему папане.       — Ладно-ладно, дружище, не злись, я просто, когда нервничаю, лезу на потолок.       — Видимо, ты часто в таком состоянии находишься, раз столь часто я нахожу тебя там, как сталкиваюсь с тобой.       — Бывает, не отрицаю, — смеётся через слова больной. — Но ведь ничего страшного тут нет.       — Есть, это отклонение, и раз на то пошло, после данного лечения пройдёшь курс восстановления под моим наблюдением. Тебе ясно? — поворачивает голову учёный и сталкивается со взглядом непутёвого супергероя, которого он, как год с хвостом, рассматривает под другим углом в роли первого друга, который в момент его последнего поражения протянул руку помощи.       — Спасибо? Что ли...       — Читай дальше.       — С момента первой трансформации было установлено, что метаболические процессы организма подверглись значительным изменениям, характеризующимся максимальной интенсификацией и выраженным дисбалансом в процессах с другими механизмами организма. Данная аномалия является ключевым фактором, обусловившим девятилетний период голодания. В условиях дефицита ресурсов, необходимых для поддержания и ускорения мутационных процессов, организм не мог обеспечить адекватный уровень энергетического и нутритивного обменов, требуемых для полноценного функционирования и развития. Потребности в калориях и микроэлементах для поддержания метаболической активности и физиологических функций объекта пять не были удовлетворены, более того, только одна треть от половины необходимой нормы потреблялась в течение дня... — вновь притормаживает Паркер, откидываясь назад. — Это сколько же я должен жрать-то, чтобы стать взрослой особью?        — Ты уже, членистоногий, взрослая особь, и для поддержания гомеостаза и обеспечения нормального функционирования организма тебе необходимо строго соблюдать предписанную суточную норму потребления питательных веществ, указанную на справке с инструкцией. Но, если проще, как только, Человек-Паук, ты начнёшь уделять должное внимание своему организму, тогда ты сможешь раскрыть свои способности, — заключает Док Ок и отпускает парнишу из металлических объятий, откладывая одновременно с этим своё добро. — Запроси свою папку на посту, перед тем, как пойти спать, а справку с выпиской у себя оставь. Им она не нужна на данный момент.        — Ла-адно, — неуверенно отвечает Паук, вставая со стула и заранее доставая скреплённые скрепкой листочки. — А, эм, вопрос: сколько я пробуду тут, прежде чем я смогу вернуться к учёбе и работе?       — Пока мы не увидим стабильность во всём, будешь находиться на лечении. Я зайду к тебе ближе к трём, после обеденного отдыха. Будешь спать, я тебя так проверю, вечером полный осмотр, нет — проверю, и сразу на осмотр.       — Ясно, спасибо за всё, и, Отто, хорошего дня, — махает ладошкой Питер и выскальзывает в коридор, слыша позади аналогичное почти прощание. Всё-таки несносному злобному гению пошла работа в ВОМШПО на пользу, он стал чувствовать себя нужным и незаменимым?

Wen / 15:09 р.m.

Или новая глава в жизни?

      — Ну и где он? — нервничал Пит, всё ещё не веря, что за неделю, проведённую безвылазно на медэтаже и лабэтаже, ему разрешили выбрать того, кто его будет посещать, до окончания лечения. Волнительно до жопы, хоть на потолок лезь.       Лифт распахнулся через пару секунд, и из него вышел Сэм с фирменной улыбкой. Его взгляд сразу же остановился на фигуре, которая стояла к нему спиной в нескольких шагах. Питер видел эту нахальную и довольную лыбу, и даже было непонятно, что его так больше удивляло: его паучье зрение, охватывающее почти триста шестьдесят градусов и позволяющее видеть всё, включая самодовольную моську сзади себя, или то, как Александре был спокоен, будто не он ныл в чате полчаса назад, как скучает до безумия. Паучок резко обернулся, сталкиваясь лицом к лицу с Новой, и в следующее мгновение сжимал брюнета в объятьях.       — Тих.. Тихо, переломишь пополам, — хрипит тот, не пытаясь при этом выбраться.       — Извини, — ставит и отпускает, — соскучился.       — Мне кажется, или ты вырос? — только сейчас замечает Сэмюэль несостыковку, обнимая Паркера. Раньше он мог спокойно прилечь головой на его плечо во время объятий, а теперь его нос едва касался плеча. Он задрал голову и посмотрел на виноватый опять взгляд.       — Там не так много, как тебе кажется, — говорит Питти, уткнувшись носом в волосы Александра, и вдыхает приятный аромат шоколада, исходящий от них.       — Почему мне хочется расплакаться, — смеётся Нова, проговаривая эти слова, а после наплевав на рост, который не играет роли, встаёт на носочки. Но когда их уста должны были встретиться и спеться, как оно всегда бывает, Паучок отворачивается, и выходит засос с щекой.       — Это что такое?       — Я... Эм-х... — Пит опять отворачивается, не смотря Сэма, стирая костяшки друг о друга, пока его держали. Второму поведение первого абсолютно не заходит в радость.       — Что такого в том, что я тебя поцелую? — Сэмми слегка наклоняет голову, а затем решает воспользоваться своей излюбленной тактикой — взять на понт упрямца. — Ты стесняешься меня?       — Нет! Что ты несёшь, блин... — Паркер стукнул того кулаком по груди. — Просто мне запретили целоваться, пока не узнают, что по яду у меня!       — Вот так бы сразу, — вздыхает летун, не видя проблемы ещё потерпеть какое-то время, пока результаты не придут.       — Взял на понт? — супится Человек-Паук.       — Подтолкнул, — отвечает хитрец с примирительной улыбкой, спокойно кивая всем, кто встречается ему в коридорах. Ему также спокойно салютуют, поскольку видят его тут на практике чаще и, в принципе, тот хороший малый, всем помогает на отработках и нет.       — Да ну тебя, — фыркает младший, сразу заворачивая в нужный коридор, находившийся за постом этажа, и идя к своей палате, где прикладывает ключ-карту. — Прошу.       Питер открывает дверь в палату и пропускает вперёд брюнета, что сразу пошёл к столу, попутно снимая сумку через голову.       — Так, сначала, — Александр ставит на стол рюкзак и ставит контейнеры с едой. — С Мэй готовили, поэтому чтобы съел на ужине и это тоже       — Вы солянку приготовили?! — Паук даже решил, что ему померещилось, но нет, это не так, и глаза загорелись от счастья, пока их обладатель подпрыгнул от радости и чмокнул в щёчку зеленоглазого летуна. — Спасибо!       — Чем быстрее мы тебя поставим на ноги, тем быстрее вернёшься в строй, — хмыкает тот и добавляет: — Все успели за неделю соскучиться. Я в особенности.       — Я тоже. Что-нибудь известно о Курте? — надежда тлилась в глубине, что ему хотя бы Сэм скажет, что происходит, но нет. Ведроголовый подходит к нему, берёт его лицо и наклоняет вниз, целуя в нос.       — Я не имею права сообщать тебе что-либо о нём, Ткач. Это необходимо для сохранения твоего спокойствия, пока ты находишься на лечении. Прости.       — Ладно, проехали, забей.       — А чем у тебя пахнет так? — сразу меняет тему Нова и принюхивается, осматривая палату, а потом и человечка перед собой. Он только сейчас ощутил этот приторный запах, витающий в комнате.       — Э-э, да. Ту-ут такое дело... У меня утром брали паутину на пробу из желёз, и это от неё такая вонь.       — И с чем это связано? Ничего же серьёзного? — Сэмюэль быстро подлетает к окнам и приоткрывает ещё одну форточку. В палате просто нечем было дышать.       — Нет, и это связано с тобой...       — Со мной? Погоди. Чего? — прыснул со смеху ксандарианец, подходя обратно к Питти.       — А ты типа не понимаешь? — заводится шатен, нервничая и накручивая себя вновь. — Ты делал доклад про пауков, и там же с моей помощью указывал о возможных заигрываниях самцов и самок!       — Стоп... Что? — закрывает рот рукой и выпучивает глаза. — Это типа ты со мной...       — Не говори этого! Это случилось случайно из-за разрешения Фьюри, о котором ты вчера упоминал, ну и... — Пит тяжело вздыхает, не находя слов. А что ему ещё сказать? Что не только он сам, но и его паучья сторона без ума от Сэма Александра?       — И я в твоём логове, моя самка, так что давай. Продолжай. — ласковым голосом трактует желаемое Сэмми, укладывая Питера на кровать, и сам нависает над ним. Почему бы и не сменить атмосферу на более приятную для них двоих.       — Господи, как это звучит, — смеётся стенолаз, закрывая лицо ладонями.       — Но тебя же, получается, радиоактивная самка укусила, раз в паутину брызгаешь феромончики свои. Разве я не прав? — Искромётный целует шею Человека-Паука и оставляет первый засос, пока тот переваривает сказанное.       — Стоп, что?       — Не мне тебе объяснять, как это работает.       — Я... Я не знаю, что и сказать, — запинается Паркер, тихо ойкая из-за новых засосов. Мысли путались, не успевая то за одной темой разговора, что тут же менялась на другую.       — Ну так как? Продолжим? — вкрадчиво произносит Сэмюэль, аккуратно снимая водолазку. Аромат, наполняющий пространство, оказывал лёгкое воздействие на разум, что невозможно было уследить за поворотом не тужа. — У нас мало времени. Мы должны управиться за полчаса как-то.       — Ты серьёзно? — с лёгкой улыбкой спрашивает Питер, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, а мозги с каждым ударом словно отключались, переходя в режим экономии.. — У тебя за пол не получиться.       — Знаю, но, думаю мы управимся быстрее, если обойдёмся петтингом, — говорит Сэмюэль, наклоняясь и целуя невесома Питера в губы.

      Доктор Коннорс исчез, и его местоположение остаётся неизвестным.

Сыворотки пропали, и большинство из них пострадало при транспортировке.

Сопровождающая группа была обнаружена мёртвой.