И почему всё всегда так сложно?

Тойе Тодороки уже было два года, и он ходил по дому, изучая его. Недавно он начал пытаться говорить на японском, но непослушный язык всё ещё не хотел выговаривать что-то сложнее, чем «окасан», которое он сказал ещё три месяца назад. Сначала Никита был в ступоре по поводу незнания японского, но Рей отлично помогла ему в его изучении просто болтая по телефону рядом. Например, то, что начинается разговор с «коничива», он уже знал, но то, что «охайо» — это доброе утро, Никита понял только когда она много раз так здоровалась с кем-то только утром. В общем, все основные слова он уже знал и понимал, только не мог выговорить. Хотя, вроде бы Рей что-то говорила про учителя или репетитора по японскому… Если это и будет так, то Тойя был в предвкушении. В его арсенале был только русский и английский, и последний был всего лишь на базовом уровне, и к изучению всего нового и интересного Никита был всегда готов. Была только одна загвоздка. Как ему себя вести? Он взрослый парень в теле маленького ребенка, и было бы уж слишком большое несоответствие, если бы Никита вёл себя так, как вёл себя во взрослом теле. Благо, актерские способности у него присутствовали, до этого момента он особо не задумывался о тонкостях своего поведения. Да и с такими людьми, как Старатель, он не раз сталкивался, поэтому не нервничал в его присутствии и сохранял свой образ. Да и вообще, попаданец не очень понимал, как относиться к своим новоиспеченным родителям, потому что родители у него уже были, и мозг не хотел считать почти незнакомцев своими отцом с матерью. Максимум, на что его хватит — это лишь притворяться, что он привязан к ним и считает их таковыми. Рей год назад родила девочку, которую назвали Фуюми. Тойю ещё не подпускали к ней, и пока что ему не было понятно, как к ней относиться. Раньше он был единственным ребенком в семье, а сейчас у него уже есть сестра и скоро появятся двое братьев. Дети в младенчестве это сущий кошмар и для родителей, и для соседей, поэтому Никита раньше вдоволь настрадался от криков и плача соседских детей, просыпаясь по ночам от очередного шума. Хотя сейчас это не было проблемой — в доме Тодороки была прекрасная шумоизоляция, не позволяющая что-то услышать даже из соседней комнаты, так что от детских истерик теперь страдать не приходилось. Постепенно, но со временем он свыкся с мыслью, что теперь Никита — это Тойя, и самого Никиты больше не существует. Осознавание этого давно не приводило в ужас, и просто проносилось ветром в мыслях, как неизменимый факт. Его давно остывшее тело, скорее всего, уже в морге или в могиле, возможно, даже начало гнить, но сейчас, на это Никите было все равно. Более важными, были мысли о том, что ему делать дальше. Мир «Моей геройской академии» далеко не мирный гаремник, и даже не милая повседневность. Это — мир с героями и злодеями, драками, экшеном, супер силами, и с очень опасными личностями, которые эти супер силы используют отнюдь не во благо людей. Но на людей Никите в общем-то было бы плевать, если бы он не входил в их число. Сейчас, будучи абсолютно уязвимым и слабым, было неприятно осознавать, что в любой момент его могут убить каким-нибудь изощрённым способом, прочесть мысли, подчинить разум, стереть память, и сделать всё самое страшное, что не было подвластно людям в его прошлом мире, потому что причуды открыли людям намного больше возможностей. Но, ситуация всё же не была настолько плохой. Сейчас он — Тойя Тодороки, а в будущем злодей, известный под псевдонимом «Даби» Очень сильный злодей, с соответственно сильной причудой, и с тяжёлым прошлым. Даби стал его кумиром ещё на моменте со сценой, где тот эпично рассыпался по кусочкам, прямо перед Шотой Айзавой. Раньше, Никита много фантазировал о том, как сам бы стал таким же, как Даби. Дерзким, крутым, сильным, плюющим на мнение других и идущим наперекор правилам. С детства, он был полной противоположностью ему, и поэтому очень привязался к этому персонажу. Вырастая, он не стал ни дерзким, ни крутым, ни сильным, ни независимым от мнения других. Он скорее стал обычным, тихим человеком, который исполнил мечту родителей, поступив в медицинский, живя скучной и унылой жизнью. Единственным развлечением для него остались лишь просмотр аниме и учеба. Никита до сих пор любил строить теории и разные варианты событий, произошедших или в аниме, или в реальности. Естественно, он в подростковом возрасте также фантазировал о том, что тоже станет попаданцем в какую-нибудь вселенную, станет таинственным финальным боссом-злодеем, которого всякие герои долго будут пытаться убить, и вокруг которого будут строить много теорий. Сейчас же, попав в такое подходящее тело злодея, с сильной причудой в будущем и только перед развитием сюжета, Никита думал о своих дальнейших действиях и плане. Решив, что его мини-прогулке по дому пора заканчиваться от накатившейся на маленькие ноги усталости, Тойя неуклюже пошел к своей комнате. Простое помещение небольшого размера было обустроено в японском стиле — минималистично, но со вкусом. Стены нежно-голубого цвета, вместе с таким же потолком навевали старые детские воспоминания, и маленькая кровать с закругленными везде краями и низкими ножками — специально для детей. Рей давно приняла решение поменять кровать с высокими перегородками — Тойя спал спокойно, и теперь его сон стал комфортнее, без четырех сторон с решетками вокруг. Кроме этого, в комнате также была высокая полка с каким-то растением, развивающими книгами, и стулом для Рей, которая каждый день приходит читать своему сыну. Стоит сказать, это также многим помогло попаданцу в изучении Японского, ведь для ментально взрослого, не запомнить из раза в раз повторяющиеся слова с показываемыми картинками, было бы слишком странно. Улегшись на удобнейшую кровать из всех двух его жизней, Никита продолжил размышлять. Желанием воспроизводить ошибки и внешность Даби из канона Никита не горел, но крутым злодеем быть хотел. Всё таки, вырастая он уже понял, что на некоторых моментах поступки Даби его не очень привлекали своей импульсивностью — Никите больше по душе были продуманные и расчетливые действия. Но, очень уж его привлекал имидж и концепция злодеев и антигероев. Стоишь такой загадочный в тени, и глупые герои не могут разгадать: кто же стоит за всеми этими преступлениями? Кто этот крутой, умный, супер сильный, непобедимый, и скрывающийся злодей? Ну разве не мечта, быть таким? Для Никиты, примерно с шестилетнего возраста, как раз после разочарования в героях, это была мечта, которой не суждено сбыться. Возможно, поэтому мозг, когда ему предоставили безграничный выбор — где переродиться и кем, сразу выбрал Даби. В голове уже вырисовывался план по его становлению могущественным злодеем в тени, но была только одна загвоздка: как стать злодеем без получения шрамов по всему телу и следующей фантомной болью, после их получения? Не то, чтобы к данным следам на теле он относился, как к чему-то омерзительному — нет. Хотя, с эстетической точки зрения они тоже не привлекали. Шрамы были одной из самых отличительных признаков Даби, и поэтому его запросто узнавали, и это был огромный минус именно для Никиты, который хотел быть героем в тени. Днём обычная девочка, живущая самой обычной жизнью, а ночью супергерой? Примерно так, только не супергерой, а суперзлодей. Но вопрос все же оставался открытым. Никита не знал, как Даби стал злодеем. Он знал только про то, что Тойя Тодороки загорелся в лесу на очередной тренировке, полностью потеряв контроль над своей причудой. Сгореть заживо — это одна из самых мучительных смертей, и Никита вообще не хотел испытать это на себе. Человеческая психика — это странная и непредсказуемая вещь, поэтому он не знал, что будет с ним после этого. Глаза медленно стали слипаться, и Тойю стало ощутимо клонить в сон. Детское тело особенно неудобно тем, что различные позывы оно выполняло сразу после их доставления в мозг, и возможности не спать ночами, как он раньше частенько любил делать у Никиты не было. Долго сопротивляться так интенсивно затягивающему в сладкую грезу сну не получалось, и будущий ужасный злодей заснул. *** Рей Тодороки с недавних пор стала неведомым образом напоминать Никите его родную мать. Она также щебетала на кухне себе под нос, также нежно улыбалась ему, и также заботилась о Тойе, заставляя воспоминания из детства проноситься в его голове с лёгкой грустью. Его мама уже давно не была такой, примерно с того времени, когда Никите исполнилось тринадцать. Она внезапно решила, что её сын уже взрослый мужчина и не нуждается в заботе и любви от матери, или, может, посчитала такое странным? На самом деле, этого Никите очень не хватало весь подростковый период. Ему очень хотелось быть любимым и нужным родителям, но ни от отца, ни от матери, возможности получить это чувство не было. Сейчас же, когда Рей также вела себя с Тойей, он всё равно чувствовал себя странно. Всё-таки, психологический возраст был на двадцать лет старше его нынешнего, вести себя как ребёнок вновь не очень нравилось Никите, но приходилось. Недавно, когда он решил попробовать поменять свое поведение на более осознанное и «взрослое», что больше походило на депрессию для ребенка его возраста, то Рей почти что забила тревогу. Начав расспрашивать и допытываться вопросами о причинах его поведения, Рей быстро погасила желание Тойи быть вундеркиндом. Ощущать на себе заботу как ни крути все же было приятно, и постепенно Никита потеплел в своём сердце по отношению к ней. Если так посмотреть, то и Энджи был не так уж и плох, когда почти ничего не говорил, но, кажется, гордился им за любое, даже пустяковое достижение. Это также было непривычно для Никиты, но вызывало больше неловкость и напряжение, что, как он надеялся, не было особо заметно для кого-либо из них. Сейчас атмосфера в доме Тодороки была прямо как у обычной семьи, только с немного сдержанными родителями, которые не проявляли друг к другу особых знаков любви. Это даже было комфортно для Тойи, и определённая неловкость по отношению к его новому телу пропадала. Мягкие пряди ярко-красных волос щекотали затылок. Они уже прилично отросли, и скоро нужно будет подрезать их. Тойя подошел к зеркалу, осматривая своё отражение, будто в первый раз. Он до сих пор не привык видеть себя в зеркале. Распахнутые, обрамлённые пушистыми ресницами, большие голубые глаза, напоминающие яркую бирюзу, смотрели на него пристально, будто задумавшись о чём-то. Прямой маленький нос с нежными губами и фарфоровой кожей дополняли их, и создавали целую картину очень красивого ребенка. Сейчас он был милым, а в будущем обещал вырасти в юношу внешности точно выше средней, покоряя сердца всех дам на своем пути. Хоть он и рос медленно и даже сейчас выглядел меньше своего возраста, Никита надеялся, что в будущем это пройдёт. *** Тойя с самого утра был оживлён. Даже на завтраке, где он обычно кушал спокойно — мальчик ел второпях, будто куда-то спеша. Причиной такой энергичности, было странное предчувствие, сегодня что-то произойдёт. А что ещё могло произойти, кроме пробуждения причуды? Никита мысленно надеялся, что предчувствие не лгало, и это всё-таки случится. Он ждал целых три года и девять месяцев с самого рождения, хотя бы раз в день думая об этом. Очень уж сильно хотелось наконец опробовать причуду и ощутить себя сверхчеловеком и испытать то, чего он желал ещё с прошлой жизни, будучи подростком. После еды он сразу помчался в свою комнату, но по дороге пришлось замедлиться, потому что только что впихнутый завтрак от бега попросился наружу так же быстро, как и вошёл. Наконец, добравшись в помещение Никита решил начать с разминки. Детское тело было не особо приспособленным к какой-либо физической нагрузке, и уже на пятом приседании ноги при сгибании тряслись от усталости. На этом моменте мальчик решил закончить с разминкой. Причуда интересовала его с точки зрения физики; было интересно узнать: почему и как это вообще происходит в этом мире. И если уж при просмотре аниме Никита не задумывался об этом, оправдывая всё магией и миром аниме, то сейчас, когда он сам оказался в этом мире, и всё вокруг вполне реально, то наука определённо заслуживала отдельного изучения. Но это Тойя отложил на потом, любопытство брало верх, и эту магию хотелось уже опробовать на себе. Мальчик закрыл глаза, концентрируясь на одной руке. Он пытался вызвать в себе чувство чего-то эдакого, чего раньше никогда не испытывал. По истечении пяти минут, терпение начало заканчиваться, но Никита всё ещё ждал, усердно стараясь вызвать причуду. Однако причуда всё не хотела пробуждаться. Тойя почувствовал негодование, весь покраснел от усердия, как он наконец почувствовал тепло на руке. На ней виднелся небольшой огонёк размером со спичечный коробок, и Никита внутренне возликовал. Он появился! Огонь появился, и теперь он действительно реален! Но счастье продлилось недолго, потому что кожа не была рада огню на ней. Выдержав первое время, началось ощутимое раздражение. Мысленно прервав желание, чтобы огонь был на руке, Тойя вздохнул от облегчения, но всё равно был в приподнятом настроении. Вспомнилось, что нужно рассказать о пробуждении причуды кому-нибудь из «Родителей», чтобы зарегистрировать её. Тойя побежал на первый этаж, ища Рей или же Энджи. Изображать радость не приходилось, потому что Никита сам был искренне рад. Женщина обнаружилась на кухне, готовила что-то и напевала себе под нос. — Мама! Смотри, у меня появилась причуда! — Тойя радостно показал маленький огонёк у себя на руке, который он вызвал быстрее, чем в первый раз. Рей обернулась и удивлённо посмотрела на сына, а потом на огонь в его руке. Женщина улыбнулась и поздравила его с пробуждением своей причуды, выключая плиту, и гладя мальчика по голове. Тойя гордо стоял, принимая похвалу. — Мам, а мы пойдём к причудному доктору? — Никита не знал, как назывался человек, который регистрировал причуды. — Конечно пойдём, иди оденься, а я сейчас папе позвоню. — Рей улыбалась, беря телефон в руки, набирая номер мужа. — Хорошо! — Мальчик пошел на второй этаж к себе в комнату, собираться. Примерно через полчаса, Энджи приехал домой, и они вместе с Рей и Тойей поехали в больницу. Доктор с странными очками и стетоскопом на шее сидел в своём кресле, осматривая Тойю. На двери в кабинет было написано «Кюдай Гараки», поэтому мысленно попаданец называл его Гариком. Он не помнил никого с этим именем в каноне, так что решил, что на этого доктора не нужно обращать внимание, хоть он и был странен. Пройдя осмотр, Тойя сидел на кушетке и думал о названии его причуды. Заморачиваться и придумывать что-то новое не хотелось, поэтому он назвал так удачно вспомнившееся фанатское название «Кремация». Круто и необычно. Рей удивилась тому, что ребенок знает такие слова. — Но Тойя, почему именно так? Ты знаешь, что это слово означает? Старатель нахмурился, тоже ожидая ответ на вопрос. — Не-а, оно просто крутое! — Тойя пожал плечами и весело улыбнулся, болтая ногами в воздухе. Энджи вздохнул, и доктор Гараки вписал в компьютер название причуды, прокашлялся, привлекая внимание. — Мне жаль вам это сообщать, но тело вашего сына больше приспособлено к низким температурам, чем к высоким. Я настоятельно рекомендую вам следить за его использованием причуды и быть осторожными, потому что он может случайно ей же покалечить себя. Старатель нахмурился, переспрашивая доктора в очках. Лёгкое разочарование в голосе было отчётливо слышно всем в кабинете. — Вы серьёзно? Это какая-то ошибка, сейчас же перепроверьте! — Мужчина подошел ко столу лысого старика и заглянул в его компьютер, но увидел там тоже самое заключение врача. Семья Тодороки покинула больницу. Рей смотрела под ноги, растерянно поглядывая на мужа. Глава семейства же молча шёл, не оглядываясь на сына с женой. Никита был неприятно удивлён. Раньше он особо не обращал внимания на предысторию и недостатки тела Даби, больше концентрируясь на нужном самому себе. Будто найдя родственную душу в лице злодея, он замечал в нем лишь то, что было по душе глупому подростку. Но сейчас из глубины воспоминаний будто выплыл на поверхность этот знакомый факт: канон было не изменить, в этой вселенной не бывает сильных людей без недостатков. И сейчас Никита понял, насколько облажался, по собственной воле загнав себя в трудности. Он вполне мог бы выбрать и более спокойный мир с более амбициозным персонажем и стать великим злодеем уже там, но, как идиот, решил пройти игру на хардкорном режиме. Жаль, что прошлое было не изменить, и время никак нельзя было повернуть вспять, исправив все ошибки. Нынешнему Тойе оставалось только смириться и продолжить игру, благо плюсы всё же присутствовали. Во-первых, возможность подстроить события канона как можно выгоднее для себя, так как время до этих событий есть. Во-вторых, причуда. Пусть она и слишком сильна для мало огнеупорного тела, Тойя был уверен, что как-то это можно изменить, хотя бы просто развив эту самую огнестойкость. И, наконец, в третьих, внешность. Раньше у Никиты была самая обычная, заурядная внешность, благодаря которой он сам был для девушек просто скучным. Даже его единственный друг подтверждал этот факт, и поэтому на счете попаданца были лишь одни отношения, закончившиеся провалом. Поэтому для него было удивительно видеть в зеркале что-то настолько нереальное для него в прошлом. Возможно, на внешность влияла «анимешность» этого мира или что-то наподобие, либо раньше его просто окружали некрасивые люди, но залипать на отражение в зеркале точно не было его привычкой раньше. Но, вернувшись к его нынешней ситуации, Никите было плевать на «отца», и на то, какое мнение о нем будет у Старателя. Взрослый разум просто не нуждался в признании и уважении от кого-то, но с Рей была совсем другая ситуация. Попаданец определённо не хотел выглядеть в её глазах странным, неприятным и отталкивающим, хотя бы смотря на то, как она относилась к нему. С нежностью смотрела на своего ребёнка, когда он ел, когда произнёс первые слова, когда называл её «мамой». Никита ощущал себя самозванцем, недостойным всего этого. Он не Тойя, но и не Никита теперь. Он попаданец, действительно чужой в этом мире. Он хотел бы просто жить, но для этого нужно сначала выжить и стать сильнее. … По прибытию домой, Энджи повёл сына в тренировочный зал. — Ну же! Покажи свою причуду. — Через несколько секунд, на руке мальчика показалось пламя размером с кулак. Продержать его на руке долго не удалось, огонёк потух, и Тойя взялся за руку, зашипев от боли. Энджи хмыкнул, думая, что с этим можно попробовать поработать. — С завтрашнего дня будешь приходить сюда ровно в пять часов вечера. — Хорошо, отец. … На следующий день, Тойя пришел в назначенное место, опоздав на пару минут. Энджи уже стоял посреди неё и хмуро ждал сына. Увидев, что он прибыл, Старатель посмотрев на наручные часы и назначил сыну пробежать пять кругов по комнате. Никита был бы рад этому легкому заданию, если ли бы был в своём теле, но сейчас, будучи довольно слабым для своих лет, он вспомнил, насколько трудно будет это сделать. На четвёртом кругу по довольно большому помещению его ноги уже подкашивались и тряслись, как у оленёнка, в первый раз вставшего на ноги. Энджи молчал, смотря на страдающего сына. Он твердо стоял на своём — знал, что так будет лучше для него в будущем. Попаданец же, ковыляя последний круг, боролся с сильным желанием упасть навзничь и отдохнуть, параллельно проклиная тирана Старателя вместе со своей слабостью. Долгожданные тренировки начались. ***