Засосы прикрытые песком

Рваные выдохи и стоны смешались с ароматом трав, свеч и пара горячей воды. Белоснежные простыни, что сжимались в руках отдавали запахом чего-то чистого, но сейчас думать об этом не хотелось, ведь всё, о чем может думать Рюджин — более известная как богиня любви, веселья, радости и опьянения — Хатхор — это пальцы в ней, что своими движениями нажимают на какие-то слишком правильные точки внутри, заставляя чувствовать себя слишком хорошо. — Почему от тебя пахнет кровью? — спросила Рюджин, сжимая пальцы на ногах и хватаясь правой рукой за чужое женское плечо, пытаясь приподнять туловище, пока пальцы нависающей над ней девушкой творили самые настоящие чудеса. Наверное потому что Йеджи — богиня войны и мести — Сехмет. Из всех богов и богинь Египта, сердце Рюджин выбрало именно её, не боясь обжечься о её дыхание, что по легендам людей создает пустыни, а так же огненного характера, что одновременно заставляет трястись от страха как забитая газель и получать удовольствие от чувства того, что кто-то сильнее тебя. Лучше. Опасней. — Потому что я защищала Ра, — зацепив чужие губы в свой плен прошептала Йеджи, не стесняясь сжимать чужое бедро своей рукой, наверняка оставляя на нем следы, что исчезнут через пару часов. — Но зачем, — откинув голову назад, Хатхор закатила глаза, чувствуя как пот стекает по подбородку вниз к шее, после исследуя голую грудь, что была вся в поцелуях. — Зачем после этого приходить ко мне, — сжимая покрывало в руке, ощущая как рука Йеджи, что до этого была на бедре, перебралась к клитору, нажимая на него и массируя. — Потому что ты моё пиво с охрой, — облизнулась Сехмет, все еще чувствуя солоноватый вкус Рюджин на своих губах. Ночь каждой недели такая. Йеджи всегда приходит в спальню Рюджин, что делит ложе со своим мужем — Осирисом, чувства которого иссякли как заходящее за горизонт солнце, оставляя лишь легкую теплоту от нагретого песка. Но и та пройдёт. Осирис лишь делает вид, будто не знает о всех похождениях его жены, девушка это знает, но очень умело игнорирует. Пальцы внутри согнулись, заставляя Рюджин выплыть из своих мыслей, полностью забывая все, о чем думала до этого. Синяки, поставлены как Йеджи так и её мужем — болят когда их зажимает девушка, сама того не осознавая, иногда задевает не снятый, а лишь порванный сарафан, сделанный из легкой белой ткани. — Я должна была заплакать? — с отдышкой, иногда не сдерживая стоны, спросила Рюджин, запоминая довольно странное, но честное признание Йеджи. — Ты должна кончить, — хмыкнула девушка, массируя и так чувствительный клитор больше прежнего. Они вымотаны, что довольно удивительно для богов, но это факт. Таз начал поддаваться в сторону руки, сам насаживаясь на неё. Пальцы начали мешать, одновременно с этим выдавливая с Рюджин стоны. Наверное, будь во дворце кто-то еще, подумал бы, что девушке плохо и она умирает. В глазах взорвались звезды, спина прогнулась до заветного хруста, соприкасаясь своей грудью с чужой, а вагина начала пульсировать так сильно, что, кажется, вот-вот взорвется. Это было слишком хорошо. Йеджи посмеялась, открывая вид на клыки, что покусали каждый сантиметр кожи, и придвинулась ближе к Рюджин, снова промазывая своими губами по её, не стесняясь проходить клыками по нежной коже, оттягивая ту. Развалившись на кровати, не обращая внимания на липкость тел от пота и других вытекающих жидкостей, девушки отдыхали. Рюджин лежала на животе, положив руки под голову, пока Йеджи улеглась на спину, правую руку подложив под голову, в то время как левая выводила узоры на чужом бедре. замечая синие следы от пальцев на руке девушки. — Он опять тебя бьет? Рюджин хмыкнула, мурча при этом как кошка, ощущая приятное дыхание ветра, что охлаждает горячую и мокрую кожу. — А он когда-то прекращал? — кинув взгляд полу-закрытых глаз на Йеджи поинтересовалась она, не скрывая насмешки. Богиня войны закрыла глаза, тяжело выдыхая и пару раз ударяя чужое бедро, будто бы успокаивая девушку. Синяки, раны, ушибы и разная другая ересь пропадает через несколько часов, оставляя за собой лишь маленький шрам, что затянется уже завтра, но синяки Осириса не сходят долго. Бьет сильно, так еще и бог жизни, поэтому бывает и такое, что следы не пропадают и через три дня. След от руки, когда муж схватил её за бицепс, пытаясь повести за собой к другим пьяным богам не проходит уже четвертый день. Он не такой яркий как был, но все же виден хорошо. — Не делай глупостей, — приподнялась Рюджин, нависая над Йеджи, что лишь ухмыльнулась, приоткрывая правый глаз и встречаясь взглядом с обеспокоенной Рюджин. — Ты не должна волноваться, — успокоила девушку она, кладя руку на талию, слегка поглаживая и сжимая её. — Я не сделаю чего-то, что навредит тебе. И богиня любви верит ей. Равносильно так же как и себе.

^••^

Солнце нещадно пекло, разогревая песок в пустыне, сжигая поля с пшеницей и ячменем, заставляя людей молится Хекат — богине влаги и дождя, что сейчас полу-лежит на диване, поедая вместе с Рюджин виноград. Они лежали возле огромного входа во дворец. Мраморный дворец с огромными колонами, что находился на горе, которая касается неба, был построен богом Ра в подарок его сыну — Осирису и ели виноград, обговаривая самые свежие новости. — Говорят, мол Тот задумывается над расширением библиотеки, — задумчиво произнесла Хекат, получая заинтересованное мычание от Рюджин. — Куда еще больше? Скоро во владение Анубиса заявится с желанием построить библиотеку. — Скорее Анубис заявится к нему. Хатхор открыла рот от удивления, смотря на чернокожую девушку с ровными волосами до копчика, что были украшены разными заколками, которые больше походили на японские, нежели египетские. — Та ладно, — не поверила девушке Рюджин, наклоняясь ближе. — Он же не изменяет Инпут? — Нет конечно, — закатила глаза Хекат. — Как этой кошечке можно изменять? — И то правда. Девушки рассмеялись, однако после того, как на горизонте появилась девушка, что покрыта золотом с ног до головы, смех стих, оставляя после себя лишь послевкусие радости. Рюджин подавилась виноградом, пока Хекат вспомнила Ра. — Хекат, я думаю, тебе пора, — откашлявшись произнесла Хатхор, вставая с белоснежного дивана и идя к Йеджи, что улыбнулась, пряча окровавленное копье. Богиня дождя, не дожидаясь еще слов, быстро ушла, боясь столкнуться взглядами с Сехмет. — Ты что сделала? — со страхом спросила Рюджин, чувствуя влагу в глазах. Огромные двери распахнулись, один взгляд богини любви заставил слуг и охранников спрятаться. — Ты сделала что?! — зло повторила она, уже услышав ответ, но ей все еще кажется, что это шутка. — Убила Осириса. — Ты убила своего брата? — не веря в происходящее кричала Рюджин, пока Йеджи убирала шторами остатки крови с лица и рук. — И моего мужа?! — Бывшего. — Ты хочешь попасть под суд Маат? — Я попаду под него, но то, что я его выиграю — я более чем уверена. Рюджин открыла рот, имея желание возразить и накричать на богиню войны больше прежнего, но тут пазл сложился. Осирис избивал её, не имея никакого права, случаи насилия над богами и богинями меньше его по статусу зашкаливали, а то, что он больше пил и гулял нежели помогал людям знают все. Рука богини любви поднялась, чтобы пригладить свои черные волосы пятерней, но палец зацепился за острое украшение, с которого идёт цепочка. Наверное, Рюджин порезала палец, но на данный момент это не волновало. Нечего не говоря, девушка развернулась и пошла прямо к спальне, чувствуя спиной взгляд Йеджи, а ушами слыша, как она пошла за ней. Как только дверь за ними закрылась, Рюджин сделала глубокий вдох и выдох, успокаивая нервы и разворачиваясь к богине войны. — И где мой приз? — облизнулась Йеджи, подходя все ближе и ближе к Рюджин, совершенно не стесняясь рассматривая грудь и соски девушки, что просвечиваются за счет белого лёгкого сарафана. — Ты убила моего мужа, — все еще находясь под шоком ответила Хатхор, упираясь задницей о стол, что стоит в комнате. За ним раньше Осирис решал свои вопросы. — И теперь ты моя, — прошептала Сехмет, прикасаясь своими губами к чужим, оставляя на них легкий поцелуй, в то время как руки бесстыдно поднялись по туловищу девушки, останавливаясь в районе грудей и сжимая их, указательным и большим пальцем одновременно сжимая бусинки сосков, что уже встали. — Только моя, — шепотом продолжала она, не стесняясь целовать шею девушки, пока та, сама того не осознавая, залезла на письменный стол, садясь на него и разводя ноги. — Твоя, — ответом простонала Рюджин, когда почувствовала руку у себя между ног, что заставила её откинуть голову назад, создавая звук перебивающихся украшений на голове. Рука меж ног пролезла через тонкую ткань, отодвигая её. Когда-то Йеджи убьет её за то, что та щеголяет без нижнего белья в таком открытом платье, но это будет потом. Нащупав кончик клитора, девушка начала крутить вокруг него пальцем, чувствуя как ноги у девушки на столе начали дрожать. Обилие природной смазки создавало звук, похожее на хлюпанье, которое разносится по всей огромной комнате, в которой даже нет стекл в проходах. Рюджин начала стонать более громко, отрывая руку от стола, и, находя руку Йеджи на своей груди, сжала её, прикусывая нижнюю губу, пытаясь сдержать стоны, что точно услышал слуги. — Не стесняйся, — приказала Йеджи, прикусывая нижнюю губу девушки напротив, как только та оторвала от неё свои зубы. Хатхор поддалась этим чертовски сладким губам, впиваясь в них, позволяя Сехмет сминать свою верхнюю губу. Еще пару движений пальцами и Рюджин застонала больше прежнего в чужие губы, сжимая до посинения руку на груди и подпрыгивая на столе, кончая от пары движений богини войны. Её богини войны и мести.