Я буду ждать тебя всегда

      В свою первую заграничную командировку, местом проведения которой оказался регион под покровительством Гео Архонта, Тарталья отправлялся с тяжестью на душе. Корабль ещё не успел отойти от пристани, а он уже, вглядываясь в родные заснеженные просторы, чувствовал огромную тоску по любимой семье и стране, которой был глубоко предан.       С тех пор, однако, многое изменилось. Возвращаясь с очередной заграничной миссии, предвестник гостил дома всего пару дней, по прошествии этого срока мчась в порт, чтобы узнать о ближайшем отходе судна до Ли Юэ. Причина была проста: людей неудержимо тянет к тому, что особенно драгоценно для них. Аякс исключением не был, и если у него появлялась возможность увидеться с любимым консультантом, то он с большой радостью готов был ею воспользоваться.       Корабль медленно приближался к причалу, когда неугомонный предвестник Фатуи с громким стуком спрыгнул с его носа, спеша поскорее заключить в объятья человека, которого издалека заметил в толпе встречающих. Было раннее утро, солнце не успело ещё подняться на небосклон. Чжун Ли, зябко кутающийся в тёплый вязанный платок — один из прощальных подарков Аякса — выглядел особенно очаровательно. Частые зевки он скромно прятал за ладонью. Глаза его норовили закрыться, не в силах справиться с остаточным сонным наваждением, однако мужчина, как истинный опытный воин, по-прежнему не переставал ему сопротивляться, моргая редко и долго. Тарталья не мог сдержать глупой влюблённой улыбки, наблюдая за консультантом: говорил же в своём письме, что прибудет рано и Чжун Ли встречать его не стоит, но тот всё равно в свой заслуженный выходной встал ни свет, ни заря, чтобы поприветствовать любимого после долгой разлуки.       Заслышав стремительно приближающиеся в свою сторону шаги, Чжун Ли, однако, заметно приободрился: прищурился, пытаясь рассмотреть размытым зрением, Аякс ли это, а после, убедившись, что никому другому не может принадлежать эта всклоченная рыжая макушка, пригласительно развёл руки в стороны, доверительно улыбаясь:       — С возращением, цинцин.       Тарталья едва ли не снёс Чжун Ли с ног, однако тот, порядком привыкший к подобным пылким встречам, позволил возлюбленному слегка приподнять себя над землёй, стискивая его за широкие плечи не менее крепко, чем Аякс — мужчину за узкую талию.       — Я скучал. Очень-очень скучал, — со всей искренностью признаётся предвестник, притираясь носом о впадинку за ухом, всегда пахнущую ароматными маслами из шелковицы. Самый родной, любимый его запах.       — Я тоже, Аякс-эр, — шепчет консультант в ответ, зарываясь пальцами в рыжие вихры. Другие жители Ли Юэ, не привыкшие к публичному проявлению привязанности, поглядывают на них с осуждением. Предвестника чужое мнение никогда особенно не волновало, поэтому он позволяет себе даже больше, несколько раз целуя Чжун Ли в щёку, а тот чувствует себя слишком счастливым и расслабленным, чтобы обратить внимание на окружившие их недовольные шепотки.       Когда Аякс, не встретив сопротивления, наглеет окончательно, незаметно скользя ладонями ниже по спине консультанта, тянясь своими приоткрытыми губами к тем, что удобно оказываются напротив, Чжун Ли всё же ловко останавливает предвестника на полпути к желанной цели, аккуратно сжав за щеки. Тарталья послушно замирает, сложив губы трубочкой. Брови его обидчиво хмурятся, а глаза выражают вселенскую печаль. Консультант бархатно посмеивается над его видом, и всё же быстро примирительно чмокает, с удовлетворением заметив просвет на любимом лице.       — Дома, цинцин, дома. Ты приехал на целых две недели. У нас ещё будет время заняться всем, чем ты захочешь, — обещает Чжун Ли, — а сейчас я желаю одного: хорошенько выспаться. Поэтому давай вернёмся домой и отдохнём.       Аякс согласно кивает, с понимающим вздохом делая почтительный шажок назад. Чжун Ли, однако, не позволяет ему слишком отдалиться, удобно обнимая рукой за предплечье. Обмениваясь шутливыми фразами и новостями о последних событиях, произошедших с каждым за время разлуки, они неторопливо бредут к небольшому домику у живописного озера, окружённого рослыми деревьями гинкго.

***

      Консультант берёт несколько выходных, чтобы провести побольше времени с возлюбленным. Просыпаясь утром, они, всё ещё нежась в постели, составляют планы на каждый день: куда можно сходить развлечься, какой ресторан им стоит посетить на этот раз и прочие маленькие цели. Вместе они успевают побывать на постановке в театре, первую половину которой Аякс вдохновлённо наблюдает за светящимся восхищением от мастерства актёров лицом Чжун Ли, а вторую — бессовестно просыпает, позже давая крайне туманные ответы на вопросы о своих впечатлениях. Прогуляться по уличным магазинам, где сначала, приличий ради, консультант отказывается от любых даров, а после отходит от очередной лавки с каким-нибудь особенно ценным и дорогим камнем под нервный бубнёж пересчитывающего оставшуюся сумму наличных Аякса. Насладиться трапезой в каждом из лучших заведений Ли Юэ и полвечера проспорить, кто же готовит лучше: Тарталья свой фирменный борщ (по заверениям консультанта) или Чжун Ли свиной суп с бамбуком (по заверениям Аякса).       Один из таких походов в город приводит их в книжный магазин «Ваньвэнь». Пока консультант пытается отыскать хоть что-то, что не было ещё им прочитано — задача оказывается удивительно трудной — предвестник бесцельно шатается между многочисленных стеллажей, мельком поглядывая на обложки книг.       — Уважаемый посетитель, — вежливо обращается к нему хозяйка, заметив скучающий вид потенциального клиента, — какие у вас предпочтения в книгах? Возможно, это помогло бы мне подобрать для вас что-то.       — Ох, нет, я просто жду одного человека, — Тарталья кивает в сторону Чжун Ли, советующегося о чем-то с одной из консультанток. — Сам я не читаю.       — Совсем? — уточняет женщина, высоко подняв брови.       — Совсем, — пожав плечами, равнодушно отзывается Аякс. — Ну, если только сказки для младших или любимые стихи того самого не очень молодого человека, — вспомнив об исключениях из общего правила, со смешком добавляет он.       Чжун Ли, словно бы на расстоянии заслышав его беззлобную поддёвку, оборачивается к мужчине с немым вопросом в глазах, на что тот лишь по-лисьи хитро улыбается ему в ответ.       — Вот как, — уже намного холоднее тянет хозяйка. — В таком случае вы, возможно, заинтересуетесь брошюрами, что у нас есть. Они всего на две-три страницы и читаются легко.       Тарталья, за неимением лучшего, решает последовать её совету. Он осматривает заголовки совсем тонких журнальчиков, расположенных на отдельном столе: «Флора Ли Юэ», «Призраки склона Уван», «Психология отношений».       О, а это уже интересно.       Аякс выбирает последнюю, открывая её на случайной странице. Взгляд мужчины тут же цепляется за один из абзацев:       «Правильно подобранные обращения могут задать тон ваших отношений, — читает Аякс в короткой брошюрке. — не стоит излишне фамильярничать с партнёром, однако использовать чрезмерно официальную форму общения тоже не желательно. Вы можете попробовать обратиться к нему или ей в ласковой форме и посмотреть на реакцию, уже по результату выбирая более подходящее прозвище».       Эти несколько строчек заставляют Тарталью прийти к неожиданной мысли: разница между тем, как называет его Чжун Ли, и тем, как обращается к возлюбленному предвестник, ощутима.       Долгое время Аяксу было неприятно упоминание своего настоящего имени. Его использование возвращало мужчину к временам, когда он был пугливым и наивным ребёнком, впервые оказавшимся в Бездне и выжившим благодаря судьбоносной встрече со Скиркой, и эти воспоминания, мягко говоря, приносили ему боль ощутимую. Своё данное при рождении имя он решился раскрыть после полугода отношений с Чжун Ли, и действие это было намного более интимным, чем их первый поцелуй или раз в постели. Аякс всё равно что переложил возлюбленному в руки все свои самые потаённые страхи и неприятные воспоминания, выпятил душу ему на обозрение, и взгляд, с которым он столкнулся, был не разочарованным или брезгливым: он был понимающим и благодарным. Чжун Ли принял его тайну и пообещал её сохранить. Возможно, сказывался его внушительный жизненный опыт, но он никогда не осуждал Тарталью за любые его поступки, какими бы жестокими они ни были, принимал все его недостатки со спокойной рассудительностью и не пытался изменить. Если речь шла о Чжун Ли, нынешнем консультанте похоронного бюро, прошлом Гео Архонте, являющемся когда-то главной целью предвестника для убийства, а сейчас — заботы и любви, то он не сомневался, что чувства его взаимны.       Чжун Ли называл его Аяксом наедине, употребляя ласковое «эр». На людях использовал при обращении его звания: Тарталья или Чайльд, но в те моменты, когда чувства всё же захлёстывали его, позволял себе употребление прозвищ. Среди них были «цинцин» на родном древнем языке или более понятное и простое «дорогой», а в особенно игривом настроении «хитрый лисёнок».       В случае же с Аяксом это было исключительно официальное «сяньшэн». Конечно, не стоит забывать, что сама его интонация флиртовала, когда он называл Чжун Ли так, и всё же это формальное обращение рядом не стояло с ласковыми прозвищами, которые давал ему консультант.       Это обстоятельство погрузило Тарталью в серьёзные раздумья. Как бы он мог называть Чжун Ли? Какая-то часть его боялась, что остаточная божественная гордость Моракса не примет фамильярничества, и Чжун Ли придёт в самую настоящую ярость, если Аякс позволит себе называть его в уменьшительно-ласкательной форме. Однако другая, рискованная и постоянно гонящаяся за острыми впечатлениями его сторона заставила мужчину в который раз бросить на кон всё и посмотреть, что из этого выйдет.       Не позволяя себе слишком погружаться в переживания, он бесшумно подобрался к Чжун Ли, обняв того со спины и удобно устроив подбородок на плече. Консультант, всё ещё целиком поглощённый выбором книги, по уже выработанной привычке погладил его по голове, читая аннотацию к случайно вытянутому из общей стопки произведению.       — Что случилось, цинцин? — мягко поинтересовался он, не отрываясь от своего занятия. — Устал?       — Да, — тут же согласился Аякс. Он помолчал пару секунд, собираясь с последними силами, а после вплотную приблизился губами к уху Чжун Ли, жарко шепнув: — Баобэй, когда мы пойдём домой?       Со стуком книга выпала из внезапно ослабевших рук некогда всемогущего Архонта, на что тот даже не сразу отреагировал, резко погрузившись в незнакомое доселе человечеству измерение. Тарталья, порядком удовлетворённый его реакцией, хитро оскалился.       — Что случилось, баобэй? — елейным голоском поинтересовался он. — Устал, милый?       — Я… эм… — огромный словарный запас консультанта, кажется, исчерпался сам по себе. — Я… прошу… прошу прощения! — торопливо извинился он перед хозяйкой магазина, посматривающей на них с нескрываемым недовольством. — Тарталья, отойди, мне нужно поднять книгу с пола.       — Не хочу, — по-детски капризно ответил он. — Баобэй, разве я не намного интересней всех этих книжонок? Почему ты уделяешь больше времени им, чем мне?       — Тарталья, правда, прекращай, — при большом желании Моракс мог бы свернуть предвестнику шею, столкнувшись с незначительным, по его меркам, сопротивлением, но любовь сыграла своё, и вместо того, чтобы грубо пихнуть нахала, он принялся аккуратно, но настойчиво отводить от себя его руки. — Не здесь и не сейчас.       — Что же я сделал, милый? — актёры театра могли бы позавидовать умению Тартальи канючить подобно трёхлетнему ребёнку и производить впечатление человека абсолютно безобидного, и это при том, что он всё ещё оставался одним из самых высокопоставленных и опасных лиц преступной во многих странах группировки Фатуи. — Я просто беспокоюсь о своём золотце.       — Прекрати делать… это!       — Что «это»?       — Называть меня так. Это правда… не смешно.       Стоило Аяксу повнимательнее вглядеться в выражение лица Чжун Ли, как он тут же обомлел. Оно было залито густой краской. Брови консультанта стыдливо подрагивали, губы крепко сжались. Он выглядел крайне потерянным, будто бы столкнулся с чем-то доселе незнакомым и совершенно не понимал, как именно стоит себя вести.       — Сяньшэн, не говори мне, что у тебя никогда раньше не было ласкового прозвища, — перешёл он на более привычное обращение, чтобы успокоить возлюбленного. Тот расслабленно выдохнул, постепенно приходя в себя.       — Нет, не было, — признался он совсем тихо. — С Гуй Чжун у меня были равноправные дружеские отношения, и она не позволяла себе большего, чем называть меня «Моракс-сюном». Аждаха был по статусу едва ли не выше меня, но слишком уважал, поэтому обращался также формально. Все остальные либо слишком боялись меня, либо находились в подчинении, поэтому тоже не могли позволить себе фамильярничества.       — Тогда почему ты сам свободно обращаешься ко мне ласковыми именами?       — Не забывай, я вырастил не одно поколение, — тепло улыбнулся он. — Дети пугаются, если обращаешься к ним слишком строго. Всегда нужно использовать приставки и префиксы, чтобы они могли воспринимать тебя как доброжелательного взрослого и делиться всем, что у них на душе.       — Прости, я напугал тебя, верно? — грустно вздохнул Аякс. — Мне жаль. Я думал поддразнить сяньшэна, но не думал, что в итоге поставлю его в неловкое положение.       — Нет-нет, всё в порядке, — заверил его Чжун Ли. — Я не против, если ты попробуешь называть меня по-другому.       — Правда? — тут же оживился мужчина. С умилённой улыбкой консультант подумал, что если бы у него вправду был лисий хвост, то сейчас он счастливо метался из стороны в сторону у Аякса за спиной.       — Да. Давай для начала определим границы, и ты позволишь мне немного привыкнуть. Всё же я, как и ты, после всех прожитых лет всё ещё могу учиться чему-то новому.       Улыбка на лице Тартальи стала ещё шире. Ему было приятно, что даже такой опытный долгожитель, как Чжун Ли, мог подчерпнуть что-то новое из отношений с ним. Одновременно грустная и успокаивающая мысль, что это станет причиной, по которой бывший Архонт будет помнить его через сотни лет, даже если им всё равно придётся расстаться, пришла Тарталье на ум, но он решил не позволять своему разуму слишком в неё углубляться.       — Хорошо, тогда я хочу называть тебя «золотцем»!       — Ох, цинцин, давай обсудим это в другом месте. А книгу всё-таки придётся купить.

***

      Время стремительно утекало. Аякс оглянуться не успел, как его отпускные закончились, и из Снежной пришло известие, что Царица желает видеть предвестника как можно скорее. У Тартальи не было потребности в долгих сборах: в дальние поездки он захватывал самое необходимое, оставляя побольше места в дорожной сумке для сувениров домашним. Труднее всего было примириться с мыслью, что ему опять придётся оставить Чжун Ли на неопределённый срок, и всё общение их сведётся к редкому обмену письмами. Даже это не приносило мужчине облегчения: все послания в Фатуи тщательно проверялись, поэтому консультант, предупреждённый об этом, писал ему намного суше и холоднее, чем сам того желал. Они не могли напомнить друг другу, что очень любят и скучают, и переписка их больше походила на деловой разговор между бывшими коллегами, нежели на обмен посланиями между возлюбленными.       Из этого обстоятельства они, однако, выход найти сумели: каждый заготавливал целую стопку писем для другого, и открывали они их точно по договорённости — по одному в неделю. Конечно, эти письма не могли хранить в себе новую и интересную информацию, но в них влюблённые свободнее выражали свои чувства.       Аякс протянул Чжун Ли свои послания не ранее чем за пятнадцать минут до отхода судна от Ли Юэ. Консультант принял подаренные письма хмурясь: жест, в котором другие усмотрели бы неприязнь, но предвестник знал, что тот просто пытается скрыть душащие его эмоции. Горечь от скорого расставания, страх никогда больше не увидеться, жгучая обида на обстоятельства, из-за которых они вынуждены переживать подобные моменты раз за разом — Тарталья понимал его как никто другой.       Он заботливо приблизил расстроенного мужчину к себе, уткнув его лицо в ворот тёплой шубы, в которую решил переодеться ещё до входа во владения Крио Архонта. Чжун Ли ухватился за него со всей силы, совсем не желая отпускать.       — Прости меня, баобэй.       — Тебе не за что извиняться, — вздох, который издал консультант, подозрительно походил на всхлип. — Работа есть работа. Я не единственный твой Архонт. Я понимал это с самого начала.       — Мои преданность и сила могут принадлежать Царице, но сердце — только тебе.       Чжун Ли немного отстранился, чтобы взглянуть на Аякса, и на лице его была вымученная, но мягкая улыбка.       — Мне будет достаточно и этого.       Экипаж корабля громко оповестил, что совсем скоро судно отправляется, и Аякс, поторопленный, но всё ещё слишком жадный до всего, что касается его возлюбленного, закрыл их обоих объёмной шубой от лишних глаз, напоследок глубоко и чувственно целуя Чжун Ли.       — Я постараюсь вернуться к тебе уже в следующем месяце, поэтому дождись меня. Не позволяй молоденьким дипломатам из других стран заигрывать с собой. Если узнаю, то найду и убью каждого, — строго наказал он. Предупреждающий взор двух синих бездн мог бы напугать кого угодно, но только не консультанта, насмешливо фыркнувшего в ответ на эту угрозу.       — Зачем бы мне? Одного снежнийского любовника мне более чем достаточно. Цинцин, ты незаменим, и никакие «молоденькие дипломаты из других стран» не смогут оказать на меня схожее с твоим влияние. Я люблю тебя, дорогой.       — Я тоже тебя люблю. Сильно-сильно, — с чувством заверил Чжун Ли предвестник, — даже больше боёв и рыбалки.       — Ох, выходит, я действительно занимаю особенное место в сердце этого молодого человека, — тепло хохотнул мужчина. — Тебе правда стоит идти. Не волнуйся, цинцин, я всегда буду здесь, чтобы ждать твоего нового возвращения.       Лбы мужчин соприкоснулись, словно бы каждый пытался с помощью телепатии передать другому все накопившиеся в голове неозвученные мысли, а потом они отстранились, с неохотой отпуская крепко сцепленные ладони.       Когда корабль отплыл далеко, Чжун Ли всё ещё стоял на пристани, продолжая махать ему вслед, а Аякс оставался на корме, не отрываясь от наблюдения за стремительно уменьшающейся фигурой.