halo.

***

сказать что у меня больше нет сил - не сказать ничего. ли хисын - гордость университета, известный среди преподавателей, лучший студент на курсе, чья фотография уже который год красуется на доске почета. многие завидуют этому статусу и оценкам, бросают косые взгляды и называют везучим - но кто придумал, что мне легко? покажите мне этого гения - я взгляну ему в глаза и громко рассмеюсь прямо в лицо. на часах почти пять часов утра. очередная бессоная ночь, проведенная наедине с горящими за окном звездами и экраном ноутбука, режущим глаза ярким светом пикселей. написана лишь жалкая половина вопросов к экзамену, а остальная часть давит грузом бесконечного количества информации, которую нужно вызубрить к следующей неделе. мозг действительно плавится, отказывается работать и отчаянно кричит, сигнализируя головной болью: "я не выдерживаю". кажется, я стал одним целым с этим офисным стулом, мои локти приросли к краю стола, а в пальцы крепко-накрепко вплелась ручка. даже не разогнуться - ужасное чувство. нельзя сказать, что я так усиленно работаю ради образования. за 3 курса я успел многое осознать, сотню раз пожалеть и разочароваться в выбранной специальности. честно, меня не очень радует перспектива стать юристом или адвокатом, но пути назад уже нет. хотя, если хорошо призадуматься, чем я частенько занимаюсь в перерывах между бесконечной учебой, я понимаю, что жаловаться на свою жизнь - грех. очередная закрытая сессия и рекомендации преподавателей и декана подначивают отца высылать больше денег, а съемная квартира практически в центре Сеула - наша с ним договоренность за успехи в учебе. наверное, я могу считать себя счастливым. по крайней мере, я отчаянно стараюсь хранить своё счастье. счастье. у моего счастья длинные осветлённые волосы, которые он постоянно заправляет за ушко, самые добрые глаза, каких не видывал свет, и невероятная милая улыбка. оно живет со мной, поддерживает мои иссякшие силы и дарит веру в жизнь. моё счастье. я знаю его номер телефона наизусть и хватаюсь в ту же секунду, когда поступает звонок: - я так и знал, что ты не спишь - слышится сонный голос с другого конца провода. невозможно прочитать его эмоции - это что то между сочувствием и радостью от того, что он не один бодрствует в этой холодной ночи. - конечно нет - выдыхая, отвечаю я, - ты скоро? - ложись спать, иначе ругаться буду - конечно же, он не будет. или, может быть, поворчит на меня немного. чуть-чуть. совсем каплю, - всё, отбой! скоро буду на базе. я послушно кладу телефон на стол и вновь принимаюсь за вопросы. кажется, я уже говорил, что даже подняться не могу. пока тандем моего уставшего мозга, остатков физических и моральных сил вместе с офисным стулом еще жив, я обязан работать. я совру, если скажу, что заметил как счастье прокралось в дом. разве что, дышать неожиданно стало легче и приятнее. и вообще, с его приходом в мою жизнь, желание дышать хотя бы появилось. и жить, и подниматься каждый день с постели, хоть и не без усилий, но вставать и целовать его щеки, заряжаясь его теплотой, словно от солнечной батарейки. а потом идти и готовить ему завтрак, чтобы не растрачивал драгоценную энергию впустую, ведь я всё равно по утрам ничем кроме неё не питаюсь. бежать в университет, работать на износ, но только чтобы вернуться к нему побыстрее. и снова быть счастливым и светиться так же, как он. хотя нет. до него мне далеко. мой свет - свет ночной луны, холодный и спокойный. он же - яркое тёплое солнце, и мы не можем существовать друг без друга. кто знает, вдруг луна тоже хочет уметь согревать своим светом? давайте будем верить в то, что она старается. порой и этого достаточно. по крайней мере солнцу. и только когда горячие ладошки опускаются на мои плечи, я оживаю. этот проклятый стул с ручкой в тот же миг перестают иметь значение, когда я смотрю на него. если бы любовь можно было бы охарактеризовать как цвет, то оттенок его глаз передавал бы его точнее всех палитр на свете. с него можно рисовать произведения, шедевры, самые красивые пейзажи этой планеты, но тогда ни один художник, ни один зашедший в галерею зритель не прочувствует и не полюбит эти картины так, как могу я. уж извините, дорогие ценители искусства. его ладони, слегка помассировав мои плечи, перемещаются на лицо. даже страшно подумать, как плохо и жалко я выгляжу сейчас, но он улыбается. а затем и я. такой вот цепной механизм. химическая реакция, а его любовь - катализатор. пламя постепенно разгорается теплым розоватым цветом внутри меня, словно в пробирке. бром и алюминий вроде? я не химик, прошу меня простить. тогда, раз уж на то пошло, то алюминий здесь - он. умел бы он читать мысли, то сразу начал бы спорить. я слишком хорошо его знаю. выучил. встретил случайно, на общей конференции университетов по истории. все полтора часа вылавливал его солнечный взгляд среди сотен других, таких одинаковых и пустых. а когда вышел выступать, забыл весь текст и улыбался глупо, смущенно, потому что знал, что он смотрит. и несомненно, улыбается тоже, потому что мне было тепло. в тот же день, 20 мая, мы познакомились. я выбрал его, как книгу по обложке, как бы странно не звучало, но с таким жадным интересом вчитывался в каждую строчку его характера и жизни. потом перечитывал заново, снова и снова, находя новые смыслы и чувства у себя в черепной коробке. узнавал его каждый день, когда мы сидели на крыше летними вечерами. словно вдвоём в этом мире - солнце и луна, которые, слившись воедино в мягком поцелуе, сменяют друг друга. так мы и делали. в первый наш раз казалось, будто планеты сошли с орбит, а наш с ним свет испепелил всю землю. тогда во мне сгорело всё плохое, всё тревожное, а лучи пронзили всё тело и грели, грели. и даже когда шёл проливной дождь, раскатами гремел гром и молния украшала черное ночное небо, нам было тепло. мы сидели в обнимку в одних футболках, назло советам синоптиков. когда мой свет медленно потухал, он делился своим. отдавал всё, без остатка. после смерти матери я чувствовал, что совсем скоро солнышко может остаться без луны. но я не мог позволить ему страдать, не мог позволить ему остаться одному. я становился холоднее и холоднее с каждым днем, а он всё грел мои руки и щеки. и это помогало. я навсегда благодарен ему за это. благодарен, но злился, когда он пошёл работать. в двенадцать ночи, после учебы, официантом в ночной клуб. да, он определенно алюминий. я злюсь до сих пор, волнюсь за своё солнце смертно. оказалось, он договорился с моим отцом, а тот и совсем не против, чтобы моё личное счастье изводило себя. чертов гомофоб. уверил его, что так мне будет лучше, а солнце слепо верит. я никогда не позволю греться об его лучи тем мерзким людям. я чувствую, как они хотят обворовать его, поглотить всё тепло и забрать его улыбку, но я не позволю. я обещал, что буду хранить счастье, поэтому и не сплю ночами. поэтому пару раз вмазал дрожащими кулаками по лицу толстому мужчине, который собирался тронуть моё драгоценное сокровище, запятнать своими грязными руками и потушить звезды в его глазах. надеюсь, лежа согнувшись в луже рядом с ночным клубом, он получил сполна и понял, что ничего ему не светит. по крайней мере, моё солнце точно. моё солнце наклеивало пластыри на мои побитые костяшки и осторожно целовало разбитые губы. и щеки. и шею. и сердце. он обещал, что скоро уволится. я ему верю. перечитывая его как свою любимую книгу, я влюблялся в него еще больше. вскоре я выучил его наизусть, каждую строчку. разбудите меня в середине ночи, и я до мельчайших подробностей смогу рассказать о его тяжелом детстве, о его привычке кусать губы и обнимать одеяло во сне, и о всех видах его любимого рамёна. даже с временем точной выдержки лапши в кипятке, так, чтобы не слишком твёрдая, но и не разваренная. как он любит. - у тебя под глазами можно хранить все конспекты с нашего курса, джейки - сам не знаю, что сказал. мозг при встрече взглядом с солнцем окончательно расплавился, превратившись в лужицу. - а о твои скулы запросто порезаться - конечно, насчет конспектов я пошутил, а вот он действительно прав. за сегодняшний день во мне только две банки энергетика и зеленое яблоко. какой то скудноватый набор блюд, если честно. мне плевать, как выглядит моё тело, но его грустный взгляд и вздох я не забуду никогда. воспоминания, как он целует мои откровенно и жутко выступающие ребра, а на них остаются мокрые следы от ресниц, врезаются мне в голову по ночам. наверное, это страшно. - тогда будь осторожней, когда будешь целовать - считай, я удачно отшутился. успокоил, но только на время. когда он раскрывает рот перед тем, как прошептать снова, то я уже знаю, что он скажет. выучил его. наизусть. - завтра я готовлю тебе самый вкусный завтрак, и ты его ешь. без шуток. а иначе, я обижусь и уеду - это, конечно же, шутка, но на мгновенье мне действительно становится страшно. еще давно я видел статью о том, сколько человек сможет прожить без солнечного света. точный научный ответ я уже не помню, но точно знаю, что я и суток не протяну. буду долго плакать, а потом погасну раз и навсегда. а еще, у меня практически нет теплой одежды. в общем, никуда я его не пущу. я киваю, а он вновь улыбается. только когда его ладони покидают моё тело, я замечаю, как сильно дрожу. замечаю и осознаю, как же сильно мне было холодно без него. поднимаясь со стула, я еле держусь на ногах. посторонние бы подумали, что я зависим от каких нибудь веществ и у меня началась ломка. в этом, конечно, есть доля правды. я зависим от того, кто сейчас стоит в углу комнаты и расстегивает рубашку. о нет, кажется я сейчас ослепну. или умру от нехватки кислорода, дрожи в ногах и упаду замертво. я медленно подхожу сзади, касаюсь холодными руками его оголенных плеч и чувствую, как обжигаюсь. а он вздрагивает. с осторожностью я стягиваю рубашку и помогаю ему надеть футболку, чтобы случайно не заморозить своими ледяными руками его сердце. я боюсь этого. но даже если вдруг его сердце покроется льдом, я вылезу из кожи вон, изменю все законы физики и стану феноменом природы и всего человечества - луной, которая сможет растопить айсберги и его согреть. мою же футболку он наоборот снимает. снова возникают воспоминания о лужицах его блестящих слёз на моём теле, но они тут же растворяются, как и я сам, в его горячих поцелуях. он хватается за мои плечи и ведёт к кровати, освещая нам путь в темноте комнаты. кладёт осторожно, словно я хрустальный, а сам ложится рядом. так близко, что обжигает. берет своими ладошками мои практически окоченевшие пальцы и запускает в меня жизнь. тепло волнами проходит по каждой клеточке моего тела, проникает и загорается маленькой вспышкой изнутри. у меня слезятся глаза, возможно из-за этого? а возможно из-за того, что каждый день я делю со счастьем одну постель, один дом и одну любовь. моя любовь - шим джейк - навсегда, на веки вечные, до потери равновесия и пульса. моё счастье и моё солнце. с ним я готов сгореть дотла, а без него замерзнуть до смерти. клонит в сон, но внимание солнца важнее. мы оба достаточно согрелись, чтобы я больше не боялся снять с него футболку и касаться везде, где захочу и как хочется. кстати, вы знали, что у моего солнца прекрасный голос? вряд ли, потому что его колыбельные предназначены только для меня, и с вами я не поделюсь. его сладкими вздохами и стонами тоже. они мои. и я продолжаю его целовать, начиная с пылающих красных щек, спускаясь к шее, к его самому чувствительному месту, после сердца конечно же. мой джейк сдерживается, и я это вижу. я же его знаю. наизусть, кстати. пока обнаженное солнце дрожит в моих руках, я сцеловываю с его тела чувственные вздохи. его мешаются с моими - складывается неплохая симфония. у нас всегда всё гармонично. своими губами я покрываю его полностью, стараясь не думать об этих похотливых взглядах на его теле. я знаю, что после сегодняшней ночной смены они точно остались на нём, особенно на выточенных дугах ключиц, которые я целую жадно, пытаясь оставить след. моё. джейк мой. и никак не ваш. ни капельки. он перестает сдерживаться тогда, когда оказывается сверху на мне. открою маленький секрет - джейк тоже знает меня. я даже не сомневаюсь, что наизусть. странно, что никто из нас не учится на литератора или публициста. думаю, у нас бы хорошо вышло. хотя, я не очень то и люблю читать. джейк был исключением. он знает мои слабости. он знает, что сводит меня с ума просто своим присутствием, а когда начинает двигаться сверху, опираясь на мои плечи и целуя губы, то напряжение, даже сквозь домашние штаны, я перестаю выдерживать. когда я берусь за его бедра, чуть ближе к талии, он запрокидывает голову назад и наконец открывается мне полностью громким протяжным стоном. о да, мой любимый джейк. о нет, оказывается я и сам не сдерживаюсь. как хорошо, что по ночам люди спят и не замечают, как луна уходит с неба и проводит с солнцем такие страстные ночи. это наш маленький секрет. а еще я однажды читал, что солнце может взорваться. похоже, это происходит прямо сейчас, когда мой джейк, не сумев удержаться на дрожащих руках, падает мне на грудь и всхлипывает. от удовольствия, конечно же. плавно двигаясь сверху, он не намеренно приближает конец света для нас обоих. лично для меня он наступил тогда, когда всё те же горячие ладони накрыли меня снизу, вновь запуская волны по моему телу, пронизывающие до кончиков пальцев и звезд в глазах. и целует он там же, очень влажно, даже слишком. не видел статей о взрыве луны, но мне хватило чуть меньше двух минут, чтобы простонать сладкое "джейк-и" и кончить. даже как то стыдно. но ненадолго. на часах почти шесть. скоро солнышку пора выходить и освещать планету, но сегодня у джейка выходной. попросите чьё нибудь другое солнце. моё набирается сил, лежа на белоснежной постели, обнимая одеяло. а я обнимаю его, поглаживаю мягкие волосы, заправляя их за ушко. нежно целую в щеку, целую в шею, а он такой невинный. откуда в нём столько любви и тепла? чем я заслужил такое счастье? не знаю, но я его сохраню. пообещаю вам еще сотню, тысячу раз. расскажите своим детям, что ночью солнце никто не крадёт. оно прячется в домике у луны и набирается сил. здесь ему хорошо. я, как луна, вам гарантирую. и не волнуйтесь, солнце никогда не погаснет, а луна продолжит освещать вам путь в темноте, куда бы вы не шли. когда придет время дню и ночи сменить друг друга, два светила сольются в нежном поцелуе, и всё снова встанет на свои места. станет тепло и светло. запоют птицы и распустятся цветы. даже зимой. и, кстати, не верьте синоптикам.