Портрет

Рисование — искусство, идущее от сердца. Сердце у парня действительно большое, полное огня и страсти, и любви ему хватает на всё-всë-всë, поэтому, сколько он себя помнил, Цукаса всегда старался зарисовать, запечатлеть, всё, что ему нравилось хотя бы чуть-чуть. Увидел милых птиц во время прогулки с сестрой? Блокнот для быстрых зарисовок уже в руках. Заказ в кафе оказался ну очень уж красиво оформлен? Цукаса, глотая слюни, спешно выводил штрихи на бумажной салфетке. Заблудился, а улица, которую он видит впервые в жизни, оказалась слишком живописной? Пока сестра с его младшим искали Цукасу, он сидел и рисовал до наступления темноты. Кто-то может сказать, что Цукаса — чересчур увлечённый художник, но подобным образом он просто неосознанно хотел сохранить те мимолётные мгновения, что делали его счастливым, ведь благодаря своим рисункам, спустя какое-то время парень мог просто взглянуть на них и вспомнить те тёплые чувства, что испытал в то время, и ту любовь, что чувствовал. По причине своей большой любвеобильности, Цукаса в основном рисовал портреты людей, которых искренне любил и ценил. В немалом количестве зарисовок участвовали его сестра и его младший. На каждом из рисунков те глядели на смотрящего и счастливо улыбались. Самые лучшие из своих работ парень вешал на стенку, чтобы видеть радостные лица дорогих для себя людей как можно чаще. ...Правда, если изучить творчество Цукасы подробнее, можно заметить, что помимо этих двух, он часто рисует ещё одну любопытную личность. Симпатичный молодой человек на карандашных зарисовках парня часто глядит на зрителя слегка хитро, но тепло. В его с любовью выведенных на бумаге глазах чувствовалась эта же чистая и невинная любовь, а нарисованная мягкая улыбка заставляла сердце Цукасы приятно трепетать каждый раз при взгляде на один из портретов этого человека. Третьей постоянной моделью художника был его молодой человек, Камиширо Руи. Божественно (по нескромному мнению Цукасы) красивый (по мнению всех остальных) и изящный джентльмен. Руи был учёным, который, не под стать своей профессии, очень увлекался театром. Познакомился юноша с Цукасой на выставке, посвящённой годовщине местного театра: господин учёный пришёл туда ради культурного просвещения, господин художник — в поисках вдохновения. Подглядев за тем, как Цукаса зарисовывает костюм персонажа из известной постановки, Руи заговорил с парнем, и у них завязался диалог... Который, оглядываясь назад, кончился даже слишком удачно. Когда они начали встречаться спустя полгода общения, Цукаса словно бы расцвёл, и его родные и близкие не могли не радоваться за него тогда. Он солнечно улыбался, много размышлял о своём совместном будущем с Руи и так же много времени проводил со своим возлюбленным. И всë же, главным изменением в Цукасе было то, что он стал довольно часто рисовать Руи. С натуры и по памяти — по разному, ему как художнику было это неважно. Связано резкое увеличение количества портретов Руи на квадратный метр их квартиры было с тем, что, во-первых, он очень любил Руи, и скрашивал таким образом моменты их разлуки, когда тот был на работе, а во-вторых, у его молодого человека были очень красивые черты лица, которые было приятно выводить на бумаге, а после любоваться ими долго-долго, пока Руи с работы наконец не придёт, и к этим прелестным губам, скулам и носу можно будет прикоснуться наяву. Цукаса и Руи съехались через полтора года, когда накопили достаточно денег, занялись ремонтом своего уютного гнëздышка, и уже запланировали взять питомца из приюта. Руи сказал, хотел бы завести собаку, Цукаса — кошку. Шуточно поспорив немного, они сошлись на том, что заведут обоих, а ответственность за уход за малышами разделят на двоих. В один из солнечных дней Руи написал Цукасе, что задержится на работе, за что очень сильно извиняется, и пообещал тому выполнить любое его желание, когда он вернётся. Конечно, Цукаса расстроился, узнав, что ему придётся какое-то время побыть одному... И решил занять себя, нарисовав что-нибудь. В итоге руки сами начали выводить аккуратные черты лица Руи, его беспорядочную причёску, лебединую шею. Закончив, художник устало выдохнул, но, посмотрев на свою работу ещё раз, он нежиданно нахмурился. Что-то черты лица в этот раз вышли странные... Цукасе не хотелось оставлять эту зарисовку недоработанной, тем более, это был не просто чей-то портрет, это был портрет его Руи, поэтому он решил её перерисовать. Но перерисовать так, как хотелось бы ему, не вышло. Лицо человека на листе бумаги было достаточно симпатичным, но это был не Руи, это уж точно. Попытка. Попытка. Ещё попытка...

***

...Он сам не заметил, как увлёкся и нарисовал его ещё десять раз, но ни один из получившихся портретов не был похож на Руи. И он не понимает, почему. Руи ведь всегда так хорошо у него получался... Руки всегда словно бы сами понимали, что нужно делать! Цукаса тихо вздохнул и решил бросить взгляд на стену с рисунками, где висели несколько портретов Руи, чтобы вспомнить, как рисовал его раньше... ...Но ничего там не нашёл. Ни одного портрета Руи. На стене висели лишь рисунки с лицами сестры и младшего. Но не его любимого. Наверное, Цукаса их убрал в папку для прочих работ... Ну, либо же запихнул в один из его многочисленных блокнотов. Да, определённо!

***

«Цукаса-кун, мне очень жаль, но сегодня мне придётся задержаться на работе... Ну-ну, не расстраивайся, я обещаю исполнить твоё любое желание, когда вернусь домой. ^^»

***

Ничего не было. Страницы были вырваны, в папках лежало что угодно, но только не его портреты. Цукаса сорвался с места и побежал к мусорной корзине, стоявшей под рабочим столом. Скомканные листы бумаги, которыми корзина была полна, он разворачивал и искал, искал, искал... На одном из листов Цукаса увидел портрет кого-то, чьë лицо было яростно зарисовано ручкой так, что нельзя было различить, что было на рисунке до этого. Руки задрожали. Не вставая с пола, парень быстро взял случайный снятый лист бумаги и огрызок карандаша, и попытался нарисовать портрет снова... Но Цукаса не смог этого сделать и в этот раз. ...В какой-то момент он осознал, что совершенно не помнит лица человека, которого собирался нарисовать. . . . Минуту, а кого он вообще собирался нарисовать?..

***

«Тенма-сан, примите соболезнования от имени нашей компании... Причиной всему стал несчастный случай в лаборатории.»

***

Уже несколько месяцев старший брат Саки живёт с ней и родителями. Было довольно непривычно ухаживать за старшим братом, который в далёком прошлом ухаживал за маленькой ней, но Саки совсем не была против, даже наоборот... Тойя частенько заглядывал к ним, чтобы удостовериться в том, как брат себя чувствует... С его присутствием Саки становилось легче, и всё же, к сожалению, сильно лучше ситуацию это не делало. В один день Тойя и Саки зашли к её брату в комнату, чтобы его проведать, и увидели его сидящим на кровати с блокнотом и карандашом в руках. Девушка с парнем оказались немало удивлены: за последние несколько месяцев, что их старший отходил от произошедшего, он ни разу не садился рисовать. Словно бы полностью остыл к этому... — Братец, ты решил порисовать? А что ты будешь рисовать? Саки поставила поднос с горячим обедом на пустой рабочий стол брата, и села рядом с ним на кровати, заглядывая в его блокнот. На белоснежном листе было выполнено простейшее построение человеческой головы. — Я себя почувствовал так странно этим утром... Меня захватила мысль, будто бы я должен кого-то нарисовать... Но я совсем не помню, кого. Странно, правда? Он усмехнулся. Брат выглядел очень устало, пусть и спокойно — как и выглядел последние несколько месяцев. Совсем на себя не похож. — Полдня уже пялюсь на лист бумаги и пытаюсь вспомнить... Саки замерла, услышав это. Они с Тойей переглянулись, и последний покачал головой, глядя на девушку серьёзно и слегка печально. — ...Может, нарисуешь кого-нибудь из знакомых? Меня или Тойю, например. Мы будем очень рады этому. Услышав это, брат Саки буквально загорелся. Его глаза заблестели, а сам он с восторгом оглядел своих родных, будто бы парень вновь увидел свет в кромешной темноте. — ...Какая хорошая идея! Сейчас же сяду вас рисовать! Может, вы хотите попозировать для меня? Девушка покачала головой и натянула улыбку на своё лицо, несмотря на то, что внутри чувствовала себя гадко. Единственное, что её сдерживало сейчас — счастливое лицо брата, такое редкое сокровище ныне. — Я бы с радостью, но у меня и Тойи ещё есть дела! Давай в следующий раз, хорошо, братец? Он кивнул согласно, и с большим интересом приступил к рисованию. Тем временем, на дрожащих ногах Саки вышла за дверь вместе с Тойей, скатилась по стене... И заплакала. Парень сел рядом и обнял её, пока сам прожигал взглядом пустоту. Врач запретил им показывать Цукасе один-единственный портрет Руи, что случайно сохранился у девушки.