Тошик

Первая скрипка школы. Она такая нежная, словно музыка Чайковского, её улыбка остаётся в памяти навсегда у каждого, кто её увидит. Каштановые волосы девушки падают на небольшую грудь. Глаза. Такие тёмно-карие, как горький шоколад. Вот-вот утонешь в их горечи. В Антона прилетает бумажка и заставляет перестать грезить о Полине. Он хмуро ищет того, кто отправил этот чёртов комок. Судя по злорадной ухмылке Ромы — это он и есть. На бумаге большими буквами написано «Лошара». Подождите, Пятифана действительно это забавит? Неужели он думает, что это слово выведет Петрова на эмоции? Наивный. — Тоха, че молчишь? Струсил что ли? — где-то в другом углу класса послышался противный хохот. Это Бяша. Ещё один сукин сын. — Струсил! Отвечаю, на! — Ничего я не струсил. Просто я умнее вас и предпочитаю… — тут в класс входит она. Самое прекрасное создание на всей земле… Полина! А за ней Катя. Её злостная усмешка с лица никогда не слезает. — Привет-привет! У меня для вас новость! — Смирнова поправила короткую юбочку и бантик, сдерживающий туго вплетённые волосы в косу. — Валяй, на, — крикнул Бяша. — Вчера видела, как наш Петров с деревом болтал! — раздался смех. Похуже Бяшиного. Намного хуже. Противный такой, заливистый. — И целовался! Да-да-да! — Катенька, милая, зачем же ты его клевещешь? — вступилась Морозова. На сердце мальчишки сразу стало тепло и уютно. Главное, что она за него. — Клевещу? — Катерина схватилась за сердце и сделала вид, что находится в полнейшем шоке. — Не клеве… клева… Ну вы поняли! Не это она никого! — воскликнул Ромка. Ну да, они же оба с Катенькой змеи, плюющиеся своим ядом на постоянной основе, почему бы не помочь своим, верно? — Ты серьёзно веришь, что я целовался с деревом?! — наконец, вступает в конфликт Антон и вскакивает из-за стола. — Ещё как верю, блять. А чё, может, этим деревом вообще была твоя Полиночка, — мальчишки загоготали, как и Смирнова, а Полина потупила взгляд в пол и явно пыталась не расплакаться, пока её щёки покрылись румянцем. — Ах ты гад! Как ты смеешь?! — ярость закипела в крови юноши, который никогда не любил вступать в ссоры, драться, обзываться и кричать. Петров с рыком накидывается на Пятифана и начинает его колотить. Он не видит, куда бьёт, главное, что бьёт. — Ты ёбнулся?! — взревел Роман и оттолкнул одноклассника. Затем с новыми силами напал на него с кулаками. Тоша бил по спине, по плечам, один раз ударил в скулу, даже по коленям ударил! А вот ему досталось больше. Очки его сломались, в одном глазу горел фиолетовый фингал, плечо словно отваливалось от боли, из носа текла кровь, про пресс и речи не идёт — ходить с выпрямленной спиной почти невозможно. Мальчишек разнял охранник, позванный учительницей, которая вовремя подошла. Оба были отправлены домой, а Тошика было разрешено проводить Полине. Они шли в полной тишине, никто не говорил ни слова. Но потом Морозова всё же тихо начала: — Антон, спасибо тебе за то, что заступился. За меня ещё никто не дрался, — щёки её снова порозовели, но явно не от мороза, стоявшего в их поселении уже месяц. Тёмный зимний вечер окутал ребят полностью. Дорогу можно было различать только с помощью фонарей. — Не за что. А какого чёрта Пятифан тебя оскорбляет? Это немыслимо! Я хочу ему ещё хорошенько врезать. — Не надо. Он всё-таки дерётся дольше тебя и может нанести серьёзные раны, Тошик. От того, как она его назвала, в травмированном животе запорхали бабочки. «Тошик»… — Ты права. Но ведь нельзя оставлять его безнаказанным! — Мы что-нибудь придумаем, — в это время они подошли к дому Петрова. — Зайдёшь? Родителей дома нет. Они мне говорили, что будут сегодня по магазинам шастать. — Зайду, — ответила Полина. Они сидят в его комнате. В проигрывателе крутится пластинка, тихо играет музыка. Девушка обрабатывает парнишке раны. Только перекисью и йодом — как умеет. Он же не сводит с неё глаз. В конце концов, Полина это замечает и прекращает свои действия. — Что? — с улыбкой спросила она. — Ничего. Ты очень красивая, — осмеливается сказать Антон. — Ты тоже очень красивый, — её лицо начинает медленно риближаться к нему. — Даже с фингалом? — Даже с фингалом. Так выглядишь мужественнее, — они посмеялись и тут же девушка аккуратно дотронулась своими губами до его. Петров опешил на секунду, но в тот же момент обнял Морозову и чуть вытянул губы. В этот зимний вечер первый поцелуй случился не только у парочки добродушных и честных ребят, но и у парочки змей, плюющихся своим ядом на постоянной основе.