Мои любимые истории.

Персонажи: Псковский, Новгородский, Тверской, Смоленский. Примечание: Время действия - 12-ый век. - Последнее время Псков какой-то... нервный. Не находишь?- поинтересовался Смоленское княжество, задумчиво почесывая себе затылок стрелой. Поле боя, на котором они стояли, уже давно пропиталось кровью. Рядовое сражение со слишком борзыми соседями растянулось на несколько часов, но ничего особенного в нем не было. На земле валялись трупы, истекающие кровью. Выжившие воины уже отошли к лесу, где у них был лагерь, но три небольшие фигурки пока не торопились уходить. Впрочем, две из них были бы рады, но ждали третьего участника недоразговора. - Разве?.. Ты с чего взял?- Тверь поправил кольчугу, глядя на стоящую чуть поодаль фигуру брата. С рук его красивыми каплями текла кровь, мечи все были испачканы так, что легче было сделать новые, нежели оттирать эти. Рядом с ним зашевелился один из врагов, видимо, не желающий умирать до конца. Светловолосый паренек удивленно покосился на него, а потом воткнул в горло меч, поворачивая его и резко выдергивая. Предсмертно булькнула кровь в горле, и труп окончательно затих. - Да знаешь, есть причины,- хмыкнул Смоленщина, убирая стрелу обратно в колчан за спиной. Псков обернулся на них, прокручивая легкие парные мечи в руках и засовывая в ножны, даже не потрудившись вытереть кровь. - Опять болтаете о всякой ерунде?- поинтересовался он вполне дружелюбно для человека с руками по локоть в чужой крови,- Киевского не видели? Чего-то он давно не едет... - Ага. Он обещал мне телегу еды за то, что я прыгнул на стол посреди приема послов из Ливонии!- вспомнил Тверь, который за еду, тем более за ту, которую не часто увидишь у них тут, на Севере, вдали от центра, готов был на любую глупость. А вот ливонские послы особо не обрадовались, когда на них полетели фрагменты обеда и бокалы с медом. - Может он как раз из-за этого к нам и не едет, а?- фыркнул Смоленщина, брезгливо уворачиваясь от руки Пскова и поправляя свой плащ. Пачкаться он не любил, собственно, поэтому и стрелял из лука. Все лучше, чем лезть в самую гущу. Задавят еще. - Вряд ли,- задумчиво протянул Тверь. Псков хмыкнул. Он не очень-то сильно любил зазнававшегося иногда Киевского, но уважал его и принимал, как главного. Как того, кому действительно можно было быть главным. Поэтому и волновался, почему он не едет к ним так давно, хотя постоянно обещается. К лагерю воинов-победителей подъехала лошадь, поднимая клубы пыли. Подошедшие к кульминации спора о том, стоило ли Твери прыгать прямо на блюдо с горячей подливой, а оттуда в заботливые объятия князя Киевского, братья удивленно переглянулись. С лошади слез гонец с красивым и большим свитком в руках, а за ним оказался еще один гость. Не очень высокий, примерно такого же роста, как и Псков, в шлеме и с искрящимися золотыми глазами. - Указ князя Киевского!- с выражением начал гонец. И поинтересовался уже не так возвышенно,- Где тут у вас Княжества Псковское, Смоленское и Тверское? Псков вытер ладони о собственный плащ, тоже не отличающийся чистотой после боя, и вышел вперед, поднимая голову, чтобы видеть взрослого. - Ну мы тут. А вы тут что забыли?- спрашивал он как бы у человека, но глаза его косились на приехавшего и только слезшего с лошади желтоглазого. - Мы с указом,- разъяснил гонец,- "Сим указом Новгород нынче объявляется представителем интересов Киева на Севере. Будучи второй столицей нашего государства, его земли будут увеличены за счет Княжества Псковского." За сим все. Князь Киевский и лично Киев,- гонец размотал свиток до конца,- А нет, не все... "Псков прошу, слушайся Новгорода во всех его решениях и подчиняйся ему, как подчинялся ты мне. Твой друг Киевский." Все, теперь точно все. Около леса наступило затишье. Воины молча сидели, ожидая, пока уедут высокопоставленные лица, чтобы можно было не ограничивать себя в выражениях. Псков молчал, обдумывая тот факт, не спит ли он. Тверь огорчался, что приехал не Киевский. Смоленщина плавно подходил к Пскову, потому что примерно представлял, что будет. Новгородский сиял улыбкой во все зубы. Гонец сворачивал свиток. - Представитель, значит... Увеличены за счет Княжества Псковского... Слушаться его...- сиплым шепотом повторял Псков себе под нос. Тихо звякнула сталь вытаскиваемых из ножен мечей, обагренных чужой кровью. Смоленщина подумал и отступил назад. Не так уж и дорог ему Новгородский, чтобы соваться под руку взбешенному Пскову. - Я сегодня лично убил сотню людей. Сотню врагов. Думаешь, еще на одного сил не хватит?!- мечи проскользили в миллиметре от головы Новгородского, который каким-то чудом успел уклонится от мощного удара. Гонец побледнел, воины сзади привстали, но потом сели обратно. Мешать ссорящимся воплощениям никто никогда не хотел. Они хоть и ростом с ребенка, только силы в них больше, чем в любом из взрослых. И опыта тоже. - Успокойся, Псков, все уже решено и...- попытался мягким и приятным голосом успокоить его желтоглазый новоявленный правитель. - Умри, холера!!- не желал успокаиваться Псков. Следующий удар все же достиг цели и, если бы не шлем, у второй столицы земель русских стало бы на полголовы меньше. А так сталь лезвия проскользнула по шлему и сорвалась. - Псков, ты его убьешь!- возмутился Тверь. На его ладонях уже появились небольшие зеленые огоньки магии. Псковщина молча махнул в его сторону мечом. - Не лезь. А то и тебя убью,- холодно приказал он. Тверь поднял руки и отошел подальше. Ему жить хотелось пока что. Новгородский достал свой меч, не такой легкий, как у Пскова, двуручный, мощный и тяжелый. Ему драться не очень хотелось. - Я думал, ты признаешь Киевского главным, и слушаешься его приказов,- осуждающе покачал головой желтоглазый, поправляя шлем получше. - Его. Но не тебя,- новый удар, и клинки скрещиваются. С одной стороны полыхающие яростью фиолетовые глаза, а с другой спокойные и уверенные в себе желтые. - Я твой старший брат,- заметил Новгородский, отбрасывая от себя клинки и отходя в сторону. - Ты мне не брат,- фыркнул Псков. Один удар, второй, третий - все натыкались на чужой меч, который в последние моменты, но везде успевал защитить хозяина. Но Псковское княжество сдаваться не собирался. Он любил свободу, независимость, одиночество, и хоть и сотрудничал с братьями, и признавал главным Киевского, но полностью зависеть от чужого решения чужого ему человека не желал. Насколько бы важен и крут этот чужой человек ни был. Но бой затягивался. Оба парня прекрасно дрались, оба владели мечами, но победить никто не мог. Нападал почти всегда Псков, поэтому постепенно он начал задыхаться, ведь даже не успел нормально отдохнуть от предыдущего боя, на котором его тоже потрепали. Новгородский перестал пытаться его успокоить словами, все свое внимание уделив на защиту от ударов двойными мечами. - Ты меня уже бесишь...- Псков сплюнул кровь на землю. Кончик меча Новгорода рассек ему губу, теперь по подбородку текла кровь. Тверь молча восхищался филигранностью боя. Смоленщина делал это не молча. - Либо ты сам уходишь... Либо мне придется огорчить Киевского ответным известием о твоей смерти...- вокруг фигуры Псковского медленно стало появляться темно-фиолетовое пламя. Огоньки пламени плясали по плечам и волосам, медленно окутывая лезвия мечей. И такой же всесжигающий огонь бушевал в глазах Псковского. - Ух ты...- Новгородский машинально отступил. Когда ему в Киеве почетно присвоили все земли Пскова, он не понимал, что это будет так сложно. Конечно, после церемонии Киевский отвел его в сторонку и шепотом сказал, что "Псковский, он парень крайне вспыльчивый, но сильный, и постоянно становится сильнее. Если бы он правда хотел, то смог бы победить многих. Недавно я слышал, что в время боя он... Ну, как бы тебе сказать... Помнишь кипящую кровь? Во-от...". Не совсем понятно, сумбурно, но Киевского потом отвлекли, и снова встретится не удалось. Новгородский знал, что такое "кипящая кровь" или как еще говорили, "горящий в крови и глазах огонь". Но думал, что только сильные воины, такие как он, Киевский и кто-то подобный им, могут так делать. Но не хулиганистый северянин с наглым взглядом. - Ты меня взбесил,- с полубезумной улыбкой шепнул Псковский, весь окутанный огнем, который заставлял траву, по которой он шел, обугливаться и медленно умирать. Но больше всего этого огня было на мечах. Стали практически не было видно. Удар был сильным, даже слишком. Новгородский едва успел подставить меч, но из-за силы удара, просел, едва не упав. Фиолетовое пламя обожгло лицо, на мгновение показалось, что все силы из тела кто-то выпивает, не оставляя совсем ничего. Но все же мечи соскользнули вбок, а Псков, влекомый собственной массой тела, упал на траву. Меч Новгородского с печальным звоном сломался. Осколки посыпались на траву. Желтоглазый победитель удивленно посмотрел на рукоять и обломки стали в руке. А потом перевел взгляд на упавшего соперника. Пскову было плохо. Его трясло, как в лихорадке, а руки подгибались так, что он даже не мог перевернуться на спину и сесть. Из губы текла кровь, заполняя рот, но сил сплюнуть не было. Впервые его довели до настолько сильной ярости, выразившейся в бушующем пожаре. Его опыт владения огнем в крови был все еще слишком мал. Изо рта и из носа струйками бежала кровь. - Никогда не иди на поводу гнева. Иначе последствия будут печальны,- покачал головой Новгородский, сжимая кулаки, чтобы никто не видел подрагивающих рук,- С этого дня ты подчиняешься мне. Все мои решения ты должен неукоснительно исполнять и принимать. Тех, кого я назначу, ты не можешь изгнать. Все решения относительно твоих дел отныне принимает мое Вече. - Чтоб ты сдох,- шепнул Псков, кое-как переворачиваясь на спину и сплевывая кровь на траву. Окровавленная и дрожащая рука проигравшего кое-как поднялась в воздух,- Помоги подняться, пес новгородский...