Мои любимые истории.

Персонажи: Псковский, Новгородский. Примечание: Время действия - современность. - Хватит так ужасно вести себя на людях. Некоторые боятся, что ты меня убьешь. - Пусть боятся... Участь людей - бояться,- с умным видом протянул Псковский, стягивая с себя звенящую металлом кольчугу и с облегчением выдыхая. Таскать на себе несколько килограммов железа раньше было привычным, а вот теперь казалось затруднительным. Или это из-за того, что в детстве кольчуги были меньше раз в пять?.. - Мы в современном мире и уже давно не зависим друг от друга,- покачал головой Новгородский, развязывая льняные веревочки, удерживающие части брони на нем, позволяя металлу провиснуть и частично даже упасть на пол. - Но ты продолжаешь меня учить,- ехидно подметил Псковский, оттягивая ворот обычной хлопковой рубашки и не спеша ее снимать, наслаждаясь прикосновением натурального волокна к вспотевшей коже. - Кто виноват, что ты никак не выучишься,- холодно отозвался Новгородский, стягивая с себя чужую одежду и надевая свою рубашку, белую и официальную, принимаясь застегивать пуговицы. Младший показал ему язык, пользуясь тем, что его не видят. - Но все же не стоит пытаться ударить меня так, чтобы я умер. Доспехи и мечи старые, они на твою мощь не рассчитаны,- сообщил Новгородский, поворачиваясь на брата и серьезно хмуря брови, застегивая рубашку и поправляя ее. Теперь он выглядел как образцовый паинька и постоянный посетитель библиотеки и спортзала одновременно. Псковский же в необъятной и мешковатой хлопковой рубахе на размер больше и с заправленными в сапоги штанах напоминал выходца из прошлого. - Да ладно тебе. Ты ж мой брат, зачем мне тебя убивать?- хихикнул Псковщина, делая быстрый шаг вперед и ловя брата за шею, обнимая одной рукой и наклоняя ниже. Новгородский шумно выдохнул. - Действительно, зачем...- пробурчал он, а уши парня отчего-то немного покраснели. Псковский растрепал приглаженную шевелюру брата и задумчиво посмотрел на потолок. - Что-то я устал. Покатай меня на спинке,- предложил он. Новгородский подавился удивлением и воздухом, закашлявшись. Псковщина довольно фыркнул, удовлетворенный реакцией на собственные слова. - Да ты весишь, как бык,- возмущенно-удивленно сообщил Новгородский, отойдя от шока от такого предложения. - Да ладно тебе, я легкий!- отмахнулся Псковский и, пользуясь тем, что брат был более менее наклонен, легко запрыгнул тому на спину, обнимая ногами за талию и укладывая собственный подбородок ему на макушку. Никак такого не ожидавший Новгородский прогнулся, опираясь на вовремя отставленную ногу. - Бычара, сле-е-езь...- прохрипел он, пытаясь как-то столкнуть с себя больно уж наглого братца, но тот крепко сжал его талию ногами, немного даже придушивая. Благо, живя в нескольких километрах от города, нельзя было не накачать себе ноги. - Ну ты же не откажешь мне...- смешливо, но тщательно пародируя капризную интонацию, попросил Псковщина.- Ну бра-а-атик... - Тебе тысяча лет, слезай...- уже с гораздо большим сомнением попросил Новгородский. Был за ним такой грешок: прощать Псковскому все, если тот назовет его в открытую братом. Потому что такое было очень редко. - Дава-ай, не упрямься,- пнул его младший наглый брат, удобно устраиваясь и обнимая старшего за шею. Новгородский вздохнул и, выпрямившись более менее, пошел к выходу из комнаты, в которой их попросили снять с себя весь одолженный для представления на празднике инвентарь. Псковский довольно щурился и болтал ногами, глядя на мир с позиции хитрого наездника. - С последнего раза ты потолстел...- пробурчал себе под нос Новгородский. Раньше так кончались любые драки Псковского. Который просто не мог себе позволить проиграть и бился до последнего, изнывая и от усталости, и от ран в практически незащищенном теле, но побеждая. И после битвы его, окровавленного и уставшего, Новгородский нес на своей спине обратно в лагерь, чтобы брата подлечили. Иногда он был в сознании, иногда вырубался, но каждый такой раз оставлял странный осадок: наполовину из обиды и злости на наглость младшего, который должен был подчиняться, а наполовину из братской любви и какого-то приятного осознания своего участия в чужой судьбе. - Не трать дыхание на разговоры, а неси. Впереди лестница,- распорядился хитрый парень, дергая брата за волосы и поворачивая его голову в сторону названного объекта арт-искусства. Новгородский тихо взвыл, вздохнул поглубже и, поправив сползшего немного вниз Псковского, пошел дальше. А что еще делать?.. Это семья.