Мои любимые истории.

Персонажи: Владимирский. Примечание: Время действия - современность. Рассказ является сонгфиком, для атмосферы рекомендуется к прослушиванию -

蓮 // LEN – Safe & Sound (RUS)

- Закрой глаза, уже расцвел закат...- тихие слова пролились над рекой, петляющей между зелеными холмами. Белые маленькие церквушки отражались в неспокойной речной воде, а над головой изредка вскрикивали ласточки. Вечер накатывал по-летнему постепенно, отбирая у мира яркие краски и даруя свои - темные, синие, с кроваво-красными проблесками от медленно закатывающегося солнца. Зеленые холмы казались особенно яркими, а длинные тени от церквей прятали тонкие березки. Небольшая фигура на крутом берегу сидела, обнимая колени и глядя на воды реки. Машина, на которой он приехал сюда, стояла на небольшой парковке около храма, так что можно было не торопиться с отъездом. Владимирский вздохнул, укладывая подбородок на колени и глядя вдаль, в сторону яркого, но мрачного заката. Ветер налетел теплым и нежным порывом, растрепывая аккуратно подстриженные волосы и длинную траву. Солнце редкими лучами оглаживало сидящую фигуру, а деревья качались, заставляя блики на воде мерцать и переливаться. Сидеть одному было не так весело, но и звать кого-то казалось неправильным. Шумно вздохнув, Владимирский покосился на пустое место рядом с собой. Здесь мог бы сидеть брат. Непослушные светлые волосы, темно-зеленые глаза, громкий смех и шутки. Они были странными, когда были вместе, но неполноценными, если раздельно. Брат мог вырасти сильным, смелым. Мог начать увлекаться чем-то, и тогда они с удовольствием делали бы это вместе. Какие-то безрассудные вещи, на которые Владимирский не решился бы сам. Но брата нет. Он просто исчез в какой-то момент, растворился в этих лесах, церквях и городах. Оставил и ведь даже не спросил, нужно ли это самому Владимирскому. Только помахал рукой и исчез в закатных лучах солнца. Шмыгнув носом и сжав посильнее кулак, чтобы ногти вонзились в руку, парень перевел взгляд на реку. Солнце окончательно спряталось за дальние леса и холмы, окрашивая небо в светло-голубой на западе и глубокий синий на востоке. Каждый закат заставляет что-то внутри уже давно не израненного сердца обрываться. Владимирский всхлипнул и уткнулся лицом в колени, сворачиваясь в клубочек, прячась от мира, ветра и летнего вечера. - Мои слова от боли защитят...- пролетел над рекой и церковью хрипловатый голос, а теплый порыв ветра погладил растрепанные каштановые волосы, утешая и подбадривая. Брат хоть и умер, исчезнув, но все равно оставался рядом.