Займёмся английским?

— Какого чёрта?!.. — Ын Хёк ударяется о матрас кровати спиной, закрывая глаза лишь на секунду, и ощущает на себе вес чужого тела почти сразу же. Чужая широкая ладонь давит на грудь, не давая двинуться. При желании Ын Хёк мог бы в любой момент вырваться, но игривая и властная улыбка на губах До Хвы отбивает всякое желание. — Мне надоело. Под предлогом помощи с английским До Хва позвал Ын Хёка к себе домой. Три часа вникал в темы и делал задания, стараясь незаметно пялиться на друга: на его идеальный профиль, сосредоточенный взгляд тёмных глаз, расслабленные губы, которые тот иногда поджимал, сомневаясь в ответе. Но на самом деле До Хва просто устал ждать, когда этот дурак заметит явный интерес в его глазах. Когда перестанет воспринимать его подкаты шуточными, а прикосновения — простыми дружескими. Иногда казалось, будто он всё знает, но только притворяется, не желая рушить их отношения. И вот сейчас До Хва решил, что станет разрушителем. Ладонь скользит под ткань футболки, проходясь по прессу, пока губы невольно растягиваются в улыбке: конечно, в мыслях он сравнивал себя с Ын Хёком. — Пэк До Хва, — парень перехватывает руку, скользнувшую до ремня джинсов, и серьёзно смотрит в глаза напротив, ещё надеясь всё остановить. Но До Хва, ждавший этого так долго, не собирается останавливаться. Зря проторчал в ванной половину утра, что ли? Он скидывает свою домашнюю кофту, оставаясь только в шортах. Довольно свободных, но Ын Хёк всё равно мог увидеть явное возбуждение. Парень тяжело сглатывает. До Хва перехватывает его ладонь, кладя на своё бедро, и, словно повинуясь приказам, Ын Хёк проводит по нему вверх, задирая ткань шорт. Он не помнит, как оказался абсолютно голым, а выражение лица До Хвы с закатившимися от удовольствия глазами стало самым сексуальным зрелищем в его жизни. Его мокрые от смазки пальцы скользят внутри его же тела. Закусывая губу, старается насадиться глубже, и Ын Хёку кажется, что До Хва искренне наслаждается этим. Член дрогнул, заинтересованно прижимаясь к животу, что не осталось без внимания. Парень на нём улыбается, вытаскивая пальцы и капая смазкой на чужое колено. Внутри неправильное ощущение пустоты. — Надеюсь, ты не девственник, — ухмыляется До Хва, направляя одетый в презерватив член Ын Хёка в себя. Промахивается специально, пропуская чужой орган по ложбинке между ягодицами. Наигранно удовлетворённо вздыхает. — Придурок, — тот приподнимает чужое тело, а после давит на бёдра, принуждая принять себя полностью прямо сейчас, и До Хва стонет, выгибая спину. Снизу слышится хлюпающий звук. До Хва мягкий и горячий внутри, хотя то же самое можно сказать и о любом другом человеке. Ын Хёк проводит одной ладонью по его боку, помогая насадиться, а второй сжимает задницу, закусывая губу, только бы не застонать от ощущения нежности и мягкости кожи. Фигура у парня действительно была безупречной: не зря столько агентств хотело завербовать его в айдолы. Ын Хёк не может оторвать взгляд: в этом освещении, с таким выражением лица, оседлав его член, До Хва выглядел до безумия эротично. Не сдержавшись и скинув чужую руку с груди, он поднялся, кусая До Хву за шею и слыша сдавленный вздох. Зализывает укус, целует выше — около впадинки под подбородком; кусает за мочку и снова спускается к основанию шеи. Откровенные стоны льются прямо Ын Хёку в ухо, от чего сдерживаться становится невозможно. Толкается глубже, получая отдачу в виде сладких вздохов, поцелуев в плечо и сжавшихся на спине пальцев. До Хва чувственный любовник, к нему хочется прикасаться, ласкать, целовать, мять мягкие зоны ладонями. Он почти порывается перевернуть их обоих, когда До Хва снова прижимает его к кровати, давя на грудь. — Ко Ын Хёк, ты не замечал или притворялся? — в глазах Ын Хёка мгновенное понимание, которое поначалу он пытается скрыть. До Хва останавливается, удобно устраиваясь на чужих бёдрах, хотя так хочется продолжить, снова почувствовать, как твёрдый ствол скользит по мягким стенкам, упирается в простату. Коварно улыбается. — Притворялся, — отводит взгляд Ын Хёк, порываясь толкнуться снова в чужую тесноту. Обиженный на такой ответ, До Хва всё же начинает двигаться снова, вскоре доводя их обоих до пика. Хотя, всё же стоит признать, что кончил он благодаря довольно интимному прикосновению к бёдрам. Ын Хёк как-то по-особенному любовно оставляет поцелуи на подрагивающих плечах, проводит ладонями по груди и гладит волосы на затылке. Нежась на белых простынях, До Хва наблюдает, как собирает свои вещи Ын Хёк. — Так просто уйдёшь? — парень смотрит на него непонимающе, замирая полу-боком. До Хва думает, что у него очень красивая задница. — А чего ты хочешь от меня? — Обнимашек? Ванильных поцелуев и свиданок в кафе? — он хмурится, перебирает варианты, накручивая локон волос на палец. — Идиот, — усмехается Ын Хёк и натягивает футболку. — И твой член, — игривая улыбка растягивается на губах, До Хва перекидывает ногу через одеяло, прогибаясь в спине. Ын Хёк сглатывает, отворачиваясь. — В любом случае, спасибо, что помог с английским. Пообедаешь со мной? Он смотрит в светлые глаза, слишком хитрые, чтобы верить в добрые намерения. Смотрит и не может отказать.