Тебе не видно – и ладно, но я улыбаюсь

Аль-Хайтам почувствовал неладное еще тогда, когда хлопнула входная дверь и в гостиной появилась лохматая макушка соседа. Кавех, держа в руках тубус, какие-то документы и чертежи на ватманах, вообще непонятно, как он всё это умудрился донести до дома, шлепает босыми ногами в сторону кабинета и сваливает на общий стол, чтобы потом вернуться в гостиную и встать напротив соседа. — Хайтам, — начинает он, но Аль-Хайтам его быстро обрывает. — Нет. — Я еще ничего не успел предложить! — возмущенно, визгливым тоном. — Я заранее не согласен, — Хайтам — сама невозмутимость, даже от книги не отрывается, перелистывает страничку. — Нет, я уверен, тебе понравится, — рука ложится поверх тома, Кавех пробегает взглядом по названию: что-то про пустынные языки; и опускает его, заставляя собеседника посмотреть наверх. — Ладно, что же это? — О, я сегодня удачно заключил сделку и думаю, что заслужил награду, — всё та же рука мягко обхватывает двумя пальцами подбородок и поднимает. Изумрудные глаза сужаются. Неужели Кавех опять просит об этом?.. Вроде в прошлый раз он смирился с мыслью об отказе, но вот, снова стоит здесь и умоляет взглядом. — Пожалуйста, рухи. — Нет, Кавех, я не буду садиться тебе на лицо. С разочарованным стоном Кавех падает на колени перед тахтой, прикрывая лицо ладонями. Вновь провал. Хайтам хмыкает и возвращается к чтению, но такую возможность ему дают ненадолго. — Ну, почему ты такой? — Какой? — Упрямый, напыщенный, — Кавех бьется лбом об мягкую обивку дивана. — Что тебе будет? Неужели ты стесняешься? Или настолько боишься ранить свое хрупкое эго? — Хайтам красноречиво молчит. — Я понимаю, ты привык быть в активной роли и, возможно, ты считаешь унизительным быть пассивом, но… — Я так не считаю. — Но в этом нет ничего плохого и это не сделает тебя менее мужественным. Я люблю твой член, но я также люблю твои потрясающие бедра и ужасно желаю доставить тебе удовольствие, — глаза Кавеха широкие и молящие, как у котенка, у которого отнимают последнюю еду. — Новые ощущения, все дела, из твоей консервативной задницы скоро посыплется песок, а из моей диарея, я, блин, хочу разнообразия и вообще это неуважительно ко мне, потому что… — Ладно-ладно, я согласен, — отвечает Аль-Хайтам, сам от себя этого не ожидая, и, оставляя закладку, убирает книгу на стол. -… И ты чёрствый, и… Стоп, что? Кавех резко вскакивает с пола и неверяще пялится на своего возлюбленного. Он только что разрешил то, о чем Кавех молит уже месяц? Тактика «задолбать, чтобы у него уже не было выбора» действительно сработала? Кавех моргает, его алые глаза будто становятся ярче, наполняются страстью, а сам он уже готов наброситься на Хайтама, но тот его останавливает рукой в грудь. — Я в душ. А ты подготовься. Кавех кивает как болванчик и поворачивается, чтобы проводить фигуру соседа взглядом, останавливаясь на упругой заднице, с которой скоро окажется очень близко. То ли от нахлынувшего возбуждения, то ли от сухого воздуха Кавех облизывает потрескавшиеся губы и сам направляется в спальню, по дороге снимая с себя многочисленные украшения и плащ. Там он раздевается до белья, бережно убирая одежду на место, подготавливает смазку на всякий случай. А потом валится на кровать, закрывает лицо ладонями и радостно катается по матрасу, сминая шелковые простыни. Да, да, да! Он смог уговорить Хайтама, его упрямого, несгибаемого Хайтама, который наотрез отказывался даже от намеков попробовать сменить позиции. Кавеху определенно нравился их секс, но он не соврал, когда сказал, что хочет внести что-то новое. Потому что при взгляде на упругие ягодицы слюна сама собой текла изо рта. Ну как тут удержаться? — Если бы не знал, чем мы сейчас займемся, то сказал, что ты радуешься как ребенок, — Аль-Хайтам появляется в дверях. От него немного слышен запах геля с пряностями, а от кожи исходит пар. Он не стал одеваться, лишь повязал полотенце на бедра. Кавех садится на кровати, совершенно не пытаясь скрыть хищную улыбку в предвкушении, и поманивает его пальцем. — А я действительно очень-очень рад. Хайтам подходит ближе, останавливается между опущенных на пол ног Кавеха и замирает в нерешительности. Его рука скользит по лохматому от катания затылку, светлые пряди спутались между собой, но их обладателя это не волновало. Кавех притягивает возлюбленного за талию ближе, сминает пальцами бока, а губами очерчивает кубики пресса, как делал множество раз, но никогда не устанет повторять. Ладони опускаются ниже, развязывают полотенце, оно мокрой тряпкой падает на пол, совершенно забытое. Перед лицом Кавеха встающий член с красной головкой и он опять же не может себя удержать. Поцелуи спускаются с живота на пах, огибая самое важное, красным пятном выделяется укус на тазовой косточке. Аль-Хайтам нетерпеливо ведет бедрами, утыкаясь членом в щеку Кавеха, размазывает естественную смазку. — Ты поиздеваться надо мной решил? На удивление Кавех, тот самый, что никогда не затыкает рот, лишь бы последнее слово осталось за ним, молчит и открывает этот рот только для того, чтобы впустить внутрь горячую головку и обласкать языком, поднимая глаза наверх. Руки Кавеха уже на чужих ягодицах, блаженно мнут, касаются дырочки, но пока играючи. Убедившись в том, что Хайтам теперь полностью возбужден, и будучи уверенным в своем стояке, Кавех отстраняется с характерным хлюпом и падает назад на подушки. — Добро пожаловать, ваше место готово, — он указывает на свое лицо. Хайтам тушуется, мнется все также у кровати в неуверенности, но он уже согласился на это, назад дороги нет, поэтому забирается на мягкий матрас, острые колени так и тонут в нем. — Как мне лучше..? — Мхм, повернись задом, да, вот так. Аль-Хайтам замер, держа бедра над чужой грудью, бешено вздымающейся. Ноги немного дрожат от волнения, в чем он, конечно, никогда не признается, а руки упираются по обе стороны от тела под собой. — Ну и что это такое? Ты долго будешь медлить? — не дожидаясь ответа, Кавех сам обхватывает его бедра и тянет на себя. Хайтам непроизвольно сжимается, за что получает укус в ягодицу. — Расслабься, Архонтов ради. — Не упоминай их в постели, — возражает хриплым голосом Хайтам, но все же пытается повиноваться и сам опускает свой зад на чужое лицо, при этом продолжая держать свой вес на ногах. — В чем дело? — рычит Кавех от негодования. — Я попросил сесть, не надо витать где-то надо мной. Просто сядь. Как на стул. И не волнуйся… Возможно, Аль-Хайтам хотел поскорее заткнуть любовника, потому что он никак не помогал своей пламенной речью, поэтому окончательно опускает свои бедра, позволяя ногам расслабиться. Кавех крепко цепляется за него руками и довольно мычит. Именно этого он хотел. Аль-Хайтам поначалу ничего не чувствует, только себя безнадежно тупым, потому что в самом деле он сидел на лице своего возлюбленного, и в какой-то момент, несмотря на цепкие пальцы, сжимающие его ноги до красных пятен, он даже думал подняться и все прекратить, но Кавех касается его языком и Хайтам задерживает дыхание. Это странно. Но в этом определенно что-то есть. Горячий язык обводит дырочку, обильно смачивает слюной. Хайтам сжимает кулаки на чужой груди, задевая пирсинг сосков, и Кавех под ним охает, обдавая прохладным воздухом. А потом его юркий язык попадает внутрь и Хайтам теряется. Это необычно, но этого мало. Он немного качает бедрами, призывая к активным действиям, и Кавех отвечает, кладет руку на его член и дрочит в такт движениям языка. Хайтам прячет лицо, взмокший лоб и красные от смущения уши под челкой, опустив голову вниз. Кавех же ощущает себя прекрасно, он думает, что попал в рай, потому что не может иначе объяснить свое ликование. Ему горячо, влажно, что слюни стекают по щекам, немного не хватает воздуха, но это только больше возбуждает и определенно того стоит. Мощные ноги сжимают его голову, он готов кончить только от этого, мнет мышцы большими ладонями и очень жалеет, что не посадил возлюбленного на себя раньше. Вдалбливаясь языком в теплое нутро, он чувствует, как сводит собственный живот от отсутствия стимуляции, но игнорирует это чувство, лишь отпускает чужой член, чтобы протолкнуть руку между их телами и на пробу толкнуться двумя пальцами. Аль-Хайтам, кажется, всхлипывает от неожиданности. Немного поискать подушечками нужную точку и вот он уже выгибает спину от удовольствия, больше насаживаясь. Кавех разводит пальцы на манер ножниц и возвращает язык в растянутую дырочку. Чувствует, как рука Хайтама путается в его волосах, чтобы прижать ближе, почувствовать больше. — Каве, п-подожди, — Хайтам старается выровнять дыхание и показать, что это не волнует его настолько, но у него плохо получается. — Я сейчас кончу. Еще рано. С некой долей разочарования Кавех отрывается от своего занятия, и Хайтам соскальзывает с его лица, рядом на постель. Кавех сыто улыбается, как кот, наевшийся сметаны, вытирает слюну с подбородка внешней стороной ладони. От его довольного страстного взгляда Хайтам, казалось бы непоколебимый, еще больше смущается. — Понравилось, рухи? — Кавех мурлычет. — Нужен перерыв или продолжим? — Продолжим, — хрипло. Кавех в ответ хлопает себя по бедрам, на его белье выделяется бугор, пачкая черную ткань смазкой. Кавех смотрит озорно, мол, ты далеко зашел, разве ты остановишься сейчас. Хайтам качает головой и Кавех очень рад, что в первую секунду неправильно понял этот жест. — Нет, меня ноги не держат, — он выпрямил их, чувствуя легкую дрожь. — Как скажешь, хабиби. Кавех нависает над ним и его сразу прижимают ближе, он тычет носом в шею, целует за ухом, зная, что это чувствительное место, и сильными руками разводит затекшие ноги в стороны, чтобы удобно устроиться между ними. — Каве, давай, можно. Зеленый свет. Он, не спеша, вставляет в растянутый анус свой пульсирующий от возбуждения член. И оба блаженно замирают. Хайтам обнимает Кавеха за плечи, стискивает талию своими коленями и кивает, показывая, что он может двигаться. Кавех начинает с медленных, глубоких толчков, задевая простату, от чего возлюбленный царапает его спину короткими ногтями и открывает рот в немом стоне, глаза закатываются. Найдя заветную точку, Кавех ускоряет темп и сам жмется к Хайтаму, близко-близко, сплетаясь с ним всеми конечностями, будто хочет соединиться в единое целое. Кавех знает, что Хайтам не любит засосы на своем теле и долго ворчит по утрам, если находит хотя бы один, даже на внутренней части бедра, потому что уверен, что это всего лишь детская забава и собственнические замашки, поэтому сам лишь может оставить следы от укусов или пальцев. Но Кавех ужасно любил засосы на его бледной от малого нахождения на солнце коже, он мог часами рассматривать их, водить и нажимать пальцами, даже если Хайтам недовольно бубнит под ухом, но он точно не разбирается в искусстве. А Кавех — знаток красоты, он знает, что Хайтам весь красивый, но сейчас со взмокшей челкой, дрожащий от возбуждения и от того, настолько ему хорошо и приятно, он был в разы красивее. И Кавех не может отказать себе в еще одном безобидном удовольствии. Он оставляет метки под челюстью, на кадыке и между ключиц, облизывая зеленый камушек микродермала. Хайтам не сможет спрятать их все под своей одеждой и даже не будет сильно пытаться, от чего Кавех только упивается восторгом. Хайтам скулит ему на ухо и сжимает внутри, поэтому Кавех все понимает. Ему хватает сделать пару движений на члене, чтобы возлюбленный с громким стоном кончил, откидывая голову назад. Кавех никогда не слышал от него таких прекрасных стонов. Он ускоряет свой темп, чувствуя скорую разрядку, и Хайтам постанывает от сверхстимуляции, так и не придя в себя. Кавех закусывает губу, приподнимается, чтобы вбиться глубже, и кончает внутрь, падая обратно на тело любимого, утыкаясь лбом в грудь. Когда он только успел и её пометить? Кавех делает вдох-выдох и вытаскивает член. Из пульсирующей дырочки вытекает сперма по бедрам, Кавех завороженно касается ее пальцами, мягко проникает внутрь, ощущая обжигающее тепло. Когда Хайтам придет в себя, он точно будет ругаться за это. А потом, ворча, пойдет вымывать сперму из задницы. Кавех так и видел это перед глазами. А пока этого не произошло, он в порыве нежности наклоняется к любимому лицу и покрывает его поцелуями, в перерывах щепча слова любви. В нос. «Люблю». В щеку. «Люблю». В прикрытые веки. «Люблю». В взмокший лоб. «Люблю, люблю, люблю». — Каве, — наконец, подает голос Хайтам, приоткрывая глаза. — Я тоже тебя люблю, но твой язык был в моей заднице, и если ты сейчас не помоешь рот с мылом, то спать будешь на диване. Кавех заливается смехом, но послушно идет в ванную, потому что знает, что Хайтам свою угрозу исполнит. И потом еще несколько дней будет уклоняться от поцелуев. Поэтому он тщательно чистит рот зубной щеткой, мочит полотенце, чтобы вытереть им уставшего возлюбленного, и бежит обратно в спальню с острым желанием поскорее прижаться к чужим губам, которые улыбаются ему в ответ.