Сакура и Саске застряли в прошлом.

Следующее утро выдалось пасмурным и холодным, словно отражая тяжесть, поселившуюся в душе Сакуры. Медицинская палатка, обычно хранящая в себе запахи трав и болеутоляющих мазей, сегодня давала ощутить медное дыхание боли и страха. Раненые воины, чьи тела были изуродованы шрамами и покрыты запекшейся кровью, лежали на импровизированных носилках из грубо сколоченных досок и неотбеленного полотна. Они прибыли час назад, когда при патруле границы подверглись внезапному нападению со стороны клана Учиха. Нападавшие передали послание, содержащее вызов на бой. И лишь один воин, целым и невредимым, привёл своих товарищей. В других точках также были зафиксированы нападения на отряды Сенджу. Одна из помощниц, клановая целительница, обратилась к Сакуре: — Сакура-сан, справитесь ли вы с ранеными в одиночку? Может быть, следует позвать Хашираму-доно? — Не стоит, я сама позабочусь о раненых, исцелю их! И не нужно звать Хашираму. У него и без того достаточно дел… Присутствующие обменялись недоуменными взглядами, удивлённые подобным высказыванием девушки. Сакура приступила к осмотру раненых воинов, начав срочное лечение. Будучи молодой, но уже опытной медиком, на удивление окружающих, она методично работала, её тонкие пальцы ловко справлялись со всем, в чем обычно было задействовано несколько человек. Но даже в этом ритмичном танце между жизнью и смертью, её сердце билось неровно, отягощённое чувством вины. Каждый шов, каждая перевязка — попытка искупить свою вину, каждая спасённая жизнь — маленькая победа над собственным отчаянием. Внезапно в палатке появилась фигура Тобирамы. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было не лучше, а глаза, несмотря на изнуренность, блестели опасной решимостью. За ним следовали несколько шиноби, осторожно поддерживающих своих раненых товарищей. Тишину, прерываемую лишь стонами людей, находящихся в агонии, и тихим, почти шёпотом, голосом Сакуры, рассек тяжёлый скрип входного полотна палатки. Воздух словно сгустился, все кто мог, посмотрели на вошедшего. Сакура отложила инструменты, заметив его. Её тон, несмотря на внутреннее напряжение и сосредоточенность на ранениях, оставался спокойным и безэмоциональным. — Положите их сюда. Я осмотрю каждого по степени ранения, — чётко сказала она, указывая на свободные места на полу. Она старалась не выдать волнения, зная лучше многих кто перед ней стоит. Тобирама молча кивнул, разрешив своим воинам аккуратно разместить раненых. Его взгляд пронзительно и остро, подобно клинку, следил за каждым движением Сакуры. Он в данный момент оценивал её скорость, точность и эффективность производимой работы, словно видел ее в первый раз. Ничего личного, лишь сухая оценка. И конечно Сакура чувствовала на себе тяжесть этого взгляда — взгляд человека, который видел её насквозь, проникая в её сомнения все глубже. Это был взгляд, не оставляющий места для слабости. — Если вы продолжите так смотреть, что-то может пойти не так, — наконец осмелилась она сказать, то, что думала, даже не подняв голову. — Это угроза? — давление в виде ки усилилось, где-то неподалеку застонал раненый. — Нет, предупреждение, — подняв голову и дерзко заглянув Второму в лицо, ответила Сакура. — Если вы не прекратите, то кому-то я не успею оказать помощь и погибших станет больше, чем можно было бы допустить. Куноичи пришлось опустить взгляд, потому что раненый под ее руками завозился, хотя она могла делать две и даже три вещи одновременно, но нельзя было показаться слабой перед ним, показать, что он еще как может давить на нее. Но взгляд и то напряжение, которого ей хотелось бы избежать, пришло вместе с Тобирамой. На лбу выступала уже не первая испарина, но в этот раз от пристального чужого внимания. …И боязни, что вот-вот и она обязательно ошибется перед ним. Она использовала различные методы лечения на которые только была способна, комбинировала такие приемы и старалась сосредоточится только на этом. — Так и будете стоять и просто смотреть? — Запретишь мне стоять и смотреть? — надменно уточнил возвышающийся над ней Сенджу. — После того, что произошло? — А что мне оставалось делать? — не выдержала Сакура, прикрикнув. Стоявшие на посту полевого госпиталя шиноби, оборачиваются на нее напряженно и бдительно, бегло, с опаской посматривая на брата главы. Сакура применяла новые методы обезболивания, разработанные ею лично, которые были подогнаны именно под это время, без элементарных капельниц и уколов. Она как могла давила в себе всю эмоциональность. Тобирама наблюдал за ней, с каждой минутой всё пристальнее, его настороженность не ослабевала. — Рассказать все сразу нам разумеется, — тоном взрослого ребенку пояснил Тобирама. — Возможно именно это и дало бы нам меньше потерь и больше преимущества. Он помнил все её прошлые неудачи и разочарования, все допущенные ошибки. Каждый удачный шов не укреплял его веру в неё, каждая неуверенность заставляла сомневаться в этой неудачливой путешественнице едва ли не больше. Он видел её руки, ловкие и не дрожащие, и чувствовал, что она действительно старается сделать всё возможное, что бы он не стал бы испытывать по отношению к ней неприязнь или отторжение. — Как у вас все просто! — возмутилась он себе под нос, но точно была уверена, что нужный человек услышал ее. — Как будто вы не больше меня понимаете что случится, что время и пространство, а так же вытекающие в последствии парадоксы, это не просто игры, вроде отправился на день назад, прожил так, как хотелось. Это же даже не одна эпоха, а десятки! А вы, Тобирама, смотрите на меня так, словно не вы а действительно я создала эти техники. Сакура, чувствуя на себе его взгляд, старалась не распалятся сильнее, но тщетно. — Скажи я вам раньше — и что, вы бы сразу побежали мирный договор подписывать? — Разумеется нет, — процедил прищурившись он. Его явно выводила из себя внезапная перемена поведения из кроткой овечки в бушующую львицу. — Ну да, конечно! — фыркнула Сакура. — Простите, забыла, что вы были самым ярым учихонена-… Куноичи вынуждают замолкнуть. Лицо Тобирамы оказывается достаточно близко, чтобы в малиновых радужках Сакура рассмотрела бешенство. Оказывается, пока она совсем не поднимала на мужчину взгляда, того захлестывали противоречивые эмоции. Ей приходится отнять руки от больного, послушно замереть, пока Сенджу едва сдерживался, пока лезвие куная обжигало ее тонкую беззащитную кожу на шее. — Сакура, — он шумно дышал, в глазах его застыло что-то ледяное и пугающее ее до морозной паники. Двое патрульных как-то сами исчезают из палатки, отмечает она периферийным зрением. — Мы можем продолжить этот разговор в моем кабинете, как только я буду свободен? — она молчит, но не от того, что вопрос мог быть и риторическим, а от того, как от чужого давления у нее чуть не буквально немеет тело. — Ну? Сакура моргает, наконец через силу кивает. — Отлично, — он ловко отправил кунай в подсумок, распрямляясь. — Тогда и поговорим о многом; и о тебе и обо мне, если пожелаешь. Ну а пока будь добра, займись лечением, — он окинул ее на последок с ног до головы и скрылся снаружи палатки, отдавая кому-то приказ. Сакура сжала подрагивающие кончики пальцев к кулаки и упрямо посмотрела туда, где фигура Тобирамы скрылась за тентом. — Останься здесь и оказывай ей помощь, — обратился Сенджу к охраннику. — Но следи за каждым её шагом. Обо всём подозрительном докладывай немедленно, а лучше пресекай на корню сразу же. Сакура выдохнула и продолжила работу. Теперь, когда часть напряжения спала, она могла сосредоточиться, хотя теперь этому наоборот стали еще больше мешать ее мысли, навалившиеся всем скопом.

***

Тобирама, пробираясь по лесным тропам, бросил мимолетный взгляд на своего брата. Внутри Хаширамы кипела неустанная борьба, вызванная встречей с Мадарой. Стало ясно, что избежать этого сражения не удастся — сегодня всё окончательно решится сегодня и повлияет не только на сильнейшие кланы, но и на весь мир шиноби. Солнце было скрыто за тёмными тучами, предвещавшими грозу. Хаширама молчал. Тобирама чувствовал чуть не кожей, как брат колебался между долгом и дружбой. Необходимость защитить своих близких и нежелание навредить человеку, который когда-то был ему дорог, — всего два пути. Братья Сенджу достигли поляны, где их уже дожидался Мадара. Ветер трепал его длинные чёрные волосы, а в глазах горел огонь ненависти и непоколебимости. Первым нарушил молчание Мадара, его голос прозвучал резко и холодно: — Хаширама! — разнеслось по округе. — Ты пришел со своим братом, но где же та розоволосая девчонка? Неужели она не осмелилась появиться перед мной, какая жалость! Пора научиться отвечать за свои поступки, так ей и передай. Рядом с ним стоял Саске, наблюдая за всем молча и издалека особенно походя на Изуну, так что можно было решить что младший брат главы Учих был вполне здоров. Хаширама шагнул вперед, скорбь и сожаление читались на дне его карих глаз. — Это было недоразумение, она не желала причинить вреда Изуне, — произнес он. Мадара презрительно усмехнулся, сощурил глаза. — Недоразумение? Ты оправдываешь её? Она даже не принадлежит к Сенджу! Что она с тобой сделала, что введешься на ее уловки, Хаширама? В любом случае, тебе и твоему клану придется отвечать за то, что вы сотворили. Тобирама шагнул вперед, но брат его придержал за плечо, продолжая убеждать Мадару: — Мадара, ты слеп от ненависти. Ты видишь врагов там, где их нет. Мы не ищем войны, но ты словно хочешь этого. Ты забываешь, скольких наших женщин оставил без мужей, братьев и сыновей! — Как скажешь. И Мадара рванул вперёд, атакуя первым. Так началась битва. Мокутон Хаширамы схлестнулся с яростным катоном Мадары. Тобирама ловко маневрировал между ними, поддерживая брата и не позволяя Мадаре захватить инициативу. Саске тоже не медлил и напал на младшего Сенджу. Тобирама парировал атаки Саске, оценивая его способности. Учиха был силен и способен, но оказался недостаточно быстрым и опытным для Сенджу. С помощью техники летящего бога грома он стремительно перемещался по полю боя из одного места в другое, вводя противника в замешательство. Удары сотрясали землю, а техники разрушали всё вокруг. Хаширама все еще пытался достучаться до друга, призывая его остановиться, но Мадара был непреклонен и желал не смотря ни на что, лишь одного — жажды мести. Тобирама замечал, как атаки брата слабели все больше, по мере того как душевные терзания заставляли его силу понизиться едва не до минимума, необходимого для защиты. Он понимал, что Хаширама может биться на полную, но от ненужных эмоций не делал этого. Тобирама решил сделать шаг сам — за брата. Он был готов на всё ради защиты родного человека и клана. Применяя технику телесного мерцания, он оказался рядом с Мадарой, готовясь нанести решающий удар. Саске попытался его остановить, но было слишком поздно. Клинок Тобирамы успел пронзить Мадару пока тот сам был отвлечен схваткой, но в тот же миг Саске, активировал Чидори и нанёс удар в спину Сенджу, сумевшему подобраться со спины.

***

Слова Тобирамы не давали Сакуре покоя. Она переходила от одного раненого к другому, словно танцуя в этом балете боли и надежды. Её руки порхали над ранами, накладывая швы, промывая и обрабатывая порезы. Она говорила с ранеными тихим, успокаивающим голосом, стараясь вселить в них надежду и облегчить их страдания. Воин Тобирамы, назначенный приглядывать за ней, молча наблюдал за ней. Сакура чувствовала его плавающий взгляд, но не обращала на него внимания, полностью уйдя в работу. Время пролетало стремительно и его не хватало что бы быть везде и сразу. Ей и правда не хватала пара свободных рук. Но наконец Сакура вышла на свежий воздух, распрямив спину и вдохнув полные лёгкие, чувствуя как тело ломит от усталости. Но в её душе плескалось тихое удовлетворение — она сделала всё, что было в ее возможностях. Неожиданно до её слуха донеслись обрывки разговора проходивших мимо воинов. — Слышал, глава с братом собираются сразиться с двумя Учиха, один из которых тот ненормальный глава их, учихопридурков? — Да, что-то подобное говорили. Вроде там еще и какой-то юный Учиха, кажется, Изуна с ним будет. — Правда? Интересно, что там будет. — Можешь сам посмотреть, если интересно. — Хм… Нет, пожалуй, лучше останусь здесь. Они же отправились на юг к тому же, а мне туда вообще соваться не охота, — с этими словами солдаты продолжили свой путь, пока наконец их голоса не затихли вдали. Тем не менее, Сакура успела понять нужную информацию. Ей стало любопытно узнать, кто этот молодой Учиха. Если Изуна ранен, он должен находиться в постели. Неужели это Саске?.. Решение созрело мгновенно — она должна отправиться туда. Но сначала необходимо избавиться от следящего за ней воина. Куноичи подошла к охраннику, и, как можно тише сообщила, что отлучиться нужно срочно, прямо сейчас по личным делам, в которых мужчинам учувствовать не нужно и лучше вообще не знать. Воин внимательно посмотрел на неё, пока она и так и сяк извивалась перед ним, не зная, как еще лучше можно это сказать, и после секундного размышления, наконец кивнул, что-то там для себя решив. — Идём, покажу где здесь уборная. Сакура последовала за воином, попутно отмечая расположение палаток и тропинок. Ей необходимо было осуществить план быстрого незаметного побега как только она избавится от чужого внимания. Когда они подошли к небольшому шатру, отдаленно напоминавшему уборную, Сакура обернулась к воину с лёгким благодарным поклоном. — Спасибо, дальше я сама. Постараюсь побыстрее. Воин кивнул, не подозревая о её истинных намерениях, а Сакура вошла в палатку, задержалась там на пару мгновений, создавая клона-двойника, а затем бесшумно выскользнула через заднюю сторону тента, растворившись в тени деревьев. Клон же, покинув уборную, послушно последовал за воином обратно в палату. Сакура двигалась быстро и бесшумно, словно тень, направляясь в сторону, где разгоралась битва. Любопытство и беспокойство гнали её вперёд, заставляя забыть об усталости. Ей необходимо было увидеть Саске, убедиться, что с ним всё в порядке. И если это действительно он… она должна была быть рядом.

***

Тобирама застонал от острой боли, накатившей оглушающей волной по телу: незнакомая техника пронзила его броню. Он отшатнулся от Мадары, едва удерживаясь на ногах, как лезвие меча полоснуло его по ребрам вновь. Хаширама, увидев смертоносную опасность, нависшую над братом, сначала застыл, а затем его охватила ярость. Одним ударом он откинул Мадару назад, в вглубь леса, и не теряя ни секунды, бросился к Тобираме, но путь ему преградил огненный снаряд, принадлежащий молодому Учихе. Мадара, опершись о дерево, с презрением взирал на происходящее. Саске стоял рядом с ним, готовый снова атаковать Сенджу. — Глупцы! Неужели вы наивно полагали, что сможете одолеть нас? — прорычал Мадара, его голос был полон неприкрытой ненависти. —Ты ошибаешься!.. — прозвучал мелодичный женский голос. — Шаннаро! И в тот же миг мощный удар обрушился на землю, посылая в сторону Мадары и Саске разрушительную волну энергии. Появление Сакуры было неожиданным, в её глазах горел боевой огонь. Она понимала, что времени в обрез, и действовать нужно незамедлительно. Куноичи приблизилась к Тобираме и активировав Бьякуго, она начала высвобождать колоссальное количество чакры, концентрируя её в руках и направляя на тело мужчины на ранение. —Хаширама-сама, идите! — крикнула Сакура, её голос был уверенным. — Я справлюсь с этим и вылечу Тобираму. — Ты уверена? — с сомнением посмотрел на нее. — Ты ведь только из госпиталя? — Я справлюсь, не сомневайтесь. Поскольку Учихи ждать их не собирались, то уже готовили техники. Хаширама посмотрел на еще бледное лицо брата, который по природе своей был таким, но сейчас вообще не имел на лице кажется ни кровинки. — Тобирама, как ты? Альбинос тряхнул головой, сплюнул красную слюну на землю и не меняя холодного взгляда, посмотрел в ответ из-под лба на старшего: — Просто иди и прикончи их. И он пошел, перед этим посмотрев на брата очень серьезно и пристально, словно они между собой в это мгновение дали друг другу обещания. Один не посмеет помереть, а другой не проиграет. Сакура, не теряя ни мгновения, приложила ладони к телу Тобирамы. Её чакра начала взаимодействовать сначала с его сильными чакроканалами, затем с клетками регенерации, так что вскоре, всего через секунду, рана задымилась и стала затягиваться изнутри. — Что ты здесь делаешь? Тобирама был ранен, но выдержка у него была поразительная, пока его печень чуть не была видна из-под доспехов невооруженным глазом. И в таком состоянии он что, собирался ее допрашивать? — Жизнь вам спасаю, если не заметили, — на лбу у нее проступил пот. Сенджу тоже было больше не до разговоров. Это было не легко, отнюдь. Навязчивое совмещение двух жизненных энергий, пусть и схожих по принадлежности к стихиям, но совершенно разное по плотности и насыщенности. К тому же, она безклановая, что добавляло сложностей в соприкосновении, пока одно вытесняло другое, вынуждая прибегнуть Сакуру к самому деликатному контролю чакры за всю ее жизнь. Рана на спине и ребрах начала постепенно затягиваться, уступая натиску медицинского ниндзюцу. Боль начала стихать, но не сразу, вначале только усилившись, когда ребра стали срастаться, но вот, через бесконечную минуту Тобирама смог немного расслабиться. Мадара, наблюдая за происходящим, через попеременные обмены выпады с Хаширамой, пришел в ярость. Он не мог позволить какой-то девчонке разрушить его планы. —Саске, убей её! — скомандовал он, и Саске тут же бросился в сторону Сакуры. С невероятной скоростью он приблизился к ней, намереваясь перерубить её катаной хоть пополам, в такой ситуации она открыта и этого более чем достаточно. Сакура, все еще сосредоточенная на лечении Тобирамы, она едва-едва успела среагировать. Она оттолкнулась от земли, избежав прямого попадания, но лезвие Саске все же задело её правую руку. Бьякуго потеряло контроль и завитки печати стали сползать с кожи. Хаширама, увидев, что враг сменил тактику, переключил свое внимание на Саске. Он создал несколько древесных клонов, которые тут же вступили в бой с Учихой, отвлекая его от цели. Сакура понимала, что времени на передышку нет. Знала, что Мадару нельзя недооценивать, и что Саске не помнит ни её, ни себя. Что же ей делать? Собравшись с духом, Сакура ринулась в бой, понимая, что её медицинские навыки здесь не помогут. Она сконцентрировала чакру в кулаках, готовясь нанести сокрушительный удар. Саске бросился на неё с мечом, но Сакура уклонилась от атаки, нанеся мощный удар в живот. Учиха отлетел в сторону, но быстро пришел в себя, его шаринган полыхнул опасно. Хаширама продолжал сражаться с Мадарой, их битва сотрясала землю. Техники сталкивались друг с другом, создавая хаотичный вихрь стихий. Тобирама, восстанавливая силы, наблюдал за боем, готовясь в любой момент прийти на помощь брату. Сакура и Саске вновь сошлись в схватке. Куноичи, уклонялась от атак Саске, нанося ответные удары, но шаринган был существенным преимуществом. Внезапно Учиха поймал её за руку и направил длинное лезвие ей в живот. Сакура почувствовала острую боль, пронзившую её тело. Кровь начала пропитывать её одежду, но она не позволила себе упасть. Ухватившись за меч Саске и, невзирая на боль, потянула его на себя. Саске, не ожидавший такого напора, потерял равновесие, и Сакура, воспользовавшись моментом, нанесла ему сокрушительный удар в подбородок. Саске отлетел в сторону, потеряв сознание. Сакура, тяжело дыша, вытащила меч из своего живота и прижала руку к ране, пытаясь остановить кровь. Но почувствовала, что у неё чакра на исходе, и тело стало ватным. Мир вокруг поплыл, и Сакура рухнула на землю, боль пронзала всё тело, а в глазах темнело. Она знала, что ей нужна немедленная помощь, но сил не оставалось даже на то, чтобы позвать кого-нибудь. Ужас сковал Хашираму, когда он увидел, как Сакура рухнула на землю, словно сломанная кукла. Его сердце сжалось от боли и бессильной ярости. Забыв на мгновение о смертельном поединке с Мадарой, он бросился к ней, оставляя позади шквал кулаков. Но Мадара, словно хищник, преградил ему путь, не позволяя ни на шаг приблизиться к раненой девушке. Но Хаширама в тот миг забыл о тактике и осторожности, и просто обрушил на Мадару все техники в арсенале. Однако Мадара использовал этот порыв ярости Хаширамы. Он, с молниеносной скоростью нанес сильный удар, отбросив того на значительное расстояние, заставив временно выбыть из боя. В тот момент, когда казалось, что победа уже в его руках, Мадара, стоя над поверженными воинами Сенджу, увидел Сакуру. В его холодных глазах, обычно полных презрения и жажды власти, вспыхнул интерес — холодный, расчетливый интерес. Он приблизился к ней, намереваясь нанести смертельный удар, завершить начатое и добить её. Но судьба распорядилась иначе. В этот момент, когда жизнь Сакуры висела на волоске, Тобирама с рывком ринулся в ту сторону, собрав все свои силы, остатки энергии, изнурительным боем, и нанес по Мадаре неожиданный удар в спину. Удар, который отбросил Учиху на несколько метров, дав драгоценные секунды для спасения девушки. Тобирама подхватил Сакуру на руки, и, не теряя ни секунды, исчез в гуще леса, унося её от смертельной опасности. Хаширама, оправившись от шока и удара Мадары, с новой силой бросился в бой, преодолевая боль и усталость, движимый желанием защитить своих. Его сердце билось бешено, каждая клетка его тела кричала о мести и о защите. Мадара, уязвленный неожиданной атакой, отвечал с не меньшей свирепостью. Его Шаринган пылал, отражая всю глубину его ярости и унижения. Он был зол на себя за мимолетное любопытство, которое едва не стоило ему преимущества. В лесу, Тобирама, из последних сил пробирался сквозь чащу, неся на руках Сакуру. Он знал, что времени почти не осталось. Её дыхание становилось все более слабым, а раны кровоточили. Он должен был добраться до безопасного места, где можно было бы попытаться её спасти. Тобирама, добравшись до укромной пещеры, осторожно опустил Сакуру на землю. Его руки дрожали от усталости и страха. Он осмотрел рану, понимая, что положение критическое. Медлить было нельзя. Тем временем, битва Хаширамы и Мадары достигла своего апогея. Взрыв, который означал конец этой ужасающей, кровавой битвы, конец эпохи, конец надежды… или начало новой эры? Хаширама, обессиленный и израненный, стоял над поверженным Мадарой. Ярость постепенно уступала место чему-то другому. Он знал, что победа досталась ему слишком дорогой ценой. Сердце разрывалось от тревоги за Сакуру и брата. С трудом поднявшись, он направился в сторону леса. Вскоре Хаширама нашел пещеру. Увидев бледное лицо Сакуры и измученного Тобираму, он понял, что время на исходе.

***

Изуна очнулся. Лёгкое жжение в плече напомнило о полученном ранении. Комната тонула в полумраке, скудный свет лампы едва рассеивал густую тень, а плотно задёрнутые занавеси не пропускали ни лучика света. За окном царил непроглядный серый мрак, предвещавший скорую непогоду. Пульсирующая боль в плече отзывалась воспоминаниями о недавней ожесточённой схватке. Попытка сесть отозвалась острой волной боли, пронзившей всё тело и заставившей замереть. В памяти всплывали обрывки событий: ярость, пронзительный взгляд ярко-зелёных глаз девушки и чувство удивления, исходившее от неё. К тому же, присутствие Тобирамы в Танзаке… — Сенджу… — прошептал Изуна, пытаясь собрать воедино ускользающие детали. Нечто важное, как тень, ускользало от понимания. Девушка… её чакра была незнакома. И Тобирама… Что он делал в Танзаке? Неужели решил объединить усилия, чтобы уничтожить его? Догадка эта надолго засела в голове. Превозмогая боль и головокружение, Изуна медленно поднялся с постели. Необходимо действовать. Нужно выяснить, что произошло, пока он был без сознания в этом доме. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошла служанка с подносом, на котором стояли кувшин с водой и сложенные полотенца. Увидев Изуну, она вздрогнула и выронила поднос. Вода хлынула на пол, полотенца разлетелись по комнате. — Изуна-сама! Вам нельзя вставать! Вам необходим покой! — воскликнула она, торопливо собирая расплескавшуюся воду и разбросанные вещи. Изуна, не обращая внимания на её слова, подошёл к окну. Осторожно приоткрыв плотные шторы, он выглянул наружу. Мрачное небо давило своей серостью, ветер гнал облака. — И сколько же я провалялся в отключке? Служанка, наскоро прибравшись, приблизилась к нему со спины тихими шагами. — Два дня, Изуна-сама. Сейчас ранний вечер, а глава очень волновался о Вас. Он часто справлялся о Вашем самочувствии. Два дня… Время текло незаметно, и многое могло измениться за этот срок. Изуна отвернулся от окна. — Где он сейчас? — Он… он отправился сражаться с Сенджу, Изуна-сама, — с испугом произнесла служанка. — Он просил меня присматривать за вами, пока его нет. Изуна нахмурился. Это означало, что обстановка обострилась, пока он был без сознания. Он внимательно посмотрел в глаза служанке, её испуг говорил о многом. — Что произошло, пока я был без сознания? Говори, — произнёс он ровным, но требовательным тоном. Служанка сжалась под его взглядом. — После вашего ранения, Мадара-сама был вне себя от ярости. Рано утром он собрал отряд и выступил к границе, чтобы встретиться с Сенджу. Говорят, произошла жестокая битва… Случилось много жертв с обеих сторон. Изуна закрыл глаза. Потери… Этого следовало ожидать. — Приготовь мне поесть и помоги перевязать рану, — приказал он. — Я должен быть там, срочно. Служанка, торопливо принялась выполнять его указания. Пока она меняла повязки, Изуна ощущал, как его тело нехотя сбрасывает с себя морок. Он не мог позволить брату сражаться в одиночку, особенно после того, что с ним произошло. Закончив с перевязкой, Изуна быстро переоделся в свою боевую одежду и не стал тратить время на долгие сборы, понимая, что каждая минута может быть решающей. Выйдя из комнаты, он мельком услышал приглушённые звуки плача, по пути на выход из поместья ему встречались члены клана Учиха, возвратившиеся с поля боя. Их лица были измазаны грязью и кровью. Изуна, не останавливаясь, расспрашивал их о местонахождении Мадары, но никто не мог дать точного ответа. Наконец, спустя время, добравшись до места сражения, Изуна увидел хаос и разрушение. Земля была усеяна телами, а в воздухе стоял тяжёлый запах крови и смерти. Вдали он заметил Мадару, лежащего на земле. Сердце Изуны замерло от ужаса. Бросившись вперёд, он прокладывал себе путь сквозь руины и павших воинов. Добравшись до брата, он склонился над ним, осматривая раны. Мадара был жив, но его состояние было критическим. — Мадара! — воскликнул Изуна, стараясь привести брата в чувство. Мадара открыл глаза и, увидев Изуну, слабо улыбнулся. — Изуна… Ты здесь… — прохрипел он, с трудом поднимая руку. — Я рад… Изуна помог брату сесть и достал из сумки целебную мазь. Он начал аккуратно обрабатывать раны Мадары, стараясь не причинять ему лишней боли. Ярость вновь охватила его, и он поклялся отомстить Сенджу за страдания брата. — Отдохни, Мадара, — произнёс Изуна, закончив перевязку. — Я позабочусь обо всём. Мадара покачал головой. — Нам нужно уходить. Это бесполезно. Сенджу слишком сильны. Изуна сжал кулаки. Он не мог поверить, что Мадара готов так просто сдаться. — Мы не можем отступить! Мы должны сражаться! — Нет, Изуна. Мы потеряли слишком много. Нам нужно отступить, — ответил Мадара, его голос был полон усталости. Изуна посмотрел на брата, понимая, что он прав. Сражаться сейчас было бы самоубийством и слишком самонадеянно с его стороны, но вернуть себе холодный ум было не так то просто. — Изуна, где Саске? — Я не вижу его, возможно он ушел. — Это невозможно, ему сильно досталось от той девчонки. Интересно как он, — размышлял Мадара. Он помог Мадаре подняться, и они вместе направились прочь с поля боя, оставив позади разрушение и смерть. Он оглянулся на место сражения, и пообещал себе, что однажды он вернётся и отомстит Сенджу за все страдания.

***

Напряжение в пещере давило, словно предчувствие перед штормом. Хаширама, с непоколебимой сосредоточенностью, направлял свою целительную чакру, стремясь обуздать кровотечение и вернуть жизнь истерзанной плоти. Тобирама, подобно искусному дирижеру, управлял потоком энергии, направляя его в угасающие жизненно важные органы. Время застыло в тягучей, мучительной агонии. Каждая секунда казалась вечностью, решающей, сможет ли Сакура вырваться из цепких объятий смерти. Братья работали в унисон, безмолвно, но их взгляды, полные тревоги, говорили сами за себя. Внезапно из горла Сакуры вырвался слабый стон, и веки ее дрогнули, словно крылья раненой бабочки. Медленно, с трудом фокусируя взгляд, она увидела склонившиеся над ней лица братьев Сенджу. На ее губах промелькнула слабая, едва заметная улыбка. — Спасибо… — прошептала она, прежде чем снова погрузиться в беспамятство. Хаширама, встретившись взглядом с братом, произнес с волнением: — Тобирама, выведи ее отсюда и доставь в лагерь. Я сделал все, что мог сейчас и теперь ей нужен покой. А меня ждут раненые на поле. Тобирама кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. Он осторожно поднял Сакуру на руки, стараясь не причинить ей лишней боли. Ее тело казалось почти невесомым, хрупким, словно тело птицы. С видом, словно ничего не произошло, он покинул пещеру, направившись к лагерю. По пути Тобираму не покидали противоречивые мысли о Сакуре, которые несколько изменились за сегодняшний день. Он чувствовал личную ответственность за ее безопасность, и в его сердце зарождалось нечто похожее на клятву — защитить ее во что бы то ни стало. Добравшись до лагеря, Тобирама бережно уложил Сакуру на приготовленную для нее циновку в палатке. Он отдал строгий приказ дежурным воинам не подпускать к ней никого, кроме самых доверенных целителей. Сам же он остался рядом, словно страж, наблюдая за ее сном. В голове Тобирамы роились воспоминания. Он вспомнил их первую встречу в Танзаке, ее дерзкий, вызывающий взгляд, когда она была совершенно другим человеком. И то, как здесь, в лагере, она показала истинную силу своего духа, не щадя себя, спасая жизни других. В палатке царила тишина, нарушаемая лишь тихим, мерным дыханием Сакуры. Тобирама сидел на краю ее ложа, пристально наблюдая за каждым ее движением, за бледностью ее лица, за едва заметной дрожью ресниц. Его взгляд теперь был спокоен и не метался, теперь — да, когда ее жизни уже ничто напрямую не угрожало. Он впервые видел в ней не врага, а хрупкую девушку, отважно сражающуюся за чужие идеалы. Прошло несколько часов, прежде чем Сакура снова открыла глаза. В ее взгляде промелькнуло удивление, когда она увидела Тобираму, неподвижно сидящего рядом с собой. — Где я? — прошептала она, пытаясь приподняться на локте. Тобирама через недолгую паузу ответил: — Ты в нашем лагере, Сакура. Тебе нужен отдых. — Он задумался, затем добавил: — Спасибо. За то, что спасла меня и так рисковала. Сакура слабо потянула уголки губ вверх. — Я не могла поступить иначе. — Она посмотрела ему прямо в глаза, и Тобирама увидел в них искренность и непоколебимую решимость. В этот момент у него внутри что-то дрогнуло. Сакура была не шпионкой, а воином, преданным своим убеждениям. Под утро, когда первые лучи солнца робко коснулись верхушек деревьев, Хаширама, ведя за собой измотанных воинов, достиг лагеря. Бессонная ночь, посвященная исцелению раненых, оставила глубокий отпечаток усталости на его лице. Не успел он переступить порог, как к нему подбежал запыхавшийся воин, тот, что охранял палатку Сакуры, когда она лечила раненых. Но сейчас в голосе стражника звучало отчаяние, когда он выпалил о случившемся: о дерзком побеге Сакуры, сумевшей обмануть бдительность стражи хитроумным трюком с подменой. — Сперва она попросилась отлучиться, якобы по нужде, а вернулась тихой, словно тень, — оправдывался стражник, — Я и подумать не мог, что она меня провела… заметил пропажу, лишь когда она словно растворилась в воздухе. Оказалось, это был всего лишь клон, но как такое возможно? Ведь только вы и Тобирама-сама владеете техникой клонирования! — Где Тобирама? — Он сейчас в палатке, где спит та девушка. Когда я пришёл, увидел его сидящим возле её кровати. Я не посмел его будить, решил сразу доложить вам. Хаширама был озадачен услышанным. Ее внезапное появление на поле боя тогда его удивило. Сейчас, услышав эту новость от воина, ему стало все понятно. — Можешь быть свободен. — Есть! — воин ушел. Хаширама направился к палатке, где находились Сакура и Тобирама. Когда он дошел туда, приоткрыл завесу и увидел, что Сакура мирно спит, а его младший брат, сидя рядом с ее кроватью, тоже спал. Он решил не тревожить их и ушел в поместье. А вот уточнить, откуда она знает технику клонирования. После ухода Хаширамы прошел час, как Сакура медленно пробуждалась. Слабые лучи солнца проникали сквозь щели в палатке, лаская ее лицо. Она почувствовала тянущую боль в груди, но она была уже не такой острой, как прежде. Сакура с трудом села, оглядываясь по сторонам. Тобирама все еще спал, склонив голову на край прохожего кровати. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, сейчас казалось умиротворением. Внезапно в памяти всплыли обрывки вчерашних событий: пещера, сражение, раны. Она вспомнила слова благодарности Тобирамы и невольно улыбнулась. Кажется, лед в его сердце подтаял, потому что благодарил он редко. Сакура осторожно, стараясь не потревожить сон своего спасителя, попыталась подняться. Мир вокруг нее закружился, ноги подкосились, и она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она закрыла глаза, ожидая неизбежного падения, но этого не случилось. Крепкие, сильные руки подхватили ее, предотвращая падение. Тепло этих рук, их надежная опора, вернули Сакуре чувство безопасности, придали ей сил. Она открыла глаза, встречаясь с взглядом Тобирамы, который уже проснулся, его лицо было все еще немного сонным, но в нем читалось беспокойство и забота. — Осторожнее, — проговорил Тобирама, крепко придерживая ее. — Ты еще слаба. Куда ты собралась? Сакура, немного смутившись, отвела взгляд. — Просто хотела немного размяться, — тихо ответила она. — Чувствую себя лучше. Тобирама, не выпуская ее из рук, подвинул ее к циновке и бережно усадил. — Тебе нужен покой, — твердо сказал он. Не напрягай себя. Сакура благодарно кивнула, чувствуя, как щеки предательски заливаются румянцем. Неужели этот суровый мужчина, который еще недавно смотрел на нее с подозрением, действительно заботится о ней? — Хорошо, — тихо сказала она. — Я останусь здесь. Но… можно мне немного воды? Тобирама, не говоря ни слова, вышел из палатки и вскоре вернулся с флягой. Он помог ей сделать несколько глотков, придерживая ее голову. Сакура чувствовала себя неловко, но в то же время ей было приятно такое внимание. Напившись, Сакура робко взглянула на Тобираму. В его глазах она увидела нечто новое, что-то, что заставило ее сердце забиться чаще. Неужели это… сочувствие? Забота? Она не знала, как это назвать, но чувствовала, что между ними что-то изменилось за прошедшую ночь. — Спасибо, — прошептала она, чувствуя тепло его руки на своей. — Ты… ты очень добр ко мне. Тобирама молчал, лишь слегка нахмурился, словно пытаясь понять собственные чувства. Он отпустил ее руку и отошёл к выходу из палатки. — Отдыхай, — сказал он, не оборачиваясь. И с этим он исчез, оставив Сакуру наедине со своими мыслями. Она лежала на циновке, глядя в потолок палатки, и чувствовала, как в ее сердце расцветает робкая надежда на что-то хорошее. На то, что их отношения могут измениться, что он сможет увидеть в ней не врага, а друга.

***

Сидя в кресле, Зецу внимательно слушал отчет своих информаторов. Ему доложили, что Учиха Мадара потерпел поражение в схватке со своим бывшим другом, а Саске был ранен Сакурой. Сама же Харуно получила серьезные ранения, из-за которых потеряла много крови и ослабла. Зецу усмехнулся. События разворачивались даже интереснее, чем он мог предположить. Мадара, конечно, был мощной фигурой, но его наивность и прямолинейность всегда были его слабым местом. А Саске… Он был лишь пешкой в его тщательно спланированной игре. Пешкой, которая, впрочем, сыграла свою роль, ослабив врагов. Теперь же, когда основные игроки были выведены из строя или значительно ослаблены, настало время действовать. — Есть новости от Акумы и Амаи? — спросил он у своего подчиненного, стоявшего рядом. — Пока от них новостей не было, — проговорил Шойгу, новый член Акацуки. Зецу нахмурился. Отсутствие новостей от этих двоих вызывало подозрения. Они были его лучшими шпионами, их задачей было проникнуть в Скрытый Водопад и найти молодого Какузу. «Что-то пошло не так», — промелькнуло в голове Зецу. Акума и Амаи должны были убедиться, что Какузу станет союзником. Их молчание говорило о провале, или, что еще хуже, о предательстве. Зецу повернулся к Шойгу: — Подготовься, мы отправляемся в Скрытый Водопад. Он встал, его фигура растворилась в полумраке убежища. «Похоже, придется самому вмешаться», — пробормотал он, направляясь к выходу. Шойгу, молча последовал за ним, готовый исполнить любой приказ.

***

Тем временем… В самом сердце Страны Водоворотов, окутанной вечной дымкой и пронизанной таинственным шепотом ветра, пробирались Акума и Амаи. Их миссия, порученная самим господином Зецу, казалась невыполнимой — найти и убедить вступить в ряды Акацуки, сильного ниндзя Какузу. Информация о нем была скудна, словно песчинки на ветру. Слухи, собранные с большим трудом у разных источников, указывали на существование этого загадочного человека, скрывающегося где-то на окраине обширного, мрачного леса. Густые кроны деревьев, словно гигантские щупальца, захватывали небосвод, не позволяя солнцу пробиться сквозь их плотную, вековую завесу. Сегодняшний день был особенно ясным: небо было голубым, после грозовых туч и пасмурной погоды. Акума, обладающий зоркостью хищной птицы, неустанно сканировал окружающее пространство, надеясь отыскать хоть малейший намек на присутствие Какузу. Каждый шорох, каждый скрип ветвей под его пристальным взором подвергался тщательному анализу. Амаи, напротив, полагалась на свое тонкое обоняние, подобное чутью ищейки. Она помнила слова Зецу, которые подчеркивали исключительную опасность Какузу: сильного, хитроумного ниндзя, по предположениям, находящегося в возрасте двадцати шести-двадцати восьми лет — возраст, когда опыт и мастерство достигают своего пика. Его навыки были легендарны, а имя вызывало трепет даже у самых закаленных бойцов. Но Амая и Акума не знали такого ниндзя, но всю информацию услышали от господина. Внезапно, среди непроницаемого безмолвия леса, Амаи остановилась, словно окаменев. Ее лицо напряглось, глаза сузились, а взгляд стал острым, как заточенное лезвие катаны. Она едва слышно, почти шепотом произнесла: — Я чувствую его… — Ее голос дрожал от напряжения. Он незаметно кивнул, соглашаясь с ее оценкой ситуации. И вот, два тенистых призрака, Акума и Амаи, медленно, крадучись, словно хищники, или жертва, пробирались сквозь заросли, глубоко в лес, в направлении, указанном Амаи. Воздух вокруг сгущался, наполняясь предвкушением неизбежной встречи с опасным противником. Какузу был где-то рядом, и это чувство неотвратимости, этой опасности, наполняло все вокруг. Они двигались в направлении предстоящей битвы, осознавая, что ставки в этом столкновении невероятно высоки.