Сакура и Саске застряли в прошлом.

Поцелуй Тобирамы, короткий, но настойчивый, стал и без того хорошим катализатором для напряженной атмосферы. Сакура, ошеломленная этим и тем что всколыхнулось в ней самой в тот миг, застыла, не в силах ни отстраниться, ни ответить на поцелуй. В её глазах застыло полное замешательство, смешанное с зарождающимся любопытством. Мадара, наблюдавший за этой немой сценой, сохранял невозмутимое выражение лица, словно предвидел это, однако легкое подергивание скул выдавало его скрытый гнев. Изуна с трудом сдерживал усмешку, оценивая неожиданный поворот событий. А Саске вовсе будто выпал из реальности, не веря своим глазам. Хаширама был удивлён таким поворотом событий до крайней степени и не мог поверить что это происходит на само деле. Чего это с его братом?.. — Тобирама, возможно, это не самое подходящее время для… личных отношений, — произнес он с натянутой улыбкой, надеясь, что его брат поймет намек. Тобирама, отстранившись от Сакуры, холодно взглянул на пару Учих. — Я сделал свой выбор, — заявил он, — и намерен защищать её. Сакура — моя будущая жена, и этот вопрос не подлежит обсуждению. После слов Тобирамы воцарилась звенящая тишина. Мадара, презрительно усмехнувшись, бросил на Сакуру изучающий взгляд, словно пытался понять, что могло привлечь внимание столь кровожадного шиноби в этой девице. Изуна расхохотался, сочтя заявление о будущей жене нелепой шуткой. Саске, оправившись от первоначального шока, разжал кулаки. В его душе боролись гнев и непонимание. Он не мог поверить, что Сакура вдруг станет женой одного из основателей Конохи, человека из другого времени. Хаширама, ощущая, что ситуация выходит из-под контроля, попытался успокоить брата и Учих. Он понимал, что слова Тобирамы могут привести к непредсказуемым последствиям, и стремился предотвратить что-нибудь необратимое. Например никакого перемирия двух сильнейших кланов. Сакура, словно только очнувшись, почувствовала, как кровь прилила к щекам. Слова Тобирамы — как гром среди ясного неба. «Моя будущая жена…» Она не понимала, что происходит, как она оказалась в центре этого хаоса. Не в силах вынести взгляды, устремленные на неё, она, не говоря ни слова, выбежала из палатки, оставив за собой шлейф недоумения и напряжения. Оказавшись на свежем воздухе, Сакура прислонилась спиной к ближайшему дереву, пытаясь унять дрожь. Её сердце бешено колотилось, а мысли путались. Тобирама… Почему он это сделал? Что он увидел в ней? Она всегда считала его равнодушным и отстраненным по отношению к ней, а тут такое заявление. В голове всплывали обрывки воспоминаний: его внимательный взгляд во время тренировок, редкая похвала, молчаливая поддержка. Неужели она не замечала его чувств? Или их просто не было, и это лишь какой-то расчетливый план? В палатке напряжение после ухода Харуно и такого обоюдостороннего соперничества за нее, достигло пика. Мадара, отбросив маску безразличия, прожигал Тобираму взглядом неприкрытого раздражения. — Ты всерьез полагаешь, что сможешь оградить её от нас? — прорычал Изуна сквозь стиснутые зубы. — Твои слова — лишь пустой звук, Тобирама. Любовь — это слабость, и ты, похоже, решил ею воспользоваться в своих целях. Тобирама не дрогнул под испепеляющим взглядом младшего Учихи. — Моя любовь к ней — не твоё дело, — отрезал он, голос его был тверд и непоколебим. Хаширама, видя, что словесная перепалка грозит перерасти в открытое столкновение, настойчиво вмешался. — Довольно! — вскочил он со своего места, обратившись ко всем присутствующим. — Мы собрались здесь не для выяснения личных счетов. Наша общая цель — найти путь к прекращению вражды между кланами. Он обвел всех сидящих за столом. — Я прошу вас, во имя всеобщего блага отложить личные разногласия. Сейчас не время для этого, вы понимаете? Его слова возымели отрезвляющее действие. Саске, все еще пребывая в смятении после услышанного, сжал кулаки, но промолчал, решив не раскрывать преждевременно свои воспоминания. Хаширама, стремясь разрядить обстановку, предложил выпить сакэ. Мадара, преодолевая внутреннее сопротивление, молча принял предложенную чашу с сакэ. Изуна последовал его примеру, скрывая усмешку за натянутой улыбкой. Тобирама, наблюдая за происходящим, не отрывал взгляда от Изуны. Он понимал, что его признание вызвало бурю эмоций, но отступать не собирался.

***

Час тянулся мучительно долго, Сакура заслонила лицо руками, пытаясь унять пульсирующую головную боль, подпитываемую вихрем неразрешимых вопросов. Ей казалось, что она провалилась в искривлённое зеркало реальности, где привычный мир вывернулся наизнанку. Она, Сакура Харуно, ниндзя-медик команды номер 7, вдруг стала пешкой в чужой игре, предметом спора между легендарными шиноби прошлого, и, что ещё невероятнее, ей уготована роль будущей жены одного из них. Возможно в глубине себя она понимала, что так и будет. Внезапно тишину прервали нарочито нескрываемые шаги. Подняв взгляд, Сакура увидела Саске, от которого, казалось, исходили волны обжигающей ярости. Остановившись в нескольких шагах, он прожигал её взглядом. — Сакура, идём со мной. Нам нужно поговорить, и не здесь. — Что…? Ты всё вспомнил… — начала она, но не успела закончить фразу. Саске грубо схватил её за руку, намереваясь увести в укромное место, чтобы потребовать немедленных объяснений. — Саске, отпусти меня. Сейчас не время, — проговорила Сакура, попыталась вырваться из железной хватки. Игнорируя её сопротивление, Саске лишь сильнее сжал её руку, потащив за собой в глубь леса. Он был ослеплён гневом и обуреваем жаждой узнать правду. Сакура, окончательно потеряв терпение, резко выдернула руку и отступила на шаг назад. — Саске, что с тобой происходит? Ты ведёшь себя как безумец! — воскликнула она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я не понимаю, что происходит, и мне нужно время, чтобы во всём разобраться и обдумать. Саске, тяжело дыша, сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. В его глазах бушевала буря эмоций: гнев, ревность, разочарование, — сплетаясь в невыносимую смесь. Сакура сглотнула. — Разобраться? — прорычал он. — В чём тут, скажи мне, нужно разбираться? Ты собираешься стать женой Тобирамы Сенджу? Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты забыла зачем мы здесь? Наша миссия — найти Зецу и запечатать. А так же спасти младшего брата Мадары. Ты отвергнешь все ради прихоти этого старика? Сакура, чувствуя себя в безысходной ситуации, попыталась объяснить свою позицию. — Саске, ты не понимаешь! Я сама ничего не понимаю! Все произошло так быстро, я не принимала никаких решений. Мне нужно время, чтобы все обдумать и понять, что делать дальше. Но я не позволю тебе так со мной разговаривать. И я не забыла о нашей миссии. Я просто… Саске, услышав ее оправдания, немного смягчился. Он сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. — Ты сама привела все к этому, — замечает Саске. — Наверное потому что кто-то слишком долго валялся без памяти, — парирует Сакура. — Сам говорил, что я ни на что не гожусь, а теперь еще и жалуешься, что все дошло до такого. Ты вон вообще с этими Учихами как с родней, я погляжу. Саске смотрит тяжело и Сакура прекращает испытывать судьбу еще больше. — Да, пожалуй в этом есть моя вина, — только и говорит он, на что Сакура хочет разочарованно закатить глаза. — И когда к тебе память вернулась кстати? Что ты помнишь? — Это неважно. Важно то, что сейчас происходит с тобой. — Понятно, значит почти все вспомнил, верно? — складывает на груди руки она. Саске не отвечает. — Возможно, я перегнул палку, — это максимум, который может себе позволить Саске вместо просто «извини»? Сакура впрочем не удивляется. — Просто не понимаю, как ты можешь даже думать о том, чтобы выйти за него замуж. Он из другого времени, он… он не для тебя. — Я в курсе, Саске, — ответила Сакура, начав раздражаться от того, что с ней как с малым ребенком разговаривают. — Я тебе пару минут назад сказала, что вообще-то тоже не понимаю, что задумал Тобирама и с какой стати он вытворяет подобные вещи. Саске задумался. С одной стороны, он ощущал нестерпимую ревность и злость на Тобираму, посмевшего претендовать на Сакуру. С другой, он видел ее растерянность и смятение, понимая, что она сама не знает, как поступить. Он осознавал, что его собственные чувства к Сакуре, долгое время подавляемые долгом и жаждой мести, вновь вспыхнули с новой силой, заставляя его действовать импульсивно и необдуманно. — В таком случае, не было ли у Тобирамы поводов для того, чтобы в итоге заявить, что он возьмет тебя в жены? — Что ты имеешь ввиду? — Сакура чует в вопросе Саске подвох. Она подходит к парню на шаг ближе. — Саске? — У тебя по отношению к нему есть чувства? — Учиха поднимает взгляд и приковывает Сакуру на месте. У куноичи как землю из-под ног выбивает. Разве она что-то чувствует к Тобираме? Давала повод?.. — Саске… — Сакура качает головой. — Что ты такое говоришь? С чего ты такое взял? Сакура сжимает кулаки. Потому что напротив трезвости ума, в груди почему-то тепло только от одного упоминания имени Сенджу Тобирамы. — Тогда хорошо, если между вами нечего не вышло бы. Но дело еще и в том, что ты так недальновидно показала свои техники и теперь тебя будут перетягивать как веревку из-за твоей ценности в частности для клана Учих, — произнес Саске, прикрыв глаза. — Я дам тебе время. Но помни, Сакура, мы не можем позволить этому повлиять на нашу миссию. Мир стоит на грани войны, и мы должны оставаться сосредоточенными на нашей цели. Сакура кивнула, благодарная за его понимание, хотя и чувствовала, что их разговор далек от завершения. Ведь и одной и той же цели можно добиваться разными путями, но Саске такого лучше не говорить. Ей предстояло разобраться в собственных чувствах, что задумал Тобирама и решить, как поступить дальше, не ставя при этом под угрозу судьбу мира. Внезапно из леса послышался шорох, и на поляну вышел Тобирама. Он был в своем обычно-пассивном, но готовом ко всему, настроении, и в глубине глаз можно было заметить едва уловимую тревогу. Он остановился в нескольких шагах от Сакуры и Саске, оценивая ситуацию. — Сакура, нам нужно поговорить, — произнес Тобирама, обращаясь непосредственно к ней, игнорируя присутствие Саске. — Наедине. Саске, смерив Тобираму неприязненным взглядом, молча ушёл, давая им возможность поговорить. Тобирама, убедившись, что Саске ушёл на достаточное расстояние, повернулся к Сакуре и произнес: — Я понимаю, мои слова стали для тебя неожиданностью. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение, но я должен был сделать так. Сакура, ошеломлённая последним заявлением Тобирамы, не сразу нашлась, что ответить. И чего ради он устроил это представление, видимо пояснять не собирался. В голове проносились обрывки недавних событий, пытаясь сложиться в единую картину. — Я не понимаю. Тобирама вздохнул. — Время — коварная штука, Сакура. То, что кажется невозможным сегодня, завтра может стать реальностью. Изуна и Мадара несмотря на свою репутацию, обладают кроме силы еще и свой ум с амбициями. Они видит в тебе нечто большее, чем просто ниндзя-медика. Они видят возможность укрепить свой клан, заполучив союзника, обладающего знаниями и способностями. Их интерес к тебе — это часть политической игры, в которой ставки непомерно высоки. Мое признание, пусть и прозвучало неожиданно, и непомерно глупо, было одним из лучших способов сорвать их планы. Одним из лучших?.. Так способов было минимум два и больше? Так почему.? Он выдержал паузу, пристально глядя в глаза Сакуре. — Я лишь прошу довериться мне и позволить защитить тебя от их планов. Твоя безопасность сейчас — мой приоритет. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ее обеспечить, даже если это будет означать фиктивный брак. В дальнейшем, когда всё устоится, ты будешь свободна. Сакура внимательно выслушала Тобираму, пытаясь осмыслить каждое его слово. Постепенно ей становилось ясно, что ее роль в этом конфликте гораздо значительнее, чем она предполагала. Она всегда считала себя лишь пешкой в руках судьбы, но теперь понимала, что ее выбор может повлиять на будущее всего мира шиноби. Стоп. А есть ли у нее выбор в этой ситуации? — Если это так, Тобирама, почему ты не объяснил все сразу? — спросила Сакура, стараясь скрыть охватившее ее волнение. — Почему ты решил прибегнуть к такому радикальному методу, как предложение брака? Тобирама на мгновение отвел взгляд, словно не решаясь произнести правду. — Времени не было, Сакура. Если бы я начал объяснять все детали, Изуна и Мадара заподозрили бы неладное. Предложение брака было возможностью выиграть время и предотвратить их козни. Я осознаю, что мой поступок был непродуманным и мог причинить тебе боль и я готов понести ответственность за свои действия. Сакура молча смотрела на Тобираму, пытаясь разглядеть в его глазах искренность. Она чувствовала, что он говорит правду, но все еще не могла полностью доверять ему. Слишком много вопросов оставалось без ответов, слишком много тайн скрывалось за его словами. — Хорошо, Тобирама, допустим, я поверю в твои слова. Но что последует за этим? Какой линии поведения нам следует придерживаться? А что мы скажем остальным присутствующим? И, самое важное, как ты намерен убедить Изуну и Мадару в подлинности твоих… наших? намерений? Тобирама вновь обратил свой взор на Сакуру, и в его глазах промелькнуло выражение утомления. — Мы будем разыгрывать определенную роль. Я буду относиться к тебе, как к своей будущей супруге, проявляя заботу и внимание. А ты должна будешь отвечать мне взаимностью, однако, сдержанно, чтобы не вызвать никаких подозрений. Что касается Изуны и Мадары, то я лично позабочусь о том, чтобы убедить их. У меня есть свои методы, которые не позволят им усомниться в моих словах. Главное, чтобы ты следовала моему плану и воздерживалась от лишних вопросов. Сакура с тяжелым вздохом осознала, что у нее практически нет иного выбора. Она дала согласие на участие в этой непростой игре, преследуя цель защитить себя и своего товарища. Она понимала, что ее ожидает тернистый путь, полный опасностей и интриг, но была готова к этому. Спор Хаширамы и Мадары о будущем мира шиноби достигал апогея; каждый из них отстаивал свою непримиримую позицию, сопровождавшуюся энергичными взмахами рук. Изуна, наблюдая за этим бурным потоком слов и эмоций, чувствовал, как нарастает в нем тревога, холодный ком сжимался в горле. Его беспокойство усиливалось отсутствием Саске и Тобирамы — двое из них не было, они ушли не оставив ни следа, ни объяснения. А Сакура, прежде чем покинуть палатку, не проронила ни слова, оставив лишь вопросы. Но эта напряженная атмосфера, создавшаяся в итог спора лидеров, казалась Изуне более угрожающей, чем любой открытый конфликт. Его интуиция, выкованная годами на поле боя, кричала о скрытой тайне. Что-то происходило за его спиной, что-то, что тщательно скрывали от него, и брата. Вдруг тень скользнула у входа в палатку, и Саске появился в проеме; его лицо было непроницаемо, словно маска, скрывающая бурю эмоций. Он молча сел, избегая взглядов окружающих. Его движения были скованны, взгляд блуждал, и даже незначительные детали — нервно сжатый кулак, подергивание уголка рта — говорили о многом. Хаширама и Мадара, поглощенные своей непрекращающейся словесной дуэлью, если и заметили возвращение Саске, то нисколько не обратили на это внимания, продолжая изливать свой гнев и недовольство друг на друга. Но Изуна заметил всё. И в том числе то, что что-то произошло за пределами палатки. Наконец, появились Тобирама и Сакура, их лица также были непроницаемы, но девчонке еще далеко до полного контроля над собой. Они сели на свои места, словно ничего не произошло, для видимости, будто он такой глупый. Ночь сгущалась, как нарастающая буря. В палатке царила бурлящая атмосфера, прерываемая лишь шелестом ткани и глубоким дыханием присутствующих. Каждый из них плел свои собственные интриги, строил свои догадки, скрывал свои тайны. Воздух был наполнен не только ароматом сакэ, но и запахом лжи, подозрений, опасности. Изуна понимал — им предстоит разобраться во всём этом, прежде чем эта скрытая угроза разрушит их всех.

***

В течение нескольких дней между кланами царило спокойствие, без каких-либо инцидентов или конфликтов. Оба клана были рады наконец начать строительство деревни, и в глубине души Сакура чувствовала счастье от мирного разрешения ситуации. Она взглянула вокруг и заметила, как Учиха и Сенджу трудятся вместе, что вызвало у нее улыбку — это было приятно. Однако, это спокойствие оказалось обманчивым. С самого начала строительства Сакура отметила, что Изуна стал проявлять к ней повышенное внимание. Он постоянно находился рядом, задавал вопросы о ее прошлом и интересовался ее мнением по разным вопросам. Его настойчивость порождала у Сакуры тревогу, так как она понимала, что истинные намерения Изуны гораздо сложнее, чем простое любопытство. Она ощущала себя в ловушке, осознавая, что любой неверный шаг может вывести её на чистую воду и угрожать планам Тобирамы. Тобирама также проявлял активность в отношении Сакуры. Однако он делал это с осторожностью и расчетом, стараясь не вызвать подозрений у Изуны и Мадары. Частые разговоры наедине о строительстве деревни и обсуждения будущего мира шиноби позволяли Сакуре лучше понять планы Тобирамы и укрепляли ее уверенность в его искренности. Она начала верить, что он по-настоящему заботится о её безопасности и готов на всё, чтобы защитить её от коварных замыслов Учиха. Тем временем, Саске наблюдал за всем происходящим с глубоким беспокойством. Он замечал, как Изуна окружает Сакуру вниманием, и его душу охватывали ревностные порывы. Саске понимал, что Сакура играет сложную роль на грани пропасти и при этом одновременно играя с огнем, но не мог смириться с тем, что ей приходится притворяться, будто бы она испытывает чувства к Тобираме. От этого в нем самом что-то неподвластно сжималось, будто у него несварение, но то было точно не оно. Он стремился защитить её, но осознавал, что вмешательство может поставить под угрозу всю миссию. Поэтому он оставался в тени, мучаясь противоречивыми эмоциями и надеясь на то, что Сакура сможет успешно завершить это.

***

Сакура была заворожена зрелищем. Еще недавно тут простирался лес, а теперь, прямо у нее на глазах, из разрозненных строений возникала новая жизнь, формировались целые улицы. Воздух был пропитан созидательной энергией: звенели молотки, доносились оживленные голоса строителей. Вдруг она заметила Тобираму. Он шел неподалеку, увлеченно обсуждая что-то с рабочим, держа в руках раскрытый свиток. Сакура с изумлением констатировала, как стремительно все преображается. Ей и в голову не приходило, что в строительство новой деревни вкладывается столько усилий и ресурсов, что даже сам даймё направил своих лучших мастеров из столицы. Эта мысль наполнила ее еще большим благоговением перед происходящим. Она с восторгом представляла, как по этим улицам будут носиться дети, как в этих домах зазвучат голоса, как здесь будут отмечать праздники. Эта перспектива согревала ее сердце теплом и верой в светлое будущее. Возводящаяся на ее глазах деревня становилась не просто совокупностью зданий, а живым организмом, частью которого она теперь является. И среди этих домов, растущих как на дрожжах, уже отчетливо выделялось здание, которому вскоре предстояло стать ее рабочим местом — госпиталь. Сакура с особым чувством смотрела на него, представляя, как здесь будет бурлить деятельность, как она сможет помогать людям, возвращая им здоровье и надежду. Это предвкушение наполняло ее решимостью и ожиданием новой главы в ее жизни. Деревня становилась для нее не только местом проживания, но и ареной для применения ее знаний и умений в этом времени. Ее сердце переполнилось теплом при виде этого здания. Здесь, в стенах, еще пахнущих свежей древесиной, она начнет свою работу, посвятит себя помощи другим. Она представила себе первых пациентов, их беспокойство и надежду, с которой они будут переступать порог госпиталя. Мысль о том, что она станет частью всего этого, наполнила ее чувством глубокой ответственности и готовности к предстоящим трудностям. Сакура глубоко вздохнула, ощущая свежий ветер, приносящий запахи дерева и земли. Это было рождение общины, нового дома для многих, и она, Сакура Харуно, станет целителем этой общины. В ее глазах отражались решимость и тихая радость от осознания своего места в этом новом мире. И словно в ответ на ее мысли, в поле ее зрения возник Саске. Он стоял чуть в стороне, наблюдая за кипящей работой с привычной сдержанностью на лице. Рядом с ним Сакура заметила Тобираму, который что-то спокойно ему объяснял, указывая рукой в сторону строящейся лечебницы. Похоже, они обсуждали важные вопросы, касающиеся развития деревни. Вид двух столь значимых для нее людей, стоящих плечом к плечу ради общего дела, наполнил сердце Сакуры еще большей уверенностью в завтрашнем дне. Сакура невольно залюбовалась этой картиной. Саске, всегда такой отстраненный и немногословный, сейчас выглядел сосредоточенным и заинтересованным. А Тобирама, с его мудрым и проницательным взглядом, казался надежной опорой этого нового поселения. Она почувствовала гордость за них обоих, за их вклад в создание этого будущего. Ей захотелось подойти, узнать, о чем они говорят, разделить с ними это волнующее чувство причастности к чему-то великому. — Привет, Саске, — произнесла Сакура, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно. — Тобирама… Тобирама и Саске одновременно повернулись к ней, и Сакура тут же почувствовала, как ее оптимизм начал таять. Атмосфера между ними была совсем не такой, какую она себе представляла. Вместо деловой дискуссии или дружеской беседы, воздух вокруг них словно вибрировал от напряжения. Казалось, между Саске и Тобирамой промелькнули невидимые разряды. «Да они, похоже, готовы вцепиться друг другу в глотки, а не строить светлое будущее!» — промелькнула у нее тревожная мысль. Неужели ее появление стало последней каплей, или эта неприязнь существовала между ними и раньше? Сакура не могла понять, что происходит, но внезапно почувствовала себя неловко и неуместно. Саске коротко кивнул в ответ на ее приветствие, но его взгляд оставался каким-то отстраненным, словно он был погружен в собственные мысли, далекие от приветствия Сакуры. Тобирама же бросил на нее быстрый, оценивающий взгляд, в котором Сакура не смогла прочитать никаких эмоций. Его молчание было красноречивее любых слов, создавая еще более гнетущую атмосферу. Сакура почувствовала, как ее улыбка становится натянутой. «Кажется, я действительно не вовремя», — подумала она, не зная, стоит ли продолжать разговор или лучше ретироваться. Сакура попыталась сгладить неловкость: — Просто хотела узнать, как продвигается строительство госпиталя. Вы ведь обсуждали это? Тобирама, слегка прищурившись, перевел взгляд обратно на Саске. — Мы как раз говорили о необходимости усилить охрану периметра, особенно в районе медицинского корпуса. Учитывая его стратегическую важность, он должен быть максимально защищен. Саске оставался невозмутимым, словно слова Тобирамы не имели к нему никакого отношения. — Усиление охраны — это разумно, — согласилась Сакура, стараясь поддержать разговор. — Здоровье жителей деревни должно быть превыше всего, но при этом не мешать лечащему персоналу делать свою работу. Если будет слишком много и часто проверок, то это может только усугубить ситуацию и вызвать волнения среди тех, кто будет в это время проходить лечение. Если делать охрану, то незаметной… Однако Саске внезапно прервал её, обронив ледяным тоном: — Сакура, тебе не стоит беспокоиться о таких вещах. Это не твоя забота. Его слова прозвучали резко и отчужденно, словно он намеренно пытался отгородиться от неё. Сакура почувствовала, как к горлу подступает комок обиды. Она ведь всего лишь хотела проявить участие, а в ответ получила холодное отторжение. Не понимая, что происходит, она бросила вопросительный взгляд на Тобираму, но тот лишь молча наблюдал за происходящим, не вмешиваясь в их разговор. Сакура почувствовала, как ее щеки начинают гореть от смущения и разочарования. Слова Саске прозвучали как пощечина, оставив ее в полном замешательстве. Она не понимала, почему он так холоден с ней, особенно в присутствии Тобирамы. Ей хотелось возразить, объяснить, что она не просто интересуется, но и чувствует ответственность за благополучие будущей деревни, однако колючий взгляд Саске останавливал ее. Она почувствовала себя маленькой и незначительной девочкой, ничего не понимающей в делах больших дядь. Тобирама, заметив замешательство Сакуры, смягчил тон. — Саске, Сакура скоро станет одним из ключевых членов нашей медицинской команды. Ее мнение важно, и нам следует учитывать ее соображения по вопросам безопасности госпиталя. Затем он повернулся к Сакуре с более мягкой улыбкой: — Сакура, мы учтем твои пожелания касательно усиления охраны. Безопасность персонала и пациентов — наш приоритет. Эти слова Тобирамы немного успокоили Сакуру, но горечь от реплики Саске все еще оставалась. Она не понимала, почему он так старается оттолкнуть ее, особенно сейчас, когда ей так нужна его поддержка. Сакура опустила взгляд, стараясь скрыть разочарование, и тихо пробормотала: — Спасибо, Тобирама-сама. Она почувствовала, что не может больше оставаться здесь, в этой напряжённой атмосфере. Ей нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах и понять, что происходит между ней и Саске. Сакура развернулась и поспешно удалилась, оставив Саске и Тобираму наедине.

***

Хаширама сидел, склонившись над столом, заваленным свитками. Перо скользило по пергаменту, оставляя за собой ровные строки распределений и отчётов для его воинов, строителей, медиков. Усталость подкрадывалась незаметно, но он гнал её прочь. Слишком многое зависело от его работы, от его решений. В сердце разливалось тепло. Мир с Учихами. Звучало невероятно, почти сказочно. Он помнил годы бесконечной вражды, смерти близких, боль потерь. И вот, они вместе. Вместе строят деревню, вместе куют будущее. Он улыбнулся, представив, как маленькие дети Учих и Сенджу вместе играют на улицах Конохи. Хаширама отложил перо, потянулся, разминая затекшую шею. Сквозь листву деревьев за окном пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая все вокруг в багряные тона. Он посмотрел на горизонт, туда, где сейчас возвышались первые стены Конохи. Каждая каменная плита, каждый дом был символом их мечты, их общего будущего. Но тень сомнения закралась в его душу. Сможет ли этот мир быть прочным? Достаточно ли он силён, чтобы удержать его от распада? В дверь постучали. Ему не нужно было гадать кто за дверью. Мадара. Он встал, поправил одежду и глубоко вздохнул. Их встречи всегда были испытанием, балансировкой на тонкой грани между дружбой и враждой. — Войдите, — произнес он, стараясь придать голосу уверенность. Дверь открылась, и в комнату вошел Мадара. Его глаза горели, как всегда, странным огнем. В его руке был свиток. — Это свиток от клана Нара, они хотят присоединиться к нашей деревне, — произнес Мадара, бросив свиток на стол. Хаширама взял его, не сводя глаз с Мадары. Его взгляд был напряженным, словно он готовился к битве. — Это хорошо, — сказал Хаширама, разворачивая свиток. — Чем больше союзников, тем сильнее наша деревня. В свитке содержались условия, на которых клан Нара готов был войти в состав Конохи. Хаширама внимательно изучил каждый пункт, отмечая про себя дальновидность клана. Они требовали автономии в вопросах управления своими территориями и сохранения традиций, но при этом обязывались защищать деревню и подчиняться общим законам. Условия были разумными и справедливыми, и Хаширама был готов их принять. Он поднял глаза на Мадару, ожидая его реакции. В глазах Учихи отражалось что-то, что Хаширама не мог понять. То ли сомнение, то ли скрытое недовольство. — И что ты думаешь? — спросил Мадара, нарушая молчание. — Я думаю, что это отличная возможность для укрепления нашей деревни, — ответил Хаширама. — Клан Нара известен своим интеллектом и стратегическим мышлением. Они станут ценным приобретением для Конохи. Мадара хмыкнул, но ничего не сказал. Он подошёл к окну и устремил взгляд вдаль, на строящуюся деревню. Хаширама знал, что Мадара беспокоится за будущее Конохи, за то, как сохранить баланс между кланами и не допустить ошибок. Он понимал его опасения, но верил, что вместе они смогут построить мир, о котором мечтали.

***

…В стране Скрытого Водопада Темнота, медленно сгущающаяся под защитой тихого леса, окутывала Зецу и его помощника Шойгу, словно влажный плащ. Они продирались через заросли, их движения почти не издавали звуков, грациозные, как у хищников, охотящихся в ночи. Зецу, способный сливаться с окружающей средой, вел их по извивающимся тропам, избегая открытых путей и предпочитая тени и укрытия. Воздух был насыщен тяжелым запахом разлагающихся листьев и сырости, но для Зецу это было не единственное, что он ощущал. Он вспоминал, как вместе с Обито собирали людей в Акацки, но теперь ему предстояло начать все заново. Чтобы осуществить план, сделать одного из Учих злодеем — Мадару или Саске. Но его не сильно при этом волновала весть о перемирии между Учихами и Сенджу, которые начали строить деревню Коноху. Но теперь ему нужно было быть предельно осторожным, учитывая то, что могла натворить девчонка. Скоро их путь преградили следы недавней жестокой битвы. Заваленные деревья, искривленные корни и рассыпанные обрывки одежды свидетельствовали о свирепом сражении. Кровавые пятна, темные и липкие, расписывали лесную подстилку, создавая ужасающую картину произошедшего. Земля, как будто пропитанная кровью, казалась темно-багровой. Зецу нахмурился — его худшие опасения подтвердились. Это было не простое столкновение, а нечто большее. Они продолжали двигаться дальше, пробираясь сквозь заросли, их шаги нарушали тишину леса. Шойгу, несмотря на свой опыт, начал ощущать нарастающее беспокойство. Холодный страх пронзил его, каждый шорох под ногами отзывался в его ушах глухим эхом. Вокруг царила зловещая тишина, лишь ветер шептал в кронах деревьев. Эта тишина, вероятно, была гораздо опаснее любого крика. Наконец, они наткнулись на него. Акума безжизненно лежал; его тело было измождено и изуродовано. Рядом не оказалось следов Амаи. Зецу прикоснулся к холодному телу и уловил едва заметный запах гниения. Он понял, что Акума умер несколько дней назад, и его обуяла волна разочарования. Его помощники, так называемые «лучшие бойцы», оказались бесполезны против Какузу, но это же и обрадовало его. Теперь Зецу предстояло найти Какузу самому и принудить его присоединиться к Акацки, вне зависимости от цены. Шойгу, обладая хладнокровием, выработанным годами множества миссий, наконец, позволил своим страхам выступить на поверхность. — Зецу-сама, Какузу — опасный противник, — тихо произнес он, его голос дрожал от напряжения. — Его жажда бессмертия делает его непредсказуемым. Стоит ли рисковать ради его присоединения к Акацки? Зецу остановился, его лицо оставалось безжизненным, но в его глазах сияла холодная решимость, почти одержимость. Он окинул взглядом мрачный пейзаж, запоминая каждый упавший лист и каждую сломанную ветвь. — Риск неизбежен, Шойгу, — произнес он спокойно, почти равнодушно. — Новым Акацки нужна сила Какузу. Его навыки и знания могут изменить ход войны. А его жадность… — это инструмент, которым мы можем воспользоваться. Он улыбнулся, холодно и расчетливо, и продолжил свой путь. В его голове уже складывался план — тонкая и хитрая стратегия, способная сломить волю Какузу и подчинить его Акацки.