След. Холокост

Погибший совершенно здоров. Если не брать во внимание тот факт, что он умер.

—Валентина Антонова.

Бонни и Фредди шли по направлению к штабу как вдруг зазвучала сирена—боевая тревога. Все вокруг засуетились и приводили оружие в боеготовность. Аниматроники решили выяснить что происходит. Фредди зарядил свой Вальтер. Бонни обезоружили и изъяли опасные предметы, поэтому он следовал за медведем, пригнувшись. Из штаба выскочили оперативники ФЭС во главе с майором Кругловым и плотным строем побежали в сторону первого поста. Друзья решили последовать за ними. На первом посту все были, мягко говоря, ошарашены. Прямо к ним с поднятыми руками шла большая шкодла фашистов с оружием на плечах. Дежурный не знал, что ему делать, поэтому поднял тревогу. Мало ли что у них на уме. Это вполне могла быть провокация маршала… Опергруппа была уже на месте с оружием наперевес. Фашисты подошли ближе и дежурный крикнул на чистом немецком: Stehen bleiben! Wir eröffnen das Feuer für die Niederlage! Нацисты замерли. Затем они поснимали оружие с плеч и побросали на землю. Круглов обратился к дежурному: —Лейтенант! Спроси у них зачем они пришли! Офицер крикнул в толпу: Warum sind sie hierher gekommen? Из толпы вышло двое. Один грязного болотного цвета, весь растрëпаный и побитый заяц без половины правого уха, штурмбаннфюрер, другой гауптштурмфюрер тот самый золотой медведь, о котором говорила Амелина. Оба подняли руки вверх и опустились на колени. Из-за спины Круглова появились Фредди и Бонни. Кролик воскликнул, не скрывая радости: —Это наши! Начальник медслужбы и зам по вооружению батальона! Николай подпрыгнул на месте и обернулся. —Чëрт! Напугали! Оба опустили ушки и виновато посмотрели на майора. Кролик продолжал улыбаться. Он рад видеть своего любимого живым… —"Мы сдаëмся!"—раздалось издалека. Сдавшиеся нацисты были остатками первого батальона СС. Они, узнав о том, что их командир и его штаб сдались в плен, поняли, что воевать дальше смысла нет. Тем более это событие сильно подорвало боевой дух среди нацистов. Те, кто отказывались сдаваться либо воевали дальше, мол их право, либо были убиты в бою или застрелились. Вот и зампотех батальона штурмбаннфюрер Спрингтрап принял решение собрать остатки бойцов с позиций и надоумить их сдаться под предлогом того, что война и так проиграна. Голден Фредди пошëл вместе с ним в надежде найти Бонни. Пока артиллерия совершала очередной бессмысленный артобстрел, прозвучал сигнал и бойцы, внаглую оставив свои позиции, устремились за Спрингтрапом. Изначально он сам хотел пустить себе пулю в лоб, но одумался. Ведь Фредди жив, и он не простит ему этого. Посчитает трусом. А Хайнц… Плевать на него! Война проиграна! Из полутора тысяч человек остался лишь штаб с тремя сотнями людей. Остальные либо сдались, либо были убиты. Остатки батальона направились к вражеским позициям, склонив головы, для добровольной сдачи… Вот бойцы уже стоят перед штабом объединенных сил ФЭС, МВД Малиновска и ВС России. Голден Фредди и Бонни стоят в обнимку и тихонько плачут в плечи друг друга. —Всë хорошо, Бон… Всë хорошо… —Голди… Медвежонок… —Зайчик мой… Из штаба вышел Монти и Спрингтрап скомандовал: —Смирно! Бонни и Голд оторвались друг от друга и повернулись в сторону своего командира. Голден мог и не поворачиваться, но он прекрасно знал Монтгомери. Он выше его по званию и вполне мог дать нагоняй за неисполненную команду. Вместе с Монти вышла полковник Рогозина. —Твои бойцы? —Мои, господин полковник. Только гауптштурмфюрер—он указал на Голдена—со штаба, медслужба… —Я знаю. Мне много кто рассказывал. Ну, командуй. —Бойцы! Сейчас каждый из вас проходит в этот гараж и я с господином полковником оформляю вас как сдавшихся. Всё будет хорошо! Вас никто притеснять и оскорблять не будет! Голден, Спринг! Обратно нас никто не отправит! Всë будет нормально! Справа по одному шагом марш! Никто не заметил как медведь и заяц исчезли… Фредди вновь сбежал к Оксане и с интересом наблюдал за работой. Заглянул Тихонов и, увидев Фазбера вместе с Оксаной, спросил: —Я не мешаю? —Неа—ответил Фредди. Иван обратился к нему: —Можно тебя на пару слов? Медведь вышел. Иван подвëл его к компьютеру и сказал: —Меня не глючит сейчас? На мониторе транслировалось изображение с камеры в штабе. Сдавшиеся нацисты оформлялись у Рогозиной и Монти. Ничего сверхъестественного… —Что не так? —Взгляни сюда. Тихонов открыл изображение с другой камеры. По видимому, это камера из гаража, оборудованного под парк машин. Там, среди двух спецмашин явно что-то происходило. И, вероятно, что-то не очень хорошее. Тихонов приблизил изображение, взял отдельный кадр и осветлил. Камера чëтко отображала две фигуры. Одна с кроличьими длинными ушками, другая с едва видными медвежьими. —Ты не знаешь, что они там делают? Фредди покраснел и прикрыл рот рукой. Иван удивлëнно посмотрел на него. Мишка что-то знает? —Что-то не так? —Я проверю—протараторил медведь и, раскрасневшись, вышел. Тихонов с непонимающим взглядом продолжил наблюдение. Что же происходило в гараже? А там происходил акт крепкой мужской дружбы. Бонни и Голден стояли в обнимку возле спецмашины и целовались. Голден жадно впился в губы кролика, накрывая их своими, язычком проникая всë глубже и глубже. Бонни, не сопротивляясь, обхватил руками шею медведя и впускал его язык в свою ротовую полость. Их языки сплелись в волшебном танце. Оба партнëра не хотели отпускать друг друга и оттягивали момент. Медведь смотрел прямо в нежно-розовые глаза Бонни и так же нежно поглаживал его щëчки и изучал каждую неровность на его лице. Тот едва слышно стонал в поцелуй и прижимался ближе к Голдену. Медведь облокотился на машину, утягивая Бонни за собой и продолжая легонько кусать его губы. Они и продолжили бы дальше свои извращения на «радость» Тихонову, если бы дверь гаража со скрипом не приоткрылась и оттуда не выглянула морда Фредди. Оба партнëра отстранились со страхом в глазах, повернулись на звук и тут же покраснели. Голден смотрел в пол, понятия не имея, что ему делать. Бонни стоял в ступоре с глазами как пятирублëвая монета. Его щëки горели. Он попытался что-то сказать в своë оправдание, но ком в горле плотно засел, не давая произнести ни единого звука. Фредди первым вышел из ступора и спросил: —Что вы здесь делали? Голден, смущаясь, ответил: —Целовались… Бонни ещë больше вогнался в краску. Он повернул свой взгляд на капитана, оскалив зубы. —Вы, конечно, чудаки ещë те. Подумаешь—под камерой целовались! Я уж думал бомбу закладывать будете. Лица Голдена и Бонни скривились в гримасе ужаса. Оба воскликнули: —ВСМЫСЛЕ ПОД КАМЕРОЙ? ГДЕ? —Обернитесь и помашите ручками в угол. Они почти одновременно повернулись и увидели небольшую красную точку в углу. В это время Иван вместе с Оксаной от души смеялись над реакцией и лицами этих двоих. —Ну шалуны, а! —Ага. Лицо зайца обработать и скример сделать! Оксана звонко рассмеялась… —Идите уже отсюда, а то ненужное внимание нахер никому не нужно. Или что? Вы хотите, чтобы у меня спрашивали и я краснел за вас? Оба виновника стояли, опустив голову. —Смотрите мне! В следующий раз в другом месте целуйтесь, а то вдруг вам припрëт и вот вам порнуха на халяву. А то знаю я вас, кроликов. И совет: в следующий раз осматривайтесь. Кстати, Бонни, ты не забыл, что нам ещё с твоей проблемой разбираться? —Не забыл. —Так чего мы ждëм? Пошли к Рогозиной, поговорим насчëт оружия и подполковника этого. Голден, тебе советую свалить отсюда со скоростью света. Медведь отсалютовал и поспешно ретировался. Фредди вместе с Бонни пошли в штаб… В штабе они чуть не столкнулись с Котовым. Тот лишь направил свой недобрый взгляд в их сторону и в мыслях проклинал их и материл всеми возможными способами, ибо из-за них он чуть не был придавлен. Они извинились и пошли дальше. Вдруг они заметили Голдена. Тот о чëм-то беседовал с Антоновой. Наконец-то два медика нашли друг друга. Голден, казалось, нравился Валентине. Такой галантный, милый и вообще краш, если бы не одно но. Зря Антонова всë таки ему глазки строит… Она замужем за серьëзным мужем—архитектором, имеет четверых детей, а медвежонок гей. Идеальная пара, что скажешь! Видимо она не знает о его отношениях с Бонни. Ничего, скоро узнает! Во потеха будет! Хотя кто знает… Два друга переглянулись и увидели майора Майского. Тот играл в гляделки с аллигатором. Непонятно сколько времени они смотрят друг на друга, не отрываясь, но со стороны выглядело забавно. —Ты моргнул! Майский действительно моргнул в это время. Монти отвесил ему смачный щелбан и улыбнулся полным ртом, глядя майору прямо в глаза. —Глупая игра! —Сам согласился. —Пошли постреляем? —Ну пошли… Тут-то я тебя уделаю! —Это мы ещë посмотрим… Вскоре оба пошли к выходу из штаба, о чëм-то разговаривая. Бонни и Фредди особо не вслушивались. Они обменялись приветствиями с ними и посмотрели им в след. Всё таки Монтгомери тоже нашëл себе друга, похожего на него по характеру. Вот они заметили Рогозину. Она сидела за столом и заполняла бумаги. Друзья подошли и поздоровались…