Поддержка

      Искусство может отразить все изъяны и прекрасные черты человека — показать, насколько он прекрасен или ужасен. В руках художника, скульптора, архитектора всегда бережно хранится возможность показать все, что скрывает душа. Он способен продемонстрировать, какие человеческие мечты и стремления могут отразиться в искусстве, доступном не только человеку чувствующему и ценящему красоту, но и обычному, далекому от идеалов.       Живопись отражает эмоции и чувства во всей красе, не скрывая ни единой грани и помогая порой даже художнику разглядеть, что спрятано глубоко в его душе. Архитектура представляет собой искусство со стороны практики и демонстрирует величественные памятники — роскошные дворцы, невероятные строения на площадях, портах, либо самых обычных жилых домах.       Все виды искусства нацелены на отражение реальности в ее лучшем проявлении — самом ярком и грандиозном.       Кавех не исключение — неотъемлемая часть искусства, а в частности архитектуры. Знакомясь с кем-либо, он обращает особое внимание на идеалы, мечты человека и его связь с пониманием искусства. Все-таки прекрасными открытиями станут для архитектора познания в сфере его интересов. Кавех не старается сразу заглянуть в душу, свою при этом не открывая слишком быстро.       Архитектор чувствителен и порой очень раним. Не многим дано понять его чувства и взгляды целиком и полностью, но все-таки со временем появляется тот, кто меняет жизнь раз и навсегда. Кавех поначалу совсем не верит, что может справиться с возникшими трудностями, множеством терзаний и исканий, но разве у него есть выбор? Разумеется, не возникает в его голове мысль тем дождливым днем, когда в пустой таверне до боли знакомая тень останавливается возле стола.       Неприятное, липкое чувство отторжения самого себя — собственных мечтаний и желаний заставляет архитектора чуть ли не сдаться, отбрасывая цель заполучить больше хороших и ценных проектов. Чья-то сильная ладонь накрывает его плечо, сжимая бережно и ободряюще, а пронзительный взор без капли сочувствия смотрит на него неотрывно.       аль-Хайтам не тот, кто станет жалеть знакомого — когда-то хорошего, пусть и слишком ранимого друга. Он понимает всецело, что Кавех нуждается далеко не в жалости. Для архитектора — это унизительно. Секретарь не способен хорошо понимать человеческие чувства и эмоции, больше полагаясь на разум, но не раз в книгах он встречает что-то из психологии, поэтому молчит не долго.       — Почему ты здесь? Знаешь же, что напиваться после неудачно сложившегося проекта — дурная затея. Это крайне нерационально и не мне тебя учить, — голос аль-Хайтама вовсе не звучит с резким упреком, а со скрытой заботой, пока он остается рядом с Кавехом и не намеревается отпускать его, не читая мысли, но предчувствуя, что на этот раз проблема серьезнее, чем критичный заказчик.       Кавех молчит и губы кусает нервно — проклинает тот день, когда его жизнь разрушилась вначале из-за потери настоящей семьи — отъезда матери и смерти отца, а позже из-за неудачного проекта, в ходе которого Алькар-сарай все-таки видит свет, но огромный долг висит над головой. Архитектор не хочет признаваться, что терпит поражение в борьбе со своими идеалами и сохранения их, но голос аль-Хайтама возвращает к реальности.        Поднимая голову со стола и смотря на него уставшими, покрасневшими глазами, Кавех чувствует, как от боли не только в сердце, но и во всем теле, ему хочется спрятаться и не выглядеть в данный момент перед аль-Хайтамом так разбито. Вот только сбегать архитектор не собирается — только в мгновение мимолетной надежды на спасение. Он не хочет связывать жизнь с этим человеком, поглощенным книгами и исследованиями, рациональным и уверенным в себе, но почему-то тянется именно к нему, искренне веря, что получит самое ценное — поддержку.        — Забери меня отсюда... Не читай только лекций, я не в духе... Не хочу оставаться один, — Кавех говорит несвязно, но находит последние силы подняться из-за стола и уткнуться в грудь аль-Хайтаму, сжимая крепко одежды на его плечах и давая понять, что его решение неоспоримо.       Он вовсе не робкий и неуверенный в себе архитектор, а ранимость совсем не делает его слабым. Кавех обязательно покажет всем, на что способен, и ждет, чтобы его новый сосед оказался все-таки сговорчивым. аль-Хайтаму ничего не остается кроме того, чтобы устало потереть пальцами переносицу и выдохнуть, приобнимая Кавеха за талию и выводя из таверны. На секунду он останавливается, обернувшись к управляющему и кивнув, без слов давая понять, что оплата уже у него на стойке.       Стоит им покинуть пределы таверны, как аль-Хайтам останавливается и обращает внимание на архитектора. С минуты на минуты он станет его так называемым соседок и разделит обязанности по дома, но вначале стоит сказать нечто важное. Собравшись с мыслями и всего раз задумавшись над тем, чтобы положиться на сердце, а не разум, аль-Хайтам берет щеки Кавеха в свои, чтобы прямо сейчас он смотрел ему в глаза.       — Кавех, выслушай меня. Ты сделал все, что в твоих силах. Ты старался, как мог, чтобы заполучить великолепный проект, и смог его реализовать. Но не нужно винить себя только потому, что твои идеалы разрушились стечением неудачных обстоятельств. Ты положился на удобство и безопасность в выборе места для строения того особняка для госпожи Дори, но не мог предугадать, что судьба сыграет злую шутку, — аль-Хайтам смотрит неотрывно в глаза Кавеха и верит, что он не пропускает мимо ни единого его слова, затаив дыхание и нервно сглотнув, не веря, что прямо сейчас наконец получает поддержку и понимание.       — Но разве для такого продвинутого архитектора станет неизбежным такой провал, когда на пути появится еще немало новых проектов и людей, которые будут нуждаться в твоем взгляде архитектора? Верь в себя первую очередь и не смей сдаваться. Ты же не хочешь лишить Сумеру такого талантливого мастера своего дела?       Кавех вздрагивает невольно, поведя плечом и крепче сжав одежды секретаря в руках, взгляд так и не отведя и позволив разглядеть навернувшиеся слезы. Архитектор не хочет разочаровываться в себе и дальше — убивать талант и стремление творить как можно больше, чаще, а главное с душой. Он не сможет забыть прошлые разногласия и обиды, но даст аль-Хайтаму шанс и останется с ним, пусть и смутно в данный момент рассчитывая на то, что это не последний раз, когда с его губ послышатся разумные слова, полные искренности и стремления вытянуть из отчаяния.       Выдыхая облегченно, пусть и не до конца, Кавех крепко обнимает нового соседа и прижимается к его груди. Он не станет лить слезы перед ним, иначе долго будет потом стыдиться, но аль-Хайтам прекрасно поймет, что это станет неким напоминанием, чтобы архитектор не расслаблялся в будущем. Секретарь обнимает его в ответ и гладит по волосам светлым, пропуская пряди через пальцы и ощущая аромат вина от тела. Не самый приятный, но по-своему дурманящий.       — Мы пойдем домой. К нам домой.