Сквозь пространство и время

      Сидя в гостиной с приглушенным желтым светом свечей, Ариана все никак не решалась спросить давно волнующий ее вопрос, то и дело перекручивая серебряные кольца на пальцах.       — А… ну и что там по поводу Шисо? — начала издалека она.       Альбедо поднял голову и посмотрел на девушку, думая над ответом слишком долго:       — Все под нашим контролем. Только небольшая аллергия на препарат — сыпь. Поэтому пока что не следует касаться ее кожи, чтобы не заразиться случайно. — наконец спокойно объяснил он, вернувшись к бумагам на столике.       — Хорошо… А что насчет поиска пути… домой? — тихо и неуверенно наконец-то спросила Ариана, понимая, что это может звучать очень неприятно.       Альбедо посмотрел на нее широко раскрытыми лазурно-фиолетовыми глазами так, будто бы она предала его, однако быстро изменился в лице.       — Ты все же хочешь вернуться? — чуть прищурившись, спросил парень.       Ариана виновато кивнула, стиснув челюсти.       — Ну… — парень отвел взгляд вниз, — пока мы не вылечим Шисо, мы не сможем заниматься поисками способов вернуть вас домой. Ты… правда этого хочешь?       — Да.       — Хорошо. — не глядя на нее, кивнул Альбедо. — Иди спать. — все еще предпринимая попытки противостоять фиолетовому туману, скомандовал он, хмуря брови от усердия. — Мне нужно работать, чтобы это исполнить.       Безуспешно проглотив ком в горле, девушка молча поднялась с софы и неуверенно стала подниматься на второй этаж квартиры в привычную комнатку. Едва ли она исчезла из поля зрения алхимика, Ариана бегом добралась до темной комнаты и, закрыв за собой дверь, упала на кровать лицом в подушку.       Лунный свет скромно пробирался сквозь не полностью задвинутые шторы, подсвечивая сверкающие крупинки пыли.       Боль стеклом ласкала сердце, а отчаяние стало омерзительным комом в горле с привкусом железа. И хотя Ариана плакала в подушку и почти что бесшумно, периодически невольные завывания прорывались сквозь нее. Девушка не успевала глотать воздух, а потому каждая новая порция рыданий приносила мерзкое чувство удушения. Она снова плакала, хотя и обещала самой себе сдерживаться. Но у нее не было столько моральных сил, сколько она бы хотела.              Смяв в кулаке желтоватый лист бумаги, Альбедо швырнул его прямо со всей силы. Он был ужасно зол. Доселе подобное состояние было ему несвойственно, однако с появлением незримой тени перед глазами злоба стала выглядеть для него куда заманчивее, чем трезвость ума. И именно осознание этого злило его еще больше. Он не мог позволить тьме завладеть собой, поскольку знал, что за этим последует.       Нахмурив брови, он посмотрел на лестницу, по которой несколько минут назад поднялась Ариана. Вскочив с дивана, он бесшумно, но быстро поднялся и приблизился к закрытой двери.       Вытянув руку перед собой с намерением постучать, он замер, услышав еле различимый и короткий вой. Он был настолько неслышен, что сначала алхимик решил, что ему просто показалось. Однако, когда за воем последовал приглушенный всхлип, он все понял.       Его рука медленно опустилась. Вздохнув, он прошептал:       — Как же сильно ты хочешь уйти… Прости…       Взглянув на дверь, Альбедо бесшумно повернул деревянную вертушку, которая заперла ее снаружи, после чего парень медленно удалился.              Оторвавшись от мокрой и уже неприятно теплой подушки, Ариана умоляюще посмотрела на кусочек голубой луны и бесшумно прошептала:       — Как же сильно я хочу остаться… Мы не должны были тут появиться… Никогда!..       Чувство вины и противоречия раздирали девушку изнутри, буквально выжигая каждый сантиметр груди.       Слушая все происходящее в комнате через едва ли приоткрытое окно, сидел на наружном карнизе клон и расслабленно глядел на вымощенную камнем дорожку снизу. Услышав последнюю фразу девушки и сопоставив ее с тем, что она ранее сказала в гостиной, парень растянул губы в едва ли довольной улыбке.                     

***

                    — Немного лучше? — забрав пустую горячую чашку из-под чая, Дилюк поставил ее на небольшой поднос, что расположился на тумбе у кровати.       — Угу. — Юстина протерла чуть теплые губы тыльной стороной ладони.       — Сейчас отогреешься до конца в ванной. — поднявшись с кровати, мужчина помог ей встать.       — Ты собрался смотреть, как я моюсь? — смутилась девушка, нахмурившись.       — Я собирался помочь тебе отмыть кровь. — кивнул он.       — Ну нет. — уверенно качнула головой Юстина. — Я сама.       — Да что я там не видел, Юстина? — Дилюк тихо усмехнулся, с улыбкой наблюдая за чужим смущением.       — Это другое.       Вздохнув, мужчина быстрым движением закинул ее себе на плечо и направился к выходу из комнаты.       — Эй! — сдерживая смех, вызванный смущением, и игнорируя щекочущие ощущения снизу живота, Юстина легко хлопала мужчину по спине. — А ну поставь!       — С хозяином дома на «эй»? — войдя в помещение с ванной, Дилюк опустил девушку на пол и, прижавшись лбом к ее лбу, посмотрел в глаза.       Рассмеявшись, она легонько оттолкнула его от себя:       — Да, потому что этот хозяин сейчас сам будет делать то, что обычно делала прислуга.       — Неужели ты думаешь, что уход за тобой для меня сродни наказанию или унижению? — удивленно вскинул брови Дилюк.       — Ха, и даже подобное нет?       — Юна, — осторожно заправив чужую кудрявую прядь, мужчина ласково посмотрел в янтарные глаза, — я не люблю праздные разговоры и чужое общество. Я полюбил не возвращаться на Винокурню без надобности, чтобы избежать назойливых отцов, стремящихся выдать своих дочерей за «холостого винодела» с кучей моры и не более, но теперь я рад возвращаться домой, ведь только тут я могу полюбоваться недовольным загорелым лицом и выслушать совершенно безумные истории из другого мира. И каждая, абсолютно каждая минута, проведенная в твоем изумительном обществе, не равняется даже сотне мешкам моры. Только в эти минуты я люблю праздные разговоры.       — Ну… так меня мужчины еще не уговаривали на совместную ванну… — опешив, Юстина покраснела, но быстро вышла из неловкой ситуации с помощью шутки.       — Вот именно поэтому, — тихо усмехнувшись, Дилюк медленно наклонился к ее лицу, из-за чего они едва ли соприкоснулись кончиками носов — очень холодным и очень горячим, сильно бледным и слегка смуглым.                     

***

                    После не совсем культурного распития вина в горячей ванной с Дилюком, Юстина быстро уснула в теплых объятиях, постепенно избавляясь от последствий заморозки, и на утро так же рано проснулась, будто бы по будильнику.       Первыми ощущениями после пробуждения были сильные руки, крепко сжимающие девушку. Невольно улыбнувшись, Юстина попыталась осторожно выбраться из них.       — Что-то случилось?.. — совершенно сонный хозяин Винокурни проскрипел низким голосом, мельком взглянув на девушку и тут же закрыв глаза от яркого света.       — Нет, все хорошо. Спи. — Юстина провела кончиками пальцев по чужой щеке, заставив мужчину улыбнуться и потянуться.       Поднявшись с кровати, она выпорхнула за дверь спальни и, закрыв ее за собой, тут же облокотилась на нее спиной и тяжело вздохнула.       — И что я вообще делаю?.. — девушка сжала пальцами переносицу и нахмурилась. — Еще и башка так болит после вина… Черт…       — Госпожа, Вы уже проснулись? Доброго утра. — учтиво кивнула Аделинда, проходившая мимо спальни. — Ваш парфюм уже прибыл. Гаспаль был вынужден задержаться в пути, потому передал Ваш заказ другому извозчику.       — Доброе утро… неужели так быстро? — взбодрилась от неожиданной новости Юстина.       — Идемте, я убрала его в горничной комнате. — улыбнулась блондинка и провела девушку.       Получив небольшую коробочку, очень и очень хорошо упакованную, Юстина как следует поблагодарила Аделинду и быстро покинула горничную.       Уединившись в соседней спальне от спальни Дилюка, девушка в нетерпении вскрыла посылочку, на дне которой в бумажной трухе лежала крохотная непрозрачная бутылочка ромбообразной формы из серебристо-синего материала.       Осторожно достав ее, Юстина довольно улыбнулась и аккуратно открыла бутылек. Убедившись, что он не был пуст, она закрыла яд, стремительно отравляющий человеческий мозг.       — Главное, не напутать с пропорциями… Боже…