Сквозь пространство и время

      — Привет. — Из-за двери выглянула кудрявая голова из голубых волос. Мальчик осторожно вошел в комнату и поднес Юстине несколько ягод фиолетового винограда. — Я взял несколько штук у старшего сегмента, потому что я подумал, что если тебе понравится, я бы хотел принести, чтобы тебе понравится. — сбивчиво стал объяснять мальчик.       — Привет… Слушай, тебя не накажут снова из-за того, что ты сюда приходишь? — обеспокоенно взглянула на него девушка, приняв единственную еду за последние двенадцать часов.       — Не-ет, старший сегмент добрый. — он замотал головой так, что большая колба в ухе стала бить его по губам. — Ау…       Юстина тихо посмеялась, жуя холодный виоград.       — Но мне надо уйти, девочка. Если придет Доктор, то меня убьют. — простодушно заявил он и вылетел из комнаты за секунду. — Завтра принесу еще! — заглянул он и окончательно закрыл за собой дверь.              Спустя несколько долгих часов тяжелая дверь вновь открылась и комната наполнилась знакомым запахом мороза и страха. Пришел Доктор. Юстина напряглась и залезла на кушетку с ногами, поджав их под себя. Дотторе нес в руках небольшой металлический лоток, на котором, как выяснилось, лежал шприц с фиолетово-черным содержимым.       — Что ты собираешься делать? — понимая, что ей снова введут что-то незнакомое, испугалась девушка. Смерть смертью, а боль она по-прежнему чувствовала.       — Введу тебе скверну. — буднично ответил мужчина, стукнув пальцем по игле. — Руку.       — Что?! — Юстина вскочила с кушетки и вжалась в стену, нащупав рядом дверь. Схватившись за ручку, она дернула ее на себя и выбежала в длинный коридор, залитый противным холодным светом, который напоминал оттенок волос Доктора. Шлепая босыми ногами по ледяному полу, она бежала просто прямо, как вдруг из ниоткуда возник старший сегмент, в которого она врезалась. Впившись в ее плечи сильными пальцами, парень отодвинул ее от себя и с ненавистью посмотрел в ее глаза:       — Ты! — он тряхнул ее так сильно, что у нее хрустнули позвонки. — Это ты убила его! — он со всей силы оттолкнул Юстину, из-за чего она упала на спину и едва ли не сломала себе ребра. Набросившись сверху, он сжал пальцы на ее шее и стал в самом деле душить ее, будто бы это могло убить ее навсегда. Из красных глаз начали течь слезы. — Если бы он не ходил к тебе, его бы не стерли!       — К…то… — хрипела девушка, сжимая его руки.       — Двадцать второй уничтожен из-за тебя! Тварь!.. — он отпустил ее, понимая, что ничего не изменит произошедшего.       Остановившись за ее спиной, Дотторе нагнулся, чтобы поднять Юстину за спутанные кудри.       — Почему… — не веря своим ушам, прошептала девушка.       — Потому что сегменты не могут быть личностью. А когда у них появляется имя, мечты и цели, они становятся слишком тяжелыми для управления. — низкий голос Дотторе звучал сзади. — Твой альтруизм впервые кого-то погубил? — он насмехался, пока тащил ее за руку в комнату по коридору.       — Тот мальчик был таким светлым… — не обращая внимания на слезы, старательно спокойно говорила Юстина, — это ведь когда-то был ты. И тот старший сегмент плакал из-за него. Куда сейчас подевалась твоя человечность, а? — она злобно посмотрела в чужой затылок.       — Юстиниана, — он улыбнулся. Она четко слышала это. — Я давным-давно уничтожил ее своими руками. Ты ведь знаешь, что происходит с человеком, который лишается Глаза Бога? Я уничтожил его ради эксперимента и забыл все прошлое. Как ты можешь отметить, я не жалею. А сейчас ради эксперимента я введу тебе скверну, чтобы посмотреть, как она будет реагировать на твое бессмертие и Белый Гнозис внутри.                     

***

                    Сидя у кровати, Александро рассматривал на ладони фиолетовую заколку Арианы, которую подарил ей его брат. Девушка лежала напротив все еще без сознания, однако ее здоровью ничего не угрожало после действия сонной травы, которую дала Дилюку Алиса.       Красная радужка глаз была куда темнее, чем радужка самой ведьмы и больше походила на цвет вина, а при свете луны, как сейчас, и вовсе становилась пугающе-фиолетовой. Однако вряд ли Ариана, даже проснувшись, сможет перепутать его с Альбедо. Днем рядом с ней сидела Шисо, а ночью, когда они с Мораксом вернулись в Ли Юэ, этот пост занял Александро. Но что он мог бы сказать ей, если бы она проснулась? Все то, что он по-настоящему хотел бы сказать, нельзя.       — Александр… — послышалось мычание со стороны. Он повернулся и убрал заколку на тумбу, всецело обратившись к девушке, которая с прищуром смотрела на него. От вида ее слабости у него что-то заболело внутри, будто бы братик снова вонзил в него меч.       — Да? — взяв ее за руку, он обвил ее кисть своими двумя и придвинулся к кровати.       — Тебя убили, да?.. — зеленые глаза наполнились слезами. — Я все еще сплю…       — Рейн… пощадила меня. Ты не спишь. — он отпустил руку и коснулся ее лица пальцами, чтобы она поверила.       Услышав это, она села в кровати и испуганно осмотрела его снизу вверх:       — Что? У тебя… глаза другие?       — Ага. Алиса изменила. — чуть улыбнулся парень.       Возможно, умереть было бы проще, чем отдавать ее брату после всего.       — А Альбедо?       — Рейн помогла ему. Он придет в себя через несколько дней.       — Как хорошо… — она громко выдохнула и прижала руку к груди.       — Скучала по нему? Нормальному нему.       — Ну… разумеется!       — Не так уверенно, как я ожидал. — он невесело усмехнулся.       Внезапно Ариана потянулась к нему и со всей силы сжала его в своих объятиях. Не растерявшись, парень сделал то же самое в ответ и зарылся пальцами в светлых прядях прямых волос.       — Я люблю тебя. — прошептала она.       Он слышал, что она плачет. Но не слышал, что плачет и он сам.       — Что это значит, Ари?..       — Нет, не отодвигайся. — она сжала его сильнее, почувствовав, что он хочет посмотреть ей в лицо. — Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня сейчас… Я не знаю, что будет дальше, что я захочу дальше, но я… чувствую, что люблю тебя так же сильно, как и Альбедо. Однако у меня есть ощущение, что эта любовь… разная? Я не знаю, как объяснить все это. Это так больно и тяжело. Я слишком напугана и сбита с толку тем, что увидела в Альбедо, поэтому не могу сказать, что хочу прямо сейчас быть рядом с ним. Но и те вещи, что делал ты с ним, тоже пугают, поэтому и о тебе я не могу сказать того же самого…       На этот раз она сама посмотрела ему в глаза и грустно улыбнулась, после чего аккуратно, будто бы не веря тому, что делает, поцеловала его мокрые от слез губы. Когда она уже хотела отстраниться, Александро обхватил ее лицо руками и ответил на поцелуй неаккуратно, жадно и страстно.       На этот раз она не была против и не хотела говорить нельзя.       Сейчас было можно.       Потому что сегодня это было единственный и последний раз.       Он целовал ее так, как и хотел еще в прошлый раз: губы, лицо, шея, грудь, плечи. Он постоянно поглядывал на нее, как бы убеждаясь, что она ее терпит, а наслаждается. И хотя дальше поцелуев и прикосновений друг к другу не зашло, им было достаточно и этого преступления против морали.       Искренняя любовь никогда не нуждается в подтверждении физической близостью.       Должно быть.       Но каждая любовь решает по-разному.