You have to pay for trust.

Злата быстро обживается в доме Петра, заполняет его своими вещами, перенося их магией из дома тети к нему, просит освободить немного места в шкафу и настаивает на диване вместо предложенной кровати парня.- Петр, нам нужно ходить на занятия, нужно вести себя как обычные люди и жить как люди или так все мимо нас и пролетит. Неделя пролетает слишком незаметно, Натарова ломает странными перепадами настроения, благо ни одно из их направлений не является яростью или желанием уничтожить все живое, как до этого. - Я был слишком глуп в надежде что смогу жить как обычный человек, чертов "Буревестник".-после излеченной болезни стратилата словно нагоняют запоздалые симптомы, слишком непонятные его сути. Он словно ребенок нуждается во внимание и уходе, но чем дальше с ним живет Злата, тем больше иронично думает:"Внимание, я ухожу." - Иди сюда.- парень смотрит на нее непонимающее, хмурит темные брови, однако вроде доверяет, приближаясь к дивану на котором сидела блондинка, опускаясь на мягкую поверхность рядом, едва ли не касаясь бедрами.- Не так, опускай голову сюда, попробую помочь тебе. Хлопая по бедрам, она вздергивает светлые брови и поджимает губы услышав: - Мне не нужна помощь. Парень огрызается беззлобно, вызывая странные воспоминания сравнений того, каким уязвимым и слабым выглядел отец рядом с мамой, проявляя обычно хорошо скрываемые чувства только в недрах семьи. -Давай, халява на девичьих бедрах полежать, какой нормальный мужик откажется.- уговаривать обычно не в ее привычках, вообще не в ее привычках предлагать нечто подобное, но вероятно это поможет ей вернуться из недр этого "рычу на что хочу" нечто адекватно похожее на обычного темного стратилата.- Я могу и заставить...- поднимая руки с улыбкой шутливо угрожает блондинка и искры пролетают между пальцами, за последнюю неделю их совместного проживания необычные глаза Натарова начали даже видеть эти всплески фейерверка. - Зачем это....?- бурчит Петр, но ложится, опуская голову на бедра девушки, складывает руки на груди едва ли вздрогнув, когда блондинка опускает руку поверх его рук, обхватывая кисти своими тонкими пальчиками, смотря сверху вниз глаза в глаза. - Расскажи мне про "Буревестник"? Расскажи про того стратилата...-он хмурится явно не желая возвращаться в воспоминания, которые столь часто упоминал в последнее время, но свободной рукой девушка легонько гладит между бровей, разглаживая хмурые морщинки.- Будешь так часто хмурится, к сорока в шарпея превратишься и то что ты вампир тебе не поможет. Натаров чувствует, что разговорами эта беловолосая лисичка лишь отвлекает его, пока по сплетенным рукам идет магия. Как она искрами бенгальских огней входит в его тело струясь по венам с кровью, медленно проникая все глубже до самого монстра сокрытого под человеческой шкуркой его самого. -Что ты делаешь, Злата?- и пусть голос Петра звучит недоверчиво, темная суть которой он стал и не думает ощетинится или оказать сопротивление этому каскаду светлячков заполнившему тьму внутри брюнета.- Какой тебе с этого толк, ты ведь сама недавно сказала, Вы ведьмы ничего просто так не делаете. - О, так ты меня все таки слушал?- Злата приятно улыбается и Петр едва ли улыбается в ответ, только сейчас понимая что причудливый танец светлячков силы ведьмы внутри него словно успокаивает бушующее море чувств, захлестывающее его до этого.- А я думала, что ты как и любой парень работаешь по принципу "Главное вовремя кивнуть сделав максимально заинтересованное лицо.". Блондинка улыбается, располагает к себе, вызывает спокойствие, которого давно не было в вечной борьбе со своей темной, алчущей сутью.- Петр, расскажи мне о том как ты стал таким? Как говорила моя мама, поделись горем и оно меньше станет, а счастье больше. Она дышит медленно, ее сердце бьется спокойно, кровь бегающую по венам он чувствует ярко, пульсом отбивающим ритм по ее пальцам на его руках. Кожа к коже, ярким всплеск фейерверков в каждом ударе... -Я поехал в "Буревестник", потому что мои родители крайне сложно переживали потерю моего старшего брата...- начинает Натаров, кажется поддавшись этому моменту спокойствия, изначально начинающий рассказ нехотя, чем дальше тем охотнее шло повествование, словно картинки совсем недавнее минувших дней. Словно это было лишь вчера. Переживания Петра, Злата магией разделяет с собой и хоть на лице ее внимательно изучающем Натарова это не отражается, она чувствует его страх и боль, чувствует каждый поступок о котором рассказывает ломающийся приятный голос. А брюнет словно дышать легче начинает, когда груз пережитого меньше давить на плечи начинает, чувствует как бурный потом неизвестных бесконтрольных чувств отступает сменяясь привычной упрямой рассудительностью. Доверчиво веки опускает, продолжает рассказ о том, как боялся того кого еще в начале смены назвал:-"Другом". Вздрагивает, высвобождая одну руку из хватки девушки, опуская ее поверх нежной девичьей ладони, зажимая между ними впитывая больше красивых ласковых огней ее силы, что несут успокоение. -Знаешь, чем дальше я живу, тем больше понимаю что Хлопов тогда прав был в своем вопросе:-"Ну и кто из нас монстр?"- он ведь правда вреда мне не причинял, защищал даже, а я с ним так жестоко. Петр глаз не открывает, боится увидеть в зеленых глазах Златы осуждение, но вместо него пальцами свободной руки, белокурая ему волосы перебирает, скользит по отросшим прядям пропуская черный шелк сквозь пальцы.- Я видела Монстров Петр, ты не он...Тогда в Льве обида говорила, он никогда не считал тебя чем-то ужасным... У девушки голос ровный, целебным бальзамом по шрамам внутри Петра, охлаждающей мазью по ожогам, она продолжает перебирать пряди, следит за умиротворенным лицом, когда последнее напряжение покидает молодые черты и чувствует как бесконечная вина, которой терзался Натаров меньше становится. Злата жила в мирной семье, ее отец не был как стратилат о котором говорит Натаров, у него было несколько пиявцев, которые уже больше десятка лет вместе с ним жили. По собственной воле обращенные, они никогда не были разменной монетой для ее отца, со временем даже став со Стратилатом друзьями. Таким же должен был стать ее брат...правильным темным...Таким как отец. Нет, Петр слишком далек от монстра, которым стал его основой, исправленным силой воли наследием от истинного чудовища, которому доставляло удовольствие останавливать полные жизни детские сердца, разрушая семьи- он питался не только кровью, он питался страданиями матерей и отцов лишивших своей кровинушки. -После лагеря, я вернулся уже иным...Родители заметили изменения, заметили что я стал другим...Но я притворялся...Я хорошо научился притворятся Злата. В какой-то момент, только Игорь напоминал мне о настоящем мне...Какой я на самом деле...Что я такое...Что эта тьма не я.. Его ломающийся голос садится и это уже не похоже на разговор по душам- это похоже на исповедание. Все существо ведьмы заполняет боль и одиночество, страх превратиться в подобного тому монстру от которого произошла сила. Петра разрывали противоречия и он не мог никому их рассказать, не знал будет ли понят даже тем человеком с которым пережил ужасающие события летней смены в том кровавом пищеблоке. - Я забыл кто я... - Ты Петр Натаров и Стратилат которым ты стал не изменил этого...- голос блондинки все такой же тихий, он не дрожит не смотря на то, как много сейчас внутри переживает ее существо варясь в общем котле с брюнетом.- Ты все тот же мальчик, упрямый, сильный, умный...Повзрослевший, не сломленный, еще более упрямый и сильный. Жажду Петр, сложно победить, не поддаться тьме еще сложнее, но ты...Ты еще тянешься к свету и этот луч никогда не погаснет в тебе, пока ты остаешься под его светом. Злата неожиданно понимает Петра, словно сама в своем желании мести потерявшая себя в этом бесконечном поиске способа уничтожить того, кто уничтожил ее семью. Растоптал счастье, что не ценилось, а было словно должным, слишком привычным. Счастливая семья на фото, серьезный мужчина обнимающий улыбающуюся женщину, что опустила руку на плечо маленькой белокурой как и она девочки, которая обнимает собой маленькой темноволосого мальчика, такого же серьезного в своей натянутой как у отца улыбке. Привычное, неожиданно стало лишь отдаленным воспоминанием в которое слишком больно возвращаться перекручивая внутренности в фарш кричащей от боли плоти. - Есть только ты, ты мальчик Петр Натаров, ты стратилат Петр Натаров и не важно кем ты стал, ты остался Петром Натаровым...Мальчиком, победившим саму смерть, увидевший ее и коснувшийся, но оставшийся живым. Перед глазами Златы дым идущий от развороченной машины, разорванное тело отца, лежащее в неказистой словно сломанная кукла позе, устремившего свой стеклянный мертвый взгляд на фигурку младшего брата лежащего рядом со следами цветка жала на бледно-серой шее. Крик матери, крик раненного животного...Предсмертная агония в жарком пекле адских пыточных. Холодный дождь, струящийся по намокшим белым волосам сосульками лежащими на обнаженной коже конца лета. - Злата...- зовет Петр, словно чувствует изменения в девушке, то как ее уносит в потоке ее собственных страданий, мыслей и воспоминаний, которые блондинка все это время заклинаниями и оберегами гнала прочь. Переводя на его лицо свои зеленые глаза, белокурая только сейчас чувствует влажные дорожки холодящие кожу щек, замечает несколько соленых капель на лице парня и встрепенувшись собирается в очередной раз закрыто отшутиться ,сменить тему, уйти..убежать от боли. Но стратилат реагирует быстрее, поднимается рывком и обнимает блондинку, притягивает головой к своему плечу позволяя скрыть эту минуту слабости. - Поплачь..Я не увижу этого...Поплачь.- от него веет таким же чувством как от отца...Словно ее обхватывают полностью, не только руками, словно погружают в кокон из надежных стен полных тепла...Словно окружают створками раковины, как ценную жемчужину скрывая от охочих до богатства чудовищ окружающих ее в этом ужасном полном опасностей мире. - Я не плачу...-они меняются местами, до этого неустойчивый Петр, неожиданно становится крайне спокойный, участливый к уязвимому состоянию девушки, которая в разрез с собственными упрямыми словами хватается руками за талию Петра, приникает ближе не желая отпускать и срывается нервными всхлипами.- Я в порядке, я сильная...Я справлюсь. Ложь, в которую не верила ни Тетя, ни быстро увядающая без отца на глазах мать, не способные общими усилиями пробиться через наколдованный панцирь в котором добровольной затворницей стала Злата. - Конечно справишься.- отвечает брюнет, вызывая новую порцию воспоминаний, в которых отец сажает ее на колени, гладит по длинным светлым как и у мамы волосам и произносит так нежно:- Моя Злата, золотце мое, сильнее тебя в мире не будет, так и знай...Ты со всем справишься, а если ты не сможешь, то Я всегда за спиной твоей ведьмочка моя всесильная буду." Они с Петром оба сломанные и растерянные и возможно именно по этому, девушка и обратилась к нему, нежели предпочесть темного сильнее и старше. Нуждающиеся в опоре, нуждающиеся в определенности...Словно маленькие суденышки брошенные на бескрайний океан в шторм, того и гляди перевернуться. Блондинка плачет, едва вздрагивая нервные всхлипы прячем на крепком плече, пока Петр неожиданно словно целостность в этом моменте обретает. Может стоит начать с малого, он следуя за Златой себя обретет...Ей нужда помощь, ему нужен проводник, который знает больше о его сути и сути окружающего вокруг. Но стоит ли доверятся девичьим слезам и просьбам о помощи? Не выйдет ли так ,что блондинка так же как и некоторые люди из прошлого использует доброту Натарова в своих целях. Темная суть молчит, доверяет ведьме почему-то беззаветно, разве что рвать не готова за слезинку скользнувшую с зеленых глаз. И правда...Злата плачет, она семью потеряла...Пережила видимо многое за последнее время, а ты ноешь из-за болячки недавно излеченной, да из-за прошлого, которое не изменишь уже. И восстает Натаров, словно второе дыхание открывается, обнимает блондинку ближе притискивая, поглаживая хрупкую спину, не говорит не слова, словно чувствует что слезы девушки ей добро несут, проливаются слишком долго сдерживаемые тяжелой утратой. - Завтра, пойдем на занятия, права ты...Нужно жить дальше, прошлое все равно не изменишь...