His(s)tory

Глупый, какой же Сынмин глупый. Плевать, что он был на верхушке рейтинга класса, всё равно глупый. Он же знал, что ничем хорошим его жажда правосудия не закончится. Тогда что за чёрт дёрнул его повздорить с учителем из-за этого придурка Хвана за пару минут до конца урока?! Нет, ну серьёзно, это было уже несмешно. А ведь последнее время все проблемы в весьма скудной на события жизни выпускника происходили именно из-за этого раздражающего новенького, что слишком резко ворвался в его жизнь. Flashback — …Таким образом, на завтра вы должны подготовить проект, — завершая урок, проговорил пожилой учитель истории и, взяв стопку листов со своего стола, начал ходить между рядами, — На этом, в принципе, всё. Сейчас раздам ваши последние проверочные, если возникнут какие-либо вопросы — у вас ещё есть три минуты, чтобы их задать. Всё понятно? — Да, преподаватель, — притворно-уважительный голос Хёнджина прервал тишину класса, и в ту же секунду как по команде послышалась пара женских вздохов. Сынмин, что был через парту от него, прикрыл веки и закатил глаза, на что сидящий рядом Чонин понимающе хмыкнул. — Я всё понимаю, это действительно раздражает, выбешивает, провоцирует и тому подобное, но тебе стоило уже привыкнуть, хён. — Тц, привыкнуть. Легко тебе говорить, — Сынмин недовольно покосился на лучшего друга и нахмурился, — это не тебя этот мистер-мечта-любой-и-любого обгоняет в баллах каждый раз. — Ну, вообще-то он меня как раз таки опережает… — Да, но тебе плевать на рейтинг. И предмет тебя явно не интересует. — Дело не в предмете, просто историк реально мудак. Да и вообще, что есть, то есть, не прикапывайся, Мин, — на губах у младшего растянулась обворожительная улыбка, однако Ким не обратил на неё ни малейшего внимания. Он лишь повторно закатил глаза и забрал собственный бланк, что уже протягивал совершенно не заинтересованный в их разговоре историк. — Вот и не говори ничего тогда… Так, стоп, погоди. — Что такое? — спросил Ян, попутно рассматривая свой бланк с ответами. — Почему у меня девяносто восемь? Я не мог нигде ошибиться. — Пф, у меня вообще шестьдесят два, нашел из-за чего расстраиваться. Эх, а вот если бы нас не рассаживали, тогда… — Ах, Джинни, ты такой умный! Девяносто девять, невероятно! — сзади послышались восторженные восклицания, и, не в силах контролировать зарождающуюся агрессию, Сынмин развернулся. Перед глазами предстала уже привычная за последние семь месяцев картинка, где сидящего как ни в чём ни бывало Хвана окружил его собственный мини-фан-клуб. Две девушки пытались приобнять парня, в то время как остальные просто окружили его и по очереди восторженно пялились то на него, то на только полученный бланк с тестом. — Это даже не максимальный балл, не преувеличивай, — центр этого столпотворения, казалось, ничего не смущало. Он немного разочарованно просматривал написанные ранее ответы, но потом резко поднял взгляд на слегка покрасневшего от злости одноклассника, — А у вас сколько? — Шестьдесят два, а у него девяносто восемь. — Чонин! — Ким уже практически продумал план, как он спрячет тело соседа по парте, когда почувствовал чужую руку на своём плече. Подняв глаза и столкнувшись с заинтересованным взглядом Хёнджина, он еле сдержал себя, чтобы не врезать по этому смазливому лицу, — Эй, не трогай меня! И отойди! — Да ладно тебе, мне же интересно! Где ты ошибся? — Какая разница? Отдай мой бланк, Хван! — Одну секунду, — левый глаз Сынмина начал предательски дёргаться от слепоты одноклассника. Он что, серьёзно не видит, насколько раздражает парня одним своим существованием? Хотевший было вырвать несчастную бумагу Ким, неожиданно для себя остановился из-за быстрой перемены в лице его главной проблемы. Нахмурившийся Хёнджин вновь взял свою работу и внимательно уставился на два листка. — Что такое? — Погоди, мы ошиблись в одном и том же вопросе, Минни. — В смысле? Тогда почему у тебя балл выше? — пропустив это бесячее обращение и удивлённые перешёптывания мимо ушей, Сынмин быстро забрал свой и чужой бланки и начал их сравнивать. Дойдя до двадцать третьего вопроса, он обнаружил, что действительно допустил ту же ошибку, что и Хван. Непонимание всецело захлестнуло его, однако прежде чем делать какие-либо выводы, Ким решил рассуждать логически, — Профессор! — Секунду, сейчас подойду, — сразу же отозвался историк и, отдав последние работы ученикам на задних партах, подошёл к этому маленькому столпотворению, — Что у Вас, Ким? — Мне кажется, вы допустили ошибку при оценивании наших работ, — заговорил решительно настроенный Хёнджин. Чонин, наблюдавший за всей это драмой со своего места, в ожидании посмотрел на друга, надеясь на интересное продолжение этого маленького конфликта. Ну а что ещё было делать, если все школьные дни максимально скучные и однотипные? Яну хочется контента! — Мы с Хва… Хёнджин-хёном, — недовольство парня можно было ощутить на физическом уровне, — допустили одинаковую ошибку. Не могли бы вы, пожалуйста, пересмотреть наши бланки? — Ну-ка, посмотрим, — он прищурился, а уже через пару секунд поднял глаза и гаденько улыбнулся. Предчувствуя что-то неладное, оба парня переглянулись, — Не вижу никакой ошибки в оценивании. Всё верно. — Но почему? Он тоже неправильно написал, тогда почему на балл выше? Это же один и тот же вопрос. — Ученик Ким, где ваше уважение?! Если я сказал, что оценивание правильное, значит, такое оно и есть. Ещё вопросы? — Профессор Пак, — попытавшись спасти ситуацию, вмешался Хван, — можете объяснить, почему Вы так нас оценили, пожалуйста? — У меня мало времени, через десять минут у меня автобус. — Хотя бы в двух словах, это очень важно для меня, я Вас очень прошу, — Сынмину было бы всё равно, но только не тогда, когда это дело чести, а потому он решил, что не отстанет от этого «престарелого Гитлера», как его некогда прозвал Чонин, пока не добьётся ответа. — Ладно, — устало выдохнул Пак и кинул оба листа на парту, — Это был вопрос о Корейской войне, так? Элементарный вопрос, к слову, я весьма разочарован, что такие способные ученики как вы ошиблись в нём. Но в любом случае, надо было написать точную дату начала и окончания, которую вы, молодые люди, должны знать как дату своего рождения. Начало — двадцать пятое июня девятьсот пятидесятого, а конец — двадцать седьмое июля девятьсот пятьдесят третьего. Вы, ученик Ким, написали неверную дату, как и ученик Хван, но если он перепутал июнь и июль, как начало и завершение этого события, что, в принципе, весьма значительно, однако не так важно, то Вы — перепутали двадцать седьмое и двадцать пятое, что делает эту ошибку грубее, так как даты в цифрах гораздо важнее, а потому я снижаю вам ещё один балл. Ещё вопросы? — Но ведь он ошибся на целый месяц, а я всего на два дня! Почему тогда именно мой балл ниже? — Мин, уймись, — Чонин попытался незаметно прошептать другу, однако тот лишь отмахнулся и продолжил сверлить учителя взглядом. — Потому что ошибка в месяце считается менее серьёзной, чем ошибка в точном дне. — Но это же несправедливо! Кто вообще эти правила придумал? — Прекратите повышать голос, Ким! Не забывайте, с кем разговариваете! — терпение кончалось уже у обоих, а потому обстановка накалялась со скоростью света. — Извините, но я правда не могу понять, эти ошибки одинаково серьёзны и… — Имейте уважение к моему методу оценивания! Оспаривать его — всё равно что оспаривать мои знания и опыт! Или Вы считаете меня недостаточно опытным педагогом?! — Профессор Пак, мы понимаем вас, но это действительно несправедливо, — Хёнджин переключил внимание на себя, — я согласен снизить свой результат на один балл, так как считаю, что обе ошибки равносильно важны. — Давай, поговори мне тут, что повышать, а что понижать! Вы, молодые, совершенно отбились от рук! С каких это пор вы соглашаетесь на смену оценки? Я — преподаватель, мне решать! — Прекратите, — у Сынмина больше не было сил слушать этот бред, — Вы ведёте себя как капризный ребёнок. Просто выслушайте нас и попытайтесь понять нашу точку… — Да как ты посмел, щенок! У самого ещё молоко на губах не обсохло, а уже со взрослыми пытаешься разумом блистать! Минус сорок баллов от итогового результата! — вздувшаяся вена на шее историка не могла передать и половину того бешенства, что бурлило в нём от слов одного из самых прилежных учеников, а потому он достал ручку из кармана и размашисто вывел «- 40» на слегка примявшейся бумаге. — Что Вы творите? — вновь настала очередь Хвана возмущаться, и тут же, не поднимая взгляда от стола, Пак изменил цифру сорок на шестьдесят, — Вы что, с ума сошли?! — Ещё одно слово и я аннулирую твой результат, паршивец. Что, хочешь упасть в рейтинге успеваемости? — Да пожалуйста, только исправьте оценку ему, — Хёнджин кивнул на ошарашенного таким поворотом Кима и скрестил руки, — Он ведь только хотел добиться справедливого переоценивания. — Всё, моё терпение кончилось! — преподаватель скомкал оба теста и кинул их куда-то в область последних парт, — у обоих, повторюсь, обоих результат — ноль. Я не собираюсь его исправлять, но так и быть, если до конца сегодняшнего дня вы мне пришлёте совместно сделанный реферат с подробным таймлайном этой войны, то я дам вам шанс на пересдачу. Всё, я не хочу больше ничего слышать! — и уже через секунду весь взмокший и красный историк покинул класс. Воцарилась гробовая тишина, которую нарушали лишь звуки машин с улицы. — Чего уставились, — оцепеневший Сынмин наконец пришёл в себя и злобно осмотрел всех присутствующих в классе. Напуганные столь неожиданной переменой в поведении их тихого одноклассника все остальные поспешили собрать свои вещи и покинуть кабинет, да и сам Ким решил сделать то же самое. — И что это были за требования? — Ян сочувствующе похлопал друга по плечу, — Я надеюсь, ты достаточно благоразумен, чтобы не убить весь вечер и ночь на этот реферат. Там же куча всякой хрени произошло. — И без тебя знаю, что там дохрена, — закидывая последний учебник в рюкзак, проворчал уже остывший парень, — Но я всё же сделаю. Утру нос этому несчастному деду. Сделаю идеально, чтобы он даже не прикопался. Хочу увидеть его глаза, когда он поймёт, что я лучше Хвана, — он мечтательно ухмыльнулся и закинул одну лямку на плечо. — Кстати, твой любимый соперник, которого ты так ненавидишь, полез первым тебя защищать. Тебя ничего не смутило? — Я… — хотевший было уйти Сынмин быстро посмотрел назад, где стоял потерянный Хван и кивал на всё, что ему говорила Мина. Какое-то странное чувство в груди заставило резко отвернуться, и не зря: в следующее мгновенье взгляд Хвана уже сверлил его тёмный затылок, — Я не знаю, что на него нашло, но в любом случае, я в библиотеку. Если что-то случится — звони, у меня уже телефон садится, поэтому я без интернета. — Понял, принял. Удачи, хён. — До завтра. End of the flashback Пролистывая главу в их учебнике уже второй раз, Сынмин не сдержался и легонько ударил самого себя этой несчастной книгой. Несмотря на то, что парень устроился на своём любимом месте в библиотеке, сконцентрироваться не получалось от слова совсем. Вообще, библиотека была любимым местом Мина во всей школе, однако не из-за стереотипов о тишине и запахе книг. Конечно, эти два пункта парню тоже нравились, однако было ещё кое-что. Относительно долго она была закрыта, так как администрация делала ремонт, но как только работа возобновилась, Ким стал одним из первых, кто «поселился» в этой комнате после окончания реконструкции, и совершенно не жалел об этом. Цокольный этаж, где не ловит сеть, зато прекрасно подключается школьный интернет, светлые стены, деревянные отполированные стеллажи, от которых все ещё пахло лаком, и разноцветные пуфики, на которых можно и позаниматься, и поспать — всё это буквально создавало зону комфорта для парня. Вот и сейчас он сидел на своём любимом пуфике, который загораживал стенд с исторической литературой, прячущий его от глаз остальных посетителей библиотеки, и разрабатывал план дальнейших действий. Перед началом основной работы он подумал, что наипростейшим вариантом будет быстро ознакомиться с основными событиями, а потом уже перейти к деталям, но не тут-то было. В этом прекрасном кирпиче науки информация, конечно, была, но вот её объём… Нет, Ким был не из тех, кто боялся больших книжек и не стал бы читать только лишь из-за огромного количества символов, но проект должен быть готов к ночи, а по его подсчетам там было около десяти листов с важной информацией. А ведь ещё придётся искать дополнительные факты, писать в деталях обо всех самых важных лицах, разбирать все договоры, и всё это ради несчастного переоценивания, на которое уже давным-давно было плевать! Живот предательски заурчал, напоминая о том, что он, вообще-то, только позавтракал, а время уже полчетвёртого. — Ты бы хоть поел перед этим, — знакомый голос вывел парня из размышлений касательно его несчастной судьбы, и Сынмин поднял глаза. — Что ты тут делаешь, Хван? — Больше не Хёнджин-хён? — младший закатил глаза и раздраженно фыркнул в сторону севшего рядом с ним одноклассника, — Не бубни, я тебе поесть принёс. Отвлекись ненадолго, а потом продолжим вместе. — С чего ты взял, что я буду работать с тобой? — Хван скептически поднял бровь, мол: «Ты что, серьёзно думал сделать весь отчёт в одиночку?», но в итоге тактично промолчал, — И вообще, в библиотеке нельзя есть, убери это. — Я тебя умоляю, тут все едят. А курочка ещё тёплая, неужели не хочется? — Я не… — чуть менее уверенно пробормотал Ким, ощущая, как всё больше и больше слюны продолжало скапливаться, — А что, если мисс Чхвэ увидит? — Я только что прошёл мимо неё, она смотрела «Силачку До Бон Сун»* и даже не обратила на меня внимания, когда я поздоровался. Если ты думаешь, что нас видно за этим стеллажом, то ты очень ошибаешься. Ещё причины отказываться? — Я не могу брать твою еду. — Она была куплена специально для тебя, так что просто быстро поешь, а я пока посмотрю, есть ли тут что-то полезное. Приятного аппетита, — парень впихнул небольшой поднос растерянному Сынмину и пошёл куда-то вглубь библиотеки, пока тот пытался осознать произошедшее. Его главный враг всего этого года сейчас на полном серьёзе добровольно пришёл работать с ним, а теперь ещё и заботится о его питании? Всё это звучало уж очень подозрительно, однако после очередного звука со стороны пустого желудка, Мин решил поменьше думать и принялся поглощать всё съедобное. Спустя почти час поиска необходимой информации парни уже чувствовали дикую усталость, однако каждый пытался держаться до последнего. К огромному сожалению обоих, Корейская война, которую они прошли буквально за три урока ранее, была куда обширней, чем они себе представляли. Первоначальный план из двадцати пунктов уже в который раз увеличивался, и количество тем неумолимо двигалось к пятидесяти, а ведь это были только самые важные моменты! Когда одноклассники приступили к основной работе, на часах уже было полшестого. Исследовательская часть была закончена, и всё, что оставалось — распределить собранную информацию в правильном порядке. Начиная писать вступительную часть, Сынмин незаметно поднял глаза и задумчиво уставился на читающего что-то в своём учебнике Хвана. А ведь если бы не его помощь, то с одной исследовательской частью младший провозился бы до самой ночи. Но самым удивительным было то, что, несмотря на бурлившую в нём неприязнь к старшему, абсолютно никакого дискомфорта Мин сейчас не испытывал. Даже наоборот, находясь в привычной месте и перенося всю свою концентрацию на учёбу, Ким мог уверенно сказать, что ему нравится такое времяпрепровождение. Хоть Хван и не зародил никаких позитивных чувств в его сердце, но он умудрился перейти на нейтральный уровень слишком быстро, что и напрягало Сынмина больше всего. — Эй, Минни, ты в порядке? — из этого небольшого транса парня вывело неожиданное ощущение тепла на тыльной стороне его ладони. Опустив взгляд, Ким успел увидеть, как чужие пальцы аккуратно очертили незамысловатый узор, однако уже через секунду этот момент испарился точно так же, как и непонятное чувство где-то внутри, ведь, увидев ясность в глазах одноклассника, Хёнджин резко убрал руку и виновато улыбнулся, — Ты смотришь сквозь меня уже две минуты. Я сделал что-то не так? Или тебе нужна эта книга? — Я… Нет, забудь. — Ты уверен? Если что-то не так, то скажи мне. — Всё в порядке, забей, — «Ну вот какого ты такой идеальный во всём, а?!», — Давай начнём с июня девятьсот пятидесятого, ладно? — Как скажешь. Следующие часы пролетели быстро, так как оба парня были погружены в работу и даже не следили за временем, что летело с невероятной скоростью. Через час одноклассники выдохнули и немного сбавили темп работы, так как оказалось, что, несмотря на объём информации, обрабатывать её было легко и торопиться при этом уже не казалось нужным. На удивление, практически никаких конфликтов в процессе не возникало. Хван пару раз начинал умничать, но, видя раздражение младшего, стихал, на что тот, в свою очередь, просто вздыхал и никак это не комментировал: конфликт им тут явно был ни к чему. Время близилось к половине девятого, а их проект к завершению, когда со стороны мисс Чхвэ послышалось какое-то копошение, однако мальчики были настолько увлечены обсуждением дизайна их завтрашней презентации, что даже не обратили внимания на эти звуки. Как оказалось секундами позже, очень даже зря, ведь стоило тихому щелчку послышаться, и громкое ругательство мгновенно вырвалось со стороны Кима — библиотека неожиданно оказалась погружена во тьму. — Блять, что за хуйня? У нас что, пробки выбило? — единственным источником света была лишь открытая презентация, а потому Сынмин обратил свой взгляд на него, — Ох, чёрт, уже так поздно! Стоп, не может же быть?.. Хван, ты помнишь, во сколько школа закрывается?.. Эм, Хёнджин? — бормоча всё это, парень совсем забыл о том, что был не один. Отличник слегка повернул ноутбук, дабы осветить лицо соперника, и тут же замер. Прямо на него смотрел позеленевший Хван и до побелевших костяшек сжимал лямку лежащей рядом сумки. В глазах у него застыл ужас, да и сам парень слегка подрагивал, — Эй, ты чего? Тебе плохо? Погоди секунду, я быстро найду мисс Чхвэ, и сейчас уйдём отсюда, всё равно мы уже закончили. — Нет, пожалуйста, — Хван испуганно дёрнулся и прижался к Сынмину, — не бросай меня. — Я не собираюсь бросать тебя, придурок, — в своей привычной манере закатил глаза Мин, однако его левую руку сжали ещё сильнее, а потому шутливое настроение как рукой сняло, — Пойдём со мной? Если мы не найдём её, то рискуем остаться тут ещё на пару часов, а может и до утра. Ну же, вставай, Хёнджин-а. Услышав это непривычно обращение, Хёнджин будто вернулся в реальный мир и задумчиво посмотрел на подсвечиваемое экраном лицо младшего, но неожиданно в темноте послышался характерный для закрывающейся двери щелчок, и паника вновь накрыла с головой. Быстро поднявшись, Ким протянул руку Хёнджину и одним рывком потянул его на себя. Тот встал, но в ту же секунду мёртвой хваткой вцепился в одноклассника. Будь это немного другая ситуация, Сынмин бы обязательно оттолкнул его и съязвил что-то мерзкое, однако сейчас этого делать не хотелось. Подхватив практически севший телефон и включив фонарик, он уверенно пошёл в сторону выхода, не забывая о Хване, что шёл позади. Как Ким и думал, управляющей библиотекой на месте не оказалось. Однако это бы не так напрягло, если бы не тот факт, что вечно весящей на стене связки ключей тоже не наблюдалось. Пробормотав тихое «Да ну нет, вы что, издеваетесь?», Мин на пару с чуть менее дрожащим одноклассником оперативно переместился к двери и посильнее толкнул её, однако худшие опасения подтвердились. — Заперто, — Хёнджин пробормотал себе под нос, но то ли из-за гробовой тишины, то ли из-за того, что парни были слишком близко, это услышал и гораздо сильнее напрягшийся Сынмин. — Как она вообще могла запереть нас? Неужели она не слышала, как мы говорили? — Мин-а, она смотрела что-то, помнишь? Может слишком отвлеклась? — И что теперь делать? — младший страдальчески стукнулся лбом о дверь и не заметил, как чужая крепкая хватка размякает и тепло ладони старшего медленно испаряется. — Я хочу выйти отсюда. Очень, — всё также тихо шепчет Хёнджин. — Я тоже, но как видишь, пока нельзя. Чёрт, тут же даже связи нет, не позвонить… Так, я могу написать Чонину, он приедет, только на это уйдёт часа полтора, наверное? Он далеко живёт, хм. О, чисто в теории через минут сорок будет делать обход охранник, это побыстрее будет, думаю, — парень задумчиво выдохнул и вновь перевёл взгляд на Хвана, чьё всё ещё бледное лицо подсвечивал телефон. Он стоял и всем своим видом отображал какую-то бурю, что творилась в его голове, — Эй, ну чего ты? — Мне страшно, — честно ответил Хёнджин. — Да расслабься, буквально немного посидим тут, и нас выпустят. Кстати, давай сядем? Можем передвинуть эти пуфики, — Ким кивнул куда-то в темноту, — поближе, и сесть прям под дверью. — Ладно. Только не отходи от меня далеко, пожалуйста. — Хван, ты… — Сынмин непонимающе нахмурился, ибо совсем не понимал поведения одноклассника. Хотелось распределить все образовавшиеся догадки по полочкам, но, взглянув в переполненные надеждой глаза напротив, он лишь выдохнул, — Ладно, только тогда помоги перенести все наши вещи. И включи фонарик на своём телефоне, а то у меня два процента осталось. Через три минуты парни наконец закончили с перемещением и теперь сидели прямо напротив двери. Презентация была окончена гораздо быстрее, чем они ожидали, и теперь всё, что у них было — неловкая тишина, прерываемая только лишь слишком резкими вздохами старшего. — Чего ты так испугался? — первым не выдержал Сынмин. — Я… - долгая пауза, - Нет, забудь, ты будешь смеяться. — Я когда-то смеялся над тобой? — Ну, вчера в столовой. — Так, ты не сравнивай, то другое. Не каждый день увидишь, как главный красавчик школы опрокидывает на себя кулер с водой. — Ты считаешь меня красавчиком? — Хван повернул голову и посмотрел прямо в глаза растерявшемуся Киму. — Так все говорят. Да и к тому же, ты и сам знаешь о своей толпе поклонниц. — Ты не ответил. — Тц, да что ж ты прикопался? — Хёнджин подвинулся к смутившемуся парню вплотную, и тот теперь ощущал чужое тело своим бедром, — Эй, отодвинься! — Тут холодно и мне страшно, так что нет. Отвечай, — естественно температура в комнате была комфортная, да и почти весь страх отошёл на второй план, но Хёнджин решил воспользоваться шансом и добиться заветного «Да». — Нет, — Ким раздражённо фыркнул и скрестил руки, радуясь, что освещение фонарика было слишком слабым, чтобы старший увидел его покрасневшие уши, — Не отходи от темы, Хван. Что с тобой вообще произошло? — Это трудно объяснить, — парень тяжело выдохнул и откинулся на стену позади, тем самым практически ложась, — У меня вроде как паническая боязнь темноты? Я не знаю, может у этого и есть какой-то научный термин, но я просто всегда неадекватно реагирую, когда пропадают все источники света. — Хм, вот как, — Сынмин последовал примеру Джина и тоже прилёг, — И это всё? — А что ещё ты хочешь услышать? — Не знаю, может какие-то подробности? — как бы он ни пытался держать себя в руках, раздражение всё равно вылезало наружу едкими фразочками. — Для этого мне придётся делиться с тобой чем-то большим, чем общая информация, понимаешь? — Не хочешь? — Нет, конечно хочу! Я просто думал, что тебе не нравится со мной общаться, вот и стараюсь поменьше тебя раздражать. — Что? — Ким непонимающе нахмурился, — С чего ты вообще это взял? — Ты закатываешь глаза каждый раз, когда я начинаю говорить, а иногда даже когда я просто появляюсь в поле твоего зрения, — Хёнджин печально улыбнулся, и от такой интонации сердце Сынмина невольно сжалось. Он понимал, что старший говорил чистую правду и не преувеличивал ни в коем разе, из-за чего почему-то резко стало неприятно от самого себя. — Как будто эта неприязнь была невзаимной. — Что? — настала Хванова очередь удивляться, — О чём ты, я никогда не испытывал отрицательных чувств к тебе! — Правда? Тогда почему всегда вставлял свои пять копеек, когда я отвечал? Или почему пытаешься подружиться с моим лучшим другом? Почему обогнал меня во всех рейтингах? Почему заставил всех учителей смотреть на меня так, будто я делаю недостаточно? Почему мои родители обсуждают успехи какого-то ученика Хвана, а не мои? Почему? — уровень агрессии рос с каждой секундой, и хоть голос парня оставался спокойным, внутри всё бурлило от ненависти. — Мин, я… Мне жаль, правда, я не знал. — Да мне всё равно, знал ты или нет. Слушай, не пытайся оправдываться, — видя, что Хёнджин открыл рот, чтобы как-то возразить, Ким тут же прервал его. Он больше не мог сдерживать в себе всё то, что копилось так долго, — Даже если ты делаешь это неспециально, мне абсолютно плевать. Ты уже испортил мою жизнь, так что сейчас всё, что ты можешь сделать — просто помолчать. — Прости меня, — приглушённый шепот вернул парня в реальность. Медленно повернувшись, Сынмин увидел обнявшего собственные ноги Джина, который смотрел куда-то сквозь него стеклянными глазами, — я не хотел этого. Никогда. Мне так жаль. — Эй, прекращай, — агрессия ушла, и теперь Ким мог только винить себя, что не смог сдержать эмоции. — Нет, ты, правда, такой замечательный, а я всё испортил, извини. — Я не… — Сынмин на секунду задумался, а потом аккуратно коснулся чужой руки, дабы привлечь внимание застывшего парня. К счастью, у него это получилось, и он тихо продолжил, стараясь быть как можно мягче, — Я не знал, что это для тебя так важно. И это я должен извиниться перед тобой сейчас, ибо раз уж всё это было неспециально, то я не имел права на тебя наезжать. Я просто не могу тебя понять, а это особенно раздражает, понимаешь? — кивок, — Плюс сейчас конец года, экзамены и прочее, я постоянно на нервах, ибо, как ты уже понял, наверное, мои родители очень требовательны, и я просто не имею права завалить хоть один предмет. Извини, что сорвался на тебе, я на самом деле не злюсь. — Спасибо, — Хёнджин улыбнулся, и на мгновение сердце младшего замерло. Ну нет, не хватало только каких-то сбоев в организме. Только не сейчас. — За что? — Мне очень важны твои слова. И теперь, когда я знаю в чём проблема, я изменю свой подход, обещаю. — Какой подход? — Ким непонимающе наклонил голову, не прерывая зрительного контакта с одноклассником. — Подход к тебе. — Эм, это звучит очень странно. — Почему? — Такое ощущение, будто у тебя какой-то план по отношению ко мне. Это немного сбивает с толку. — Погоди, вообще-то так и есть. — Чего? В смысле так и есть? — Минни, ты думаешь, я просто так всё это делал? Я тебя умоляю, я физику отродясь не учил, мне пришлось знатно так потрудиться, чтобы догнать тебя. — Зачем? — Да потому что я пытался обратить твоё внимание на себя, ты мне с первого дня понравился, — Сынмин рвано выдохнул, ощущая, как чужие пальцы переплетаются с его собственными, — Не пойми неправильно, но ты был единственным, кто был не заинтересован во мне, естественно я не смог просто так это забыть. Тогда я решил, что просто добьюсь твоего признания и всё, но с каждым днём узнавал всё больше и больше о тебе, в итоге я просто не смог сопротивляться и признался самому себе, что всегда мечтал о таком друге как ты. Возможно, я увидел то, что мне не стоило, но если бы я сейчас мог вернуться в прошлое, я бы не изменил своего решения и проследовал бы за тобой вновь. Я видел, как ты кормил щенков после школы, видел, как ты давал списывать тем идиотам, хотя не должен был. Я даже видел, как ты помогал Чеён привести себя в порядок, когда нашёл её заплаканную в повороте на третьем этаже, после того как её бросил парень. Ты невероятно добрый и тёплый человек, даже если ты и скрываешь свою душу под маской язвительности. Поэтому я стал учиться в сто раз усерднее, познакомился с Чонином, который, кстати, замечательный человек, дабы как-то сблизиться с тобой. Я даже записался в клуб, чтобы мы чуть больше общались. — О боже, прекращай, — пытаясь спрятать заалевшие щеки, Ким хотел было закрыть лицо ладонями, однако Хван лишь усилил хватку, и всё, что мог сделать младший — попытаться осуществить задуманное одной рукой, — В чём была проблема просто сразу подойти и познакомиться, а не создавать эту драму? — Я стеснялся, — робко улыбнулся парень, и Ким в очередной раз закатил глаза. Только на этот раз раздражал не Джин, а глупое дыхание, что сбивалось слишком часто за последнее время. — Теперь ты всё это рассказал, стесняться больше нечего. Я на тебя не злюсь, твои попытки подружиться больше не прерываю и так далее и тому подобное, но отпусти мою руку уже наконец. — Тебе некомфортно? — тут же забеспокоился Хван, однако так и не выпустил чужую тёплую ладонь, — Извини, я просто ужасно тактильный, когда нервничаю. Можно мы ещё немного так полежим? — Это как-то… — Ким посмотрел на их переплетённые пальцы, и волна тёплых мурашек вновь пробежала по его телу, — Ладно, не важно. Только умоляю, не вспоминай это больше никогда. — Спасибо! — воспользовавшись замешательством, Хёнджин придвинулся ещё ближе, положил свою голову на чужое плечо и приобнял младшего за талию. — Эй, ты что творишь?! Я не разрешал себя обнимать! — Но ты такой тёплый, — подмечая, что его не отталкивают, Хван развернул голову и аккуратно подался вперёд, глубоко вдыхая. Горячее дыхание опалило Сынминову шею, заставляя его прикрыть глаза от неожиданности и приятного контраста температур, — от тебя так вкусно пахнет, ты знал? — Пиздец, Хван, это максимально не похоже на попытку стать друзьями. — А на что это похоже тогда? — довольный реакцией, тихо спросил старший. — Отодвинься, иначе ничем хорошим это не кончится. — Если бы ты действительно хотел, чтобы я отодвинулся, то уже давно спихнул бы меня с этого пуфика, — в темноте, подсвечиваемой только телефонным фонариком, уже практически можно было услышать пиканье. Это внутренний таймер Кима заканчивал отсчёт до полномасштабного эмоционального взрыва, ибо количество противоречивых эмоций просто зашкаливало, — Я ведь прав, не отрицай. Вопрос лишь заключается в том, что именно ты имеешь в виду под «ничем хорошим». — Хван Хёнджин, если ты сейчас же не отодвинешься, — Мин зажмурился и тихо вдохнул, ощущая, как сердце пытается вырваться из груди. Он уже догадывался, что происходит, но одно дело думать об этом и совершенно другое произносить вслух перед кем-то, кого эти предположения касаются напрямую, — если ты, чёрт возьми, не сделаешь это за пять секунд, то я решу, что нравлюсь тебе. Тишину можно было ощутить тяжёлым грузом, что препятствовал дыханию. Оба парня замерли, и пока старший пытался переварить только что вкинутую фразу, Ким затаил дыхание и мысленно раздумывал над дальнейшими событиями. Секунда. Что делать, если он не отодвинется? Как реагировать, что говорить? Вторая. А что если Хван сдвинется? А главное, почему на душе становится так плохо, стоило только появиться мысли о том, что это произойдёт? Третья. Почему время тянется так медленно? Почему сердце колотится так сильно? Почему? Четвёртая. — Минни, — пустота под боком стала слишком неожиданной. Сынмин открыл глаза и обречённо выдохнул, даже не заботясь о том, что это прозвучало слишком опечалено. Смотреть в глаза однокласснику теперь казалось чем-то неправильным. Но действительно, о чём вообще он думал, когда делал подобное предположение? Исход был очевиден, Ким сам не раз замечал то, насколько Джин тактильный по отношению к своим знакомым. Так на что же он надеялся? И откуда эта надежда вообще взялась? И почему где-то внутри сердце отдавало такой болью, — Прости меня. — За что? — пытаясь сделать вид, что ничего не произошло, тихо спросил Сынмин. — За это. «За это — это за то, что ты лез ко мне всё это время, растопил мои чувства, которые я пытался весь этот год оправдать ненавистью, или за что, чёрт возьми?» — хотел было сказать парень, но поток его мыслей резко оборвался. Он даже не понял, что произошло, когда вновь почувствовал тепло чужих пальцев, но на этот раз на своём подбородке, а следом и нежное прикосновения чего-то сухого и мягкого к своей щеке. Ким растерянно заморгал, ожидая объяснения, но в тишине комнаты не возникло ни одного слова и уже тем более объяснения. Только через секунду тихий смешок вернул ощущение реальности, от которого Сынмин тут же отшатнулся и чуть не упал с пуфика. — Что смешного, ты, идиот? Что это вообще было?! Эй, хён, прекрати ржать! — по мере возмущения младшего, искренний смех Хёнджина продолжал заполнять комнату, только вот Киму было совсем не весело. Он совершенно запутался в происходящем, а так как Джин никак не собирался объяснить всё то, что он сделал и сказал за этот вечер, всё больше и больше страшных догадок появлялось в голове бедного парня. — Прости, — выдохнув, Хван вновь растёкся лужицей по креслу и озарил Мина своей уже привычной нежной улыбкой, — я думал, всё довольно очевидно. — Что именно? Что ты сначала рассказываешь невероятную историю, потом говоришь о том, какой из меня хороший друг, потом говоришь что-то о запахе, потом отстраняешься, потом целуешь, потом смеёшься надо мной, а потом опять серьёзный и смотришь на меня так, — Сынмин протараторил на одном дыхании и хаотично махнул руками, пытаясь передать весь спектр эмоций, что полыхал в нём с каждой секундой всё сильнее и сильнее. — Минни, — слегка подрагивающие запястья в мгновение ока оказались перехвачены, и Хван начал выводить известные только ему узоры на похолодевших ладонях, — выдыхай, я не сделаю тебе ничего плохого, ладно? Я до сих пор был не уверен, как преподнести всё то, что испытываю, но возможно я налажал с этой частью, раз ты всё ещё не понимаешь. Ким Сынмин, ты мне нравишься. Нравишься в романтическом плане, уже очень давно и с каждым днём всё сильнее. Мне хочется обнимать тебя каждый раз, когда я замечаю, что ты рядом, а ещё мне невероятно хочется целовать тебя под лестницей первого этажа. Я знаю, что это всё очень неожиданно, но сегодняшнее происшествие дало мне маленькую надежду на то, что это взаимно. Я понимаю, что это очень наивно, но если я не скажу это тебе сейчас, то я уже никогда не наберусь смелости, поэтому даже если это не взаимно, пожалуйста, просто выслушай и сделай вид, что сегодняшнего вечера не было. — Ты придурок, хён, — под конец монолога Джина организм парня совершенно перестал подчиняться ему. Похолодевшие от нервов руки и сбившееся дыхание были лишь половиной проблемы. Мозг совершенно не генерировал ответ на всё услышанное, в то время как сердце умоляло ответить взаимностью, а после, наконец, прижаться к бывшему врагу как можно крепче и спрятаться в объятиях друг друга. — Я знаю. — И это, правда, было слишком наивно с твоей стороны. — Я понимаю. — И ты мне тоже нравишься. — Я так и думал, — чеширская улыбка вновь расцвела на пухлых губах, и Ким прописал себе мысленный подзатыльник за то, что слишком много пялится на них. К счастью, замечая, что у Мина назревал очередной мозговой шторм, Хван аккуратно подлез под его плечо и обнял, тем самым не давая сконцентрироваться ни на чём, кроме него самого, — А вот тебе сейчас лучше не думать слишком много. Я вижу, что ты уставший, так что прекращай заниматься самоанализом и просто насладись моментом, как это делаю я. — Хорошо, я постараюсь. — Молодец, — ещё немного и, казалось, Хёнджин замурчит от приятного чувства тепла любимого человека под боком. Однако эта прекрасная идиллия не могла продолжаться вечно, и уже через пару минут со стороны коридора послышался какой-то шум. — Джинни, вставай! Кажется, он идёт! — Кто? Где? — успевший задремать парень медленно поднялся и зевнул. Сынмин в ответ на это только закатил глаза, уже не пытаясь спрятать тёплой улыбки, а после подхватил рюкзак и протянул руку. — Охранник идёт, пойдём, если ты ещё хочешь выбраться. — Да я бы уже тут с тобой переспал, мне так лень, — протянул Хван и потянулся, хрустя позвонками. — Извини конечно, но я не сплю на первом свидании. — Эй, я не это имел в виду! — Подъём! Оказавшись около двери, парни начали активно (ну, по крайней мере, Ким) тарабанить, пока за дверью не послышался возмущённый голос пожилого мужчины. Перепуганный охранник их, конечно, выпустил, предварительно сказав, что уже успел их принять за демонов или призраков, на что они оба понимающе кивнули, извинились и оставили дорабатывать дедулю его смену. Уже через три минуты мальчики спускались по скользким ступенькам, держась за руки и обсуждая планы на завтра, и оба практически в один момент пожалели, что остановка была так близко к школе. Автобус Сынмина уже подъезжал и с каждым мгновением становился всё ближе, пока не остановился на светофоре за пару метров до остановки. — Ладно, я думаю, что пора прощаться, — Хван ласково потрепал младшего по голове, — Иди, а то он сейчас проедет. — И это всё? — Мы с тобой буквально завтра увидимся. Если уговорю Чонина пересесть к Чану, тогда я, считай, весь день от тебя отлипать не буду. — Я не совсем это имел в виду, — смущенно пробормотал Ким. — А что тогда? — Ничего, — замотал головой Мин и покосился в сторону уже подъезжающей маршрутки, — Я, наверное, пойду. До завтра. — Стой, — Хёнджин неожиданно переменился в лице и схватил младшего за плечо, — Закрой глаза на секунду. — Только быстро, — недовольно проворчал Ким, понимая, что автобус уже, должно быть, остановился и вот-вот откроет двери. Но всё его недовольство сошло на нет, стоило ему ощутить горячее дыхание и быстрое прикосновение чужих губ к своим. — Всё, теперь иди, — довольно прошептал старший и подтолкнул стоящего на ватных ногах Мина в сторону автобуса, — Давай, а то правда не успеешь. — Ты невыносим, — простонал весь красный парень, однако уже через пару секунд влетел в закрывающую двери маршрутку и пристроился на месте около окна. И никто из пассажиров последнего автобуса так и не узнал, что парень снаружи успел одними губами сказать робкое «я люблю тебя», а мальчик с заднего сиденья, пропустив ещё один удар сердца, также беззвучно прошептал ответное «и я тебя».