Искусство любить

Некоторое время они смотрят друг на друга. Йори — с нежностью и любовью, подавляя раздражение; Сара — стеклянными от страха и удивления глазами, полными ужаса. Как это — стать ее? Как можно позволить кому-то приватизировать тебя, как вещь? Как можно так грубо делать своеобразное «предложение», когда перед этим ты перебил уйму народа, близкого объекту твоей симпатии? Это все дикость. Сон, кошмарный сон, — решает Сара. Так оно и есть, если ты это решил. Всегда происходит то, о чем ты думаешь, и происходит так, как ты об этом думаешь. Если решил, что это кошмарный сон — это и есть кошмарный сон. А сейчас надо что-то ответить на это безумное предложение. Горло болит, хочется кашлять, но нельзя — сильно неприлично получится. Подавляя кашель, Сара сглатывает нервную слюну, грозящую просочиться сквозь тонкие губы, и дрожащим голосом (а как можно не бояться в таком жутком и правдоподобном кошмаре?) отвечает: — Кто ты? — имя за это время успешно забылось. Немного неловко, но что поделать — имя-то узнать надо, чтобы дальше говорить. Таковы обычаи. — Йори, дух воды и озорства, — отвечает Йори с невинной улыбкой на милом загорелом личике. — А ты, Сара, просто человек, так ведь? Я знаю. Я знаю о тебе все. От последней фразы по коже пробежал холодок, и вот уже Сара впадает в панику. А ведь правда — знает все! И адрес, и имена всех знакомых, и адреса родственников, близких друзей, да просто случайных людей, что с ней, Сарой, пересекались на улице взглядами — все ей известно. Жутко от осознания этого. От страха в горле поселился комок, что вот-вот выскочит наружу рвотой; голова кружится и побаливает, но несильно — соображать можно. Собрав волю в кулак, отвечает, прекрасно понимая, что, быть может, попрощается с жизнью (в кошмаре-то? Разве можно умереть во сне? Этот вопрос она себе задает ежедневно) после своих дерзких слов: — Прости, но нет. Ты сделала слишком много… И замолкает. Йори краснеет от гнева, лицо ее, до сих пор миловидное и детское, искажается под действием сильных чувств: как ей могли отказать? Она же сделала все идеально, лучше некуда! Нет, такие шутки с ней не прокатят, и она снова задает свой вопрос, но теперь уже в другой формулировке: — Ты будешь со мной встречаться? — Нет, — машинально отвечает Сара. — Не буду. Красное личико постепенно приобретает нормальный цвет, на щеках расцветают розовые румяна. Невинная улыбка, кукольный взгляд. — Я дам тебе время на раздумья.

***

В какой это раз она просыпается в этом дне? Пятый, шестой? Все такое одинаковое: никто не звонит, не спасает из этого дурдома; цветы не вянут, и каждый день осторожно приходится выпивать по бокалу вина, из-за чего всегда подташнивает — не привыкла к подобным жестам доброй воли, вот и крутит живот. — Стань моей, — слышит она, кажется, в сотый раз. Нет, нет! Не стану! Ты совершила столько зла, убила всех моих знакомых, мою семью, а теперь я должна с тобой встречаться! Примерно то же самое говорит вслух, как и всегда, а Йори только улыбается, и день начинается снова.

***

— Мы не можем быть вместе, пойми, — начинает Сара речь, продуманную до мелочей; все ответы на возможные вопросы уже имеются, ведь сказано это сотни, нет, тысячи раз! С каждым днем все ближе к успеху. — Ты — дух, свободный и могущественный, а я всего лишь человек, жалкий человек! Подумай только, что о тебе скажут твои знакомые, если увидят тебя со мной, — до этого этот аргумент прекрасно работал и даже заставлял Йори задуматься, делая интересное лицо. — Это же унизительно — касаться человека! — Может, ты и права, только я сейчас тоже в человеческом обличье, так что никто ничего не сможет заподозрить, — слышит она контраргумент в который раз. — И мне нравятся люди. Они теплые, мягкие, такие приятные! Вообще, иметь физическое тело — высшая благодать! И мне хочется разделить это время, эту вечность с тобой. — При длительном нахождении рядом с кем-либо этот кто-то непременно становится скучным. Так будет и со мной. Лучше не трать на меня силы, а найди себе друга подходящего статуса — так всем будет лучше. — Но не мне! — вскрикивает Йори, и Сара руками закрывает нежные ушки. — Я хочу, чтобы ты прожила эту вечность рядом со мной… — Люди не живут вечность, — теряя терпение, отвечает Сара. — Всего-навсего лет шестьдесят… — Правда? — это становится открытием для Йори. Впервые за все время, проведенное в этом дне, она слышит такую информацию. — Но ладно, мы можем с тобой жить во временной петле — так ты ее зовешь? И это может длится бесконечно! — А я сойду с ума и выпрыгну в окно! — Зачем? — искренне не понимает та. — Я же воскрешу тебя. Сара думает. Думает неприлично долго, а потом выдает на одном дыхании: — Я готова встречаться с тобой, — на лице Йори появляется победоносная улыбка, и она фыркает довольно, — только верни все в тот день, когда мы только встретились. Чтобы все мои близкие, — на глаза наворачиваются слезы, — были живы. Тогда и только тогда я готова разделить свой век с тобой. Йори тоже думает, но совсем недолго, после чего, радостная, соглашается с этим заманчивым предложением.