зайчик..)

— м-может не н-надо?.. — дрожащим и слабым от волнения голосом произнёс Антон. ему ответили без промедлений. — надо. внутри младшего все сжалось от страха. противостоять физически более сильному Ромке было бессмысленно. где-то на самой грани сознания Антон почувствовал, что его руки были сжаты в крепкой хватке, а одежда быстро снята. только нижнее белье отделяло его от неизбежного. — не сопротивляйся, а то больно будет. не таким он представлял себе свой первый раз… испуганный взгляд зеленых глаз переметнулся на своего “мучителя„ совсем рядом послышался смешок. кажется, только сейчас Антон смог полностью осознать происходящее. все случилось слишком спонтанно и странно. на глаза сразу начали попадаться все недостатки этого вечера. до осознания недостаток был только один - Рома. сейчас его смущало все, начиная с того, как резко они (точнее, пятифан) перешли… к этому, заканчивая своим положением и помещением, в котором они находились. Петров перепутал комнаты. сейчас они сидели на кровати Оли. блядь! сейчас никакое другое слово не могло подойти лучше. все, что сейчас происходило было ужасно отвратительно, так еще и в комнате его маленькой сестры! Антон готов был смирится, ведь дома никого не было, да и входную дверь он успел закрыть… но как теперь он будет смотреть ей в глаза! — че-ерт… — кажется, он совсем забыл, в какой ситуации оказался. сейчас все мысли были заполнены лишь Олей и диким стыдом. — замолчи. как быстро его, однако, заткнули. оторвал Петрова от его новых размышлений шлепок по заднице. из него вырвался какой-то нечленораздельный звук, который, видимо, только сильнее разгорячил пятифана. его что, возбуждает это? если так… нужно быть тише. антона поставили в еще более стыдную позу, на четвереньки, приподняв его за бедра. Ромка встал сзади. мозг кипел, при таком резком действии кровь перетекла в голову и теперь парень был ужасно красным. Петрову поплохело из-за осознания, кто сейчас рассматривает его пятую точку. даже думать о таком мерзко и… страшно. дыхание участилось. в ногу уперлось что-то твердое. — ты неплохо вел себя. если продолжишь, возможно, я растяну тебя… порванная задница - не наслаждение, сам понимаешь, хах. Рома наклонился к шее Антона. — не пытайся молчать. я выдавлю из тебя звуки. резкая и сильная боль закровоточила где-то рядом с кадыком. парень зашипел и рвано, болезненно выдохнул. на лице пятифана возникла чуть раздраженная ухмылка - оскал. он вновь потянулся к Петрову, но не чтобы зализать рану, а оставить новую. нежность со его стороны - почти невозможна… слезы брызнули из глаз, и Рома добился желаемого. на этот раз, у Антона не получилось сдержать не тихий стон боли. Пятифанов заулыбался еще шире, потянувшись к резинке трусов младшего. последняя вещь, которая хоть чуть делала Тошу спокойней покинула его. теперь, он был полностью голым и уязвимым перед человеком, который раньше нравился парню. почему раньше? а вы бы смогли также невинно любить руки, которые против всех законов и ваших просьб насильно сейчас держат вас и раздевают? Антон не сумасшедший. он ненавидит пятифана. вернула в реальность его резкая, пронизывающая все тело боль. парень выгнулся, а слезы потекли с новой силой. — не заслужил… — бубнил себе под нос Ромка, скорее всего, говоря о обещанной растяжке. Антон что, сказал о своей ненависти в слух? первый толчок. да, когда Рома говорил про порванную задницу и то, что это точно не наслаждение он был чертовски прав… тоша задергался в его руках. понимал, что сделает только хуже, но это была лишь попытка хоть немного сделать легче свою пытку. может, под другим углом будет не так неприятно?.. глаза расширились. он правда сделал хуже… Петров постарался хоть немного выровнять в край сбившееся дыхание, ведь если продолжать в таком же темпе - вполне можно задохнуться. парень задергался еще сильнее, насколько это было возможно, пытаясь опять поменять угол. но неудивительно, что ему не дали этого сделать. — прекрати дергаться. я могу сделать тебе еще больней. очередной хлопок и ярко красный след на чувствительной, почти белой коже парня. еще толчок. еще и еще… кажется, Антон потерял сознание из-за боли, но не надолго. его быстро привели в чувства. план Ромки - сделать приятно только себе, а с затихшим Тошей выполнить его тяжело… да, он - больной садист. ему приносит удовольствие звуки боли других людей. недавно очнувшийся Петров вцепился в подушку сестры как в спасательный круг. он пытался перенести свое внимание на что-то, кроме Ромки и его члена находящемся внутри, все также рвано толкаясь. собственные стоны больше не волновали Антона - хоть какой-то прогресс! но не думать о боли, переходящей и к голове, ведь его взяли за волосы было сложно. да и о чем подумать парень не знал. мозг отказывался работать. очки, про которые он наконец вспомнил уже давно лежали на полу разбитые вдребезги. видимо, кто-то наступил на них. больше ничего нового и не изученного в комнате сестры не было. да и в школе также, ничего интересного. движения Ромы стали ощущаться ярче, ведь теперь все внимание было акцентировано только на них. Антон и представить себе не может, как будет плохо и морально, и физически после произошедшего…