Забери мое сердце

      Лимонный чай.       Он стал слишком сильно об этом думать. Очень часто. Беспрерывное множество раз.       «Я скучаю по нему».       Что он имел ввиду? Вкус? То, как Рео умело его делал, просто наугад кладя всего четыре ингредиента? Его самого? Бред. Сущий бред: либо он сходит с ума, пытаясь надумать чужую привязанность к себе так сильно, что в его мыслях – Наги с вероятностью в тысячу процентов скучает именно по самому Рео, либо он в последнее время пил слишком громадные дозы Американо без сахара самого большого размера, что ему все это снится.       Лучше бы снилось, ибо ущипнув себя, он, почему-то, не вскочил с кровати, будучи семнадцатилетним подростком, беззаботно играющим в футбол в какой-то закрытой тюрьме. Если бы так случилось, он бы немедля поблагодарил всех существующий богов, лично пожимая им руки.       Чудес не бывает. Совсем нет, никак, не существует волшебных совпадений в жизни. Так на что же он надеялся, попросив одного из знакомых помощников все-таки откопать из ниоткуда номер самой обсуждаемой (после только, наверное, Рюсея, Саэ и Исаги) звезды футбола без явной на то причины? Наверное, на всю скопившуюся удачу за прожитые двадцать шесть лет. Спасибо, что не спросили зачем ему он вообще нужен. Рео бы не ответил на такой простой вопрос.       Весь день после просьбы Микаге не мог сосредоточиться на чем-то конкретном. Все клетки мозга, нейроны и здравый смысл были погружены в раздумья о том, что он должен сказать, когда заветную трубку телефона возьмут. «Привет, как дела? Как настроение? Как выходные провел...» «Какого это было жить без меня девять лет? А вот мне, кстати, не очень». «Я очень и очень скучаю». И так все утро по кругу, предполагая все вероятные ответы и вопросы от будущего собеседника.       – Юный мастер? – Его вдруг окликнула женщина преклонного возраста. – Я хотела бы задать вам один вопрос, если позволите.       – Уже не такой юный... – Рео посмеялся, поворачиваясь к инициатору диалога лицом. Он, если быть честным, вспомнил разговор с теми двумя подростками в парке. Рео бы никогда и не предположил, что люди думают, что у него жена, дети, несчастная работа и ипотека на квартиру. От такого даже в ужас бросает. На просьбу он лишь кивнул.       – До меня дошло, что вы хотите созвониться с Сейширо Наги. Это правда?       Ну, конечно, Микаге надо было накаркать на все, что можно было до этого.       Хотя, это все-таки была Ба-я, а она, в свою очередь, на самом деле все знала. Точнее ту часть, где они вообще были знакомы с Наги, да и лично с ним говорила когда-то. Микаге упоминал это в рассказе, точно помнит. Так что, если рассуждать объективно, в вопросе нет ничего такого страшного. Женщина проработала у них почти с момента его рождения и всегда была доверенным лицом семьи.       Где Рео успел так сильно накосячить, что теперь чертов Наги преследует его буквально везде? Верно, судьба его просто ненавидела, до кипения крови в венах. Да и он ее особо не любил.       После того, как он заметил, что женщина, вообще-то, уже пару минут пронизывает парня вопросительным взглядом, он наконец соизволил ответить:       – Да... С коммерческой целью, все-таки сотрудничать в сфере рекламы наших сетей магазинов было бы удачно, – единственное в жизни, чего он по-настоящему не умеет делать – врать. Рео сам по себе вполне ценил такое качество, как честность и искренность. Просто глупо признавать перед подчиненными что он, как-бы... соскучился. Так сказать, не в его репертуаре. «Он оставил меня, а я снова бегу по своей воле обратно к нему», самое худшее из предположений. – Наверное. – Добавилось шепотом.       – Вполне удачно, – она кивнула. По ее небольшой улыбке можно было понять, женщина раскусила такую очевидную ложь. Рео давно был взрослым человеком, но сейчас чувствовал себя ребенком, загнанным в угол. Она, все-таки, была ему некой няней с детства. – Я никогда открыто не говорила вам, но тогда, девять лет назад, сильно беспокоилась за ваше состояние. Зная то, насколько усердно вы добивались достижений в футболе, было странно услышать, что для вас это больше неинтересно. Вы прекратили общение с единственным, как я поняла, близким другом. Первые полгода, когда вы обедали или ужинали, пропускали все мои слова мимо ушей.       Также я не смела спрашивать у вас лично. Было ясно, что тема серьезная. Прошло немалое количество времени, но я рада тому, что вы решились поговорить. Не знаю, что произошло на том проекте, но я уверена в одном: ваш друг тоскует также, как и вы по нему. – Ба-я уже готовилась выйти из комнаты, но напоследок добавила: «Насчет рекламы, обычно, пишут на электронную почту» и закрыла за собой дверь.       Микаге уткнулся лицом в ладони. Очевидно, что насчет рекламы пишут менеджерам, а не на прямую звонят! Он громко вздохнул и мычал, думая, какую же глупость сказал. Он что, серьезно раньше пропускал все замечания и слова мимо? Нет, конечно, парень мог закрыться в комнате и часами напролет пялить на однотонный потолок, размышляя о разных вариантах «А что, если...?» Немыслимо осознавать, что он девяносто процентов времени проводил в раздумьях о Наги.       Было настолько видно его моральные проблемы? Был ли он настолько одержим своими чувствами?       Мысли об этом только загоняли Рео в краску. Щеки не становились магически красными, как помидор, но оттенок стыда в голова заставлял мышцы лица скривиться от такого поведения. Это же просто ужас. Кошмар вне планетных масштабов, нарушающий все доступные законы приличия. Как будто он бы что-то изменил... Неприятно признавать, что, будучи в своем уме, когда Наги выкинул его тогда, он разрыдался. По-детски капризно.       Жизнь поступила очень жестоко, придумав схему «люди меняются». Конечно, каждый человек эволюционирует и шагает вперед в своем понимании, но разве это должно было быть так больно? Разве вместе с мотивацией играть в футбол Наги обязан был развить неприязнь к Рео? Когда-то он твердил, что с Микаге не так уж и плохо, но в один момент все рухнуло: так резко и внезапно, теперь он был утомительным. Больше не нужным.       Чем больше Рео задавал себе вопросов в голове, тем страшнее становилось, что все повторится. Либо же, наоборот, даже не случится, ведь Сейширо мог бы просто-напросто скинуть трубку в ту же самую секунду, как поймет, что это его дорогой старый друг (убежавший, так и не попрощавшись). Оба варианта парня вполне себе не устраивали. А что тогда, собственно, устраивало? Он и сам не знал. Хотел бы он снова быть с ним бок-о-бок? Это он тоже не знает.

***

      Рука. Телефон.       Ужаснейшее комбо из двух простейших вещей. Все-таки интересно, почему же тогда Рео сейчас нервно улыбается, глядя прямо на готовый набранный номер на экране и дрожит? Нет, последний пункт явная ложь, ведь он с легкостью мог свалить это на землетрясение (что, в Японии, не удивительно) или же на проезжающее под ним метро. Даже если под его домом никогда не проходила линия сабвея.       Микаге даже не может уловить ясную картинку цифр, слишком беглые по всей округе глаза хотят видеть все, но не две вещи: телефон и Наги. Второе он, вероятно, и не увидит, но гаджет, светящий прямо в лицо трудно было игнорировать. Как и безумное желание наконец нажать вызов.       Когда он, будто бы поставленный на автоматический режим, сразу же нажал на зеленую кнопку после набора номера, Рео, честно говоря, чуть не выронил телефон от неожиданности. Конечно же, парень сразу сбросил. Почему? Ну, потому, что... Потому, что так надо. Ему была необходима подготовка, будь она моральной или физической.       Он так и не придумал, что сказать. Раньше Рео мог заговорить с Сейширо о чем угодно: футбол, бизнес, его собственная семья, даже если бы он и не слушал, а просто хмыкал и кивал. Как и в предыдущих случаях, тут не работает схема «как было раньше», ведь им не семнадцать. Ведь они не друзья. Даже не хорошие знакомые. Они... никто друг другу.       Импровизация. Рео привык работать по плану, составлять миллионы вариантов событий, которые могли случиться в том или ином случае, но сейчас ему ничего не оставалось, кроме как положиться на остроту и быстроту ума. Будь это совсем незнакомый ему человек, он бы, вероятно, даже не заморочился над поиском номера (еще одно доказательство того, что Микаге до безумия хочет все вернуть).       Рео не успел оглянуться, как пошли гудки. Длинные, громкие, напрягающие его уши звуки. Один гудок, за ним второй и третий. Может, Наги спит и все-таки не возьмет трубку? Вполне возможно (и желательно). Микаге был уверен: если не можешь решить проблему, то предоставь ее профессионалу. В крайнем случае можно всегда убежать – как раз таки это и был тот случай. Даже если бы он убегал вечность, парень бы выиграл время (или же наоборот, потерял его, но детали в договорах всегда пишутся маленьким шрифтом, невидным для таких одержимых).       – Ало?       Сердце Рео перевернулось, подпрыгнуло и сделало сальто одновременно. До боли во всех частях тела знакомый голос звучал достаточно сонно для Микаге, чтоб он только подтвердил свою догадку о том, что его собеседник пару секунд назад разглядывал овец во сне.       После начала созревает вопрос: а что, собственно, дальше? Какие действия необходимо предпринять? Как вообще дышать? Ему ведь никто даже и не намекнет на ответ хоть на один из этих вопросов! Может вместо него поговорит искусственный интеллект? Рео просто молился о том, чтоб провалиться сквозь землю. Он просто стоял с телефоном у уха и приоткрытым ртом.       Прошло пару секунд, прежде чем голос в трубке задал тот же вопрос. Раз уж он выбрал импровизацию, надо действовать. Радикально.       – На интервью три дня назад вы сказали, что любите лимонный чай, но пьете его только от конкретного человека, верно? – Какую, мать его ересь, он несет? Теперь Рео точно не выкрутится, если случится недопонимание или приступ внезапной неприязни. Ему и в правду надо было заходить в тот злосчастный парк?       – Чего? – Парню на линии понадобилось некоторое время, чтобы вникнуть, что от него вообще хотят. Честно? Будь Микаге на его месте, то уже бы сбросил трубку. Никакой адекватный человек не начинает диалог так! Это все просто нервы, неготовность к ситуации. – Ну... Да? – Повисла тишина. Наги, по всей видимости, было томно хоть как-то поинтересоваться, кто же это, да и в добавок: Рео не узнали. Сейширо не узнал его. Даже по голосу. Печально.       Глубокий вдох и глубокий выдох. Если и выставлять себя абсолютно странным человек – то делать это до конца. Куда вообще делась его обычная уверенность в словах и действиях?       – Просто у меня был друг, такой же привередливый именно к чаю. Я каждый день подвозил его до школы, и каждое утро самостоятельно делал его ему. Мы подружились случайно, лишь из моей прихоти. Говорят, дорогих людей так и находят, да? В тот момент он стал моим сокровищем.       Сразу же, как он договорил, линия оборвалась. Его вызов сбросили. Так нагло и грубо, что его губы остались приоткрытыми на какое-то время. Скорее от шока и разочарования. Это произошло намного быстрее, чем Рео ожидал. Если честно, он вообще не ожидал, что его вот так вот оборвут.       Жестоко. Невероятно жестоко. Ну, раз уж таков ответ – пусть будет так. Теперь в их истории добавился новый элемент в конце: Наги, сбросивший трубку и Рео, отчаянно пытавшийся все вернуть. Никакого долго и счастливо... И он чуть снова не выронил свой телефон. Только в этот раз от прямого вызова.

***

      Вне футбольных тренировок и матчей повседневной рутиной для настоящей звезды было: позавтракать (по возможности), проспать пол дня, поесть и вновь уснуть до ночи, а там уже можно и открыть глаза, да залипать в новые и модные видеоигры, которые он мог позволить на любых консолях, которые имел. Случался такой распорядок дня, к сожалению, редко, но сегодня был именно тот самый долгожданный выходной. Его, скорее, можно было назвать «Выспись-день».       Обычно, пока он спит, звонки всегда проходят напрасно. Наги просто не слышит их, наслаждаясь десятым сном за час. Все менеджера и друзья постоянно теряют его в такие моменты, до сих пор не привыкнув к такой рутине. Позже, к двенадцати часам ночи они получают ответы на все интересующие вопросы.       И вот, парень только-только проснулся ближе к позднему вечеру и прежде чем снова пропасть на добрые пару часиков, двинулся выпить воды. Совсем немного охладиться. По дороге немного покачиваясь, ибо эффект дневного сна, когда ты не понимаешь: где, кто и когда дает о себе знать.       Перед тем, как он прикрыл свои глаза, погрузившись под одеяло в кровати телефон начал звенеть. Настолько рядом с ухом, что игнорировать его – сущий ужас для спокойного и умиротворённого отдыха.       Наги ожидал увидеть знакомые имена: Исаги, Чигири, «Не отвечать (Баро)» и «Не отвечать (Менеджер)», но звонил совсем незнакомый ему набор цифр. Если он не знает человека по ту сторону экрана, значит это неважно. А если это неважно – можно не отвечать и забить. Стандартный рингтон продолжал бить по барабанным перепонкам, словно моля: «Возьми ты уже трубку!»       Это был первый раз, когда Сейширо поднял телефон в свой выходной день в промежутке между обедом и вечером.       На самом деле, из диалога Наги понял абсолютно ничего. Ни малейшего понятия кто это, ни догадки причем тут его интервью и чай. Когда собеседник заговорил о его собственном друге, он вообще пожалел, что взял трубку, даже не улавливая всю суть. «...Он стал моим сокровищем» – на этот раз в голове Сейширо что-то щелкнуло и завелся механизм здравого понимания ситуации.       Ему это снится, да?       Невозможно по-другому слышать голоса тех, кого в твоей жизни нет. Рео? Он должен увидеть это. Убедиться.       Ничего не ответив на краткую историю, Наги сбросил вызов и судорожно стал искать приложение для видеозвонков. Он обязан увидеть его лицо снова. Теперь уже Сейширо звонит на тот самый номер, широкими глазами упираясь в экран. Каждый пиксель имел значение, максимально важное. Он серьезно сейчас наяву?       Видео включилось на полный экран, освещая все лицо Наги. Только вот чужого видно не было. Видимо, экран телефона на той линии был направлен вверх в потолок, так что особо нечего было лицезреть. Когда Сейширо прождал пару секунд, вдруг на гаджете высветились свисающие темно-фиолетовые пряди и любопытные глаза, такие же широкие, как и у него самого. Лишь на мгновение макушка появилась, а после также исчезла.       – Рео?! Господи... – Сразу же, обычно всегда спокойный и монотонный, почти вскрикнул, уже давно не сонный, голос Наги. Он был, как бы проще выразиться, в глубоком шоке. Теперь он мог свободно осознать две конкретные вещи: он ничему так не радовался за последние пару лет и ему позвонил Рео. Сам. Сейширо был уверен, что его нынешний собеседник даже знать о нем ничего не хотел, поэтому бросил идею бегать за призраками прошлого (что, собственно, никак не повлияло на его бесконечные припадки печали), но тут неожиданно происходит это.       Весь звонок, их голоса, мимика (только у Наги. Чужое лицо и не собирается вылезать из граней экрана), слова... Были кошмарно непривычными. Возвращать старую дружбу неимоверно тяжело, как бы глупо это не звучало. Она не состоит из «Я скучал, давай снова общаться и будем как прежде лучшими друзьями», а из многочисленных изменений за период времени, когда они разошлись. Как бы не хотелось, нельзя исправить все в этом мире.       – Да… Я вижу, ты совсем не изменился, – Рео проговорил очень тихо и спокойно, но за счет пустующей комнаты слышно было отлично и внятно.       – В последний раз, когда я изменился, это вышло плохо, – в своей обычной манере, Наги сказал это очень искренне и правда имел это ввиду. Он все эти года не менял прическу, стиль одежды и, в принципе то, как он выглядит лишь для одного: вдруг, в один день Рео увидит его, узнает старого друга, подойдет и они будут вновь гулять вместе после тренировок? Это все для того, чтоб Рео не забывал его и время, что они провели вместе. Потому, что Сейширо ценил его. Ценил моменты, вечера и обеды, в какие они не отрывались друг от друга ни на секунду.       Наги бы никогда не описал словами, насколько дорожит всем, что связано с Рео: пусть он в старшей школе писал сочинения на сто баллов, но говорить о чем-то формально никогда не горел желанием. Так и не научился длинным речам, ему привычней общаться обыденным способом: кивками, короткими ответами и хмыканьем.       Он вообще не был уверен, что Микаге хотел бы его видеть.       «Ваш халявный отпуск завершен, так что теперь начинается новый этап – лига Нео Эгоистов. Если вы думаете, что не выдержите или хотите уйти – валите нахер прямо сейчас. По отсутствию нашего полу-защитника-ксерокопию с матча против сборной, думаю, можно понять, про что я. Не тратьте не мое, не свое время» – слова Эго в день, когда Сейширо понял кое-что. Он больше не увидит Рео. Разве таким он представлял конец?       Наги начало нравится играть в футбол, вот правда. Особенно после синей тюрьмы, чувство поражения просто выводило из себя. Парня по правде хоть что-то заинтересовало, впервые за всю жизнь. Будь то сокомандники или противники, люди вокруг уже не казались такими... мелочными и странными. Хотя, все же оставался один крайне странный человек.       Рео.       Рео всегда казался Наги странным и не таким, как другие. Он выделялся на фоне остальных. Был таким... Искренне добрым, что-ли? Несмотря на то, что Сейширо в обмен на все лестности ходил на тренировки и старался, это было приятно. До чертиков необычно, что его, собственно, кто-то замечает. Кто-то разглядел в нем что-то такое несвойственное для повседневной жизни и прямо сказал об этом.       Наги и сам не обращал внимание на какие-то особые статусы. Успешный и самый популярный ученик в школе, наследник самой крупной компании-миллиардера в Токио, отличник без единой плохой оценки? Нет, он просто был Рео, приставучим парнем из параллельного класса, который одержим идеей играть в футбол и готов купить Сейширо абсолютно все за малейшее усилие.       Ну, а чтоб исполнить его мечту, стоило бы подучиться играть с остальными участниками, ведь вдвоем их тактика стала более чем предсказуемой. Есть игроки лучше Наги: например, тот же Исаги, а после прохода во второй этап и вовсе стало ясно, что невероятное количество человек могут превосходить их. Чтобы стать лучшими, как никак надо развиваться. И Сейширо захотел этого. Ему доставляло удовольствие соревноваться. Он все думал о том, что если бы не пошел в синюю тюрьму – так и не почувствовал раздражение при поражении и радости победы. Если бы не Рео, ничего бы не было. Наги столько хотел ему сказать, рассказать, показать и выразить. Он не любил длинные диалоги, а еще больше ненавидел быть их инициатором, но с Микаге все по-другому. Весь мир переворачивается с ног на голову из-за него и Наги ничего не может с этим поделать, а лишь тихо ликовать в душе, что все вернулось на круги своя.       Если судьба решила дать ему второй шанс на пенальти, в этот раз Сейширо ни за что не промахнется.       – Спасибо, – он сказал это самым заботливым тоном, какой мог из себя выдавить. Наги хотел по максимуму показать, что ему не все равно. Встреться они в жизни, на самом деле, было бы хотя-бы немного, но легче...       – За что это, ахах? – Сейширо не видел, но представил, как у его собеседника изогнулась бровь. Он всегда так делал, когда Наги мог сказать что-то абсолютно случайное, а еще неловкая улыбка от недопонимания. Он обожал эту улыбку. До ужаса.       – За все, – Наги уперся щекой в подушку, начиная задумчиво смотреть на потолок. – За то, что позвонил. За то, что показал мир не таким скучным, за то, что заставил играть в футбол и пойти в блю лок. За то, что мы встретились. За твою доброту и уверенность во мне, – он посмотрел в экран, очень желая увидеть лицо собеседника. Будто бы без этого он не сможет дальше существовать, будто это его единственное спасение от тусклой повседневной жизни прямо сейчас. От вечных повторяющихся дней, предсказуемых матчах, однотипных людей вокруг. – Без тебя всего этого не было бы. Спасибо.       Молчание. Наги не знал, что у того на уме, но хотелось все услышать, тоже выслушать то, что думает он. Дорожил ли он всем тем, что Сейширо только что произнес вслух, даже если Рео ушел после игры со сборной, это все значило многое, да? Даже если он не сказал причины, не предупредил, не писал и не встречался с ним. Даже если весь мир – это видео игра, Микаге был его невыполненным заданием от недостатка чего-то. Чего? Упорства поговорить. Начать диалог, в котором каждая лишняя буква может повлиять на исход.       – А говорил, что не изменился, – наконец в экране появилось полное лицо и плечи в, вероятно, рабочей рубашке. На самом деле, Сейширо готов был увидеть снова семнадцатилетнего Рео, но теперь он выглядел... Таким взрослым. Передние локоны волос теперь были пострижены равномерно, не так, как раньше. Только недавно Наги слышал фразу: «Насколько бы не менялся человек в период взросления, всегда будет вещь, по которой ты сможешь его узнать: улыбка» и сейчас, видя ямочки у его губ он понимает: это чистейшая правда. – Раньше ты такого не говорил, но, раз уж на то пошло, то и тебе спасибо. Ты был моим первым, единственным и настоящим другом на то время, как никак.       – А сейчас?       – А сейчас мне именно этого и не хватало: увидеть, как ты все-таки исполнил нашу мечту.