Агония

На пятый день я окончательно перестаю существовать, как свободный человек. И меня хватают за руку. Так сильно и так больно. Резко и пронзительно… Я чувствую, как тяжелая ладонь обхватывает мою шею и так старательно сжимает. Они хотят меня, хотят моей смерти.

***

— Ну, будь как дома, - голос Хинаты спокойный, местами басовитый. Мне с каждой секундой становилось уютнее. Прошедши вглубь его дома, я понял, как здесь тихо и… чисто? Чисто не в том плане, что нет беспорядка и мусора, а в том, что здесь нет ничего кошмарного. Нет той тьмы отчаяния, как в моих четырех стенах. — Спасибо… - прошептал я, тихонько усевшись на мягкий диван, — Ты живешь один? — Конечно. Мне скоро двадцать, неужели с мамкой жить? - тот сел рядышком. — Я имел ввиду про девушку или типа того. — А… — Могу ли я лечь спать? - мои руки холодны. Тело обсыпало мурашками, скорее всего, из-за холода, но, несмотря на это, мне все равно хотелось раздеться догола и утонуть в чьих-нибудь объятиях. — Да, конечно. Спи на этом диване, - Хината, словно яркий свет, улыбался и блестел… — А ты к-куда? — Найду себе место. — Н-нет! Давай вместе будем спать? Пожалуйста… - согласен, тупо. Но я больше так не мог. Дайте хоть раз захлебнуться в счастливый и теплый сон. — На одном диване? — Ага… — Но он слишком узкий, - а его бледные щеки постепенно окрашивались в легкий румянец. Так мило и так смешно в коей степени. — Я не хочу остаться в одиночестве. — Но я же буду в соседней комнате. — Ты не понимаешь, Хината, - и голос мой вдруг задрожал, словно у маленького мальчика, который так надеется на то, что мать останется с ним на ночь, — …Постоянные кошмары, которые поглощают меня изнутри. Мне сложно уже морально да и физически существовать в этом мире. Я одинок и мне плохо от этого, - я полностью и целиком дрожал, но тот протянул руку и коснулся моих плеч, словно молитва, для которой не нужны слова. — Хорошо, уговорил, я останусь с тобой, - его руки такие мягкие, такие теплые и нежные. И вот мы уже лежали на диване. Темно и мне не страшно. Иногда вырисовывались ужасающие физиономии, подобные лицу Эношимы, но… я тут же вспомнил, что рядом со мной человек, который не причинит мне вреда.

***

Первый день.

Почувствовал, что рядом никого нет. Нет тех самых теплых рук, которые нежно прижимали меня ночью. Утро. По-прежнему холодно, но тем не менее так хорошо. Мои ноги с огромным усилием перебрались на кухню. Сквозь лучи солнца я заметил, как на стуле сидит свет моей жизни. Так хотелось схватить его, долго обнимать и никуда не отпускать. Забыть про все плохое, забыть про то, что остались считаные дни, когда меня возьмут в плен. Безумно страшно. А что там со мной будут делать? Издеваться, насиловать, унижать? Может все сразу вместе взятое? Хината, давай просто убежим отсюда. Спрыгнем в бесконечную бездну. Только ты и я… Я и ты. Парень держал в руках пожелтевший от жизни газетный лист, смятый мыслями и вчерашним днем. — Каждый человек — чёртов эгоист, - бубнил тот, — О, с добрым утром, Нагито! — Ага… - никто не говорил мне таких банальных слов, — Что читаешь? — Да какую-то газетку старую… — Дай-ка мне, - я ловко выхватил ее, начав бегать глазами по желтой странице, — Каждый человек — чёртов эгоист в мире своем… - было написано большими буквами, — Выкинь. Полнейший бред. И все же я потом начал размышлять о тех словах. За каждый сделанный лишний вздох, кто-то вынудит сделать еще один шаг. — Хината, ты занят? - ближе к вечеру. Мне надоело сидеть одному, поэтому решил проведать, зашедши в его комнату. — Нет, заходи, - он что-то беспрестанно печатал на компьютере. — Работаешь? — Ага, типа того, - последовал тяжелый вздох, а потом поворот ко мне, — Ответь на вопрос: кем ты себя считаешь? — …Дьяволом и богом. Если вопрос в богах, - совершенно с серьезным лицом ответил я, а потом слегка улыбнулся, ведь растерялся. Почему Хината смеется? — Слушай, да ты фантазёр! — Разве по моему лицу не скажешь, что я серьезен? Я могу обойти целый шар земной, многих людей вспомню имена, - встав за спину Хинаты, я спокойно прошептал, — Если кто-то, вдруг, встанет ко мне спиной… пусть это будет твоя спина. И не хотел я слышать его ответа, поэтому ушел в комнату, провалившись в глубокий сон. Он был чудной. Мой свет — карточный дом. Так просто разрушить. Так трудно быть в нем…

***

Второй день.

Хината складывал всякий хлам в картонную коробку. — И с самого утра ты занят? - я аккуратно приоткрыл дверь и облокотился. — Я всю ночь не спал… - он повернулся ко мне, смущенно улыбнувшись, — Пришло время избавиться от этого хлама, - я обратил внимание на пленочные фотографии. Не видно, кто там на них. Мне все равно. — Вот оно как, - я присел рядом к нему. Мы молчали. Только вот его глаза смотрели на фотографии прошлого, а мои — в будущее, на его губы, — Вспоминаешь прошлое? — Случайно вышло. — В этом нет смысла. Нет смысла грустить, - в моих руках нет сил, но я с тяжелой болью дотронулся до его острого плеча, — …Давай на пантере уедем в чумную даль? На предательство будет фени нам, - и хотел я продолжить, как был перебит. — Тебя предавали? — Не помню. Если это и было, то ничего не жаль. И потому, после моих слов, я перестал как-либо обращать внимание на открывавшийся рот Хинаты в мою сторону. Он что-то говорил, а я, словно заткнув уши, ничего не слышал. Раздражает. Невыносимо раздражали мысли, которые сжирали мой разум. Я ничего не помню. Я перестал существовать после неудачной игры. Перестал быть разумным человеком. Я стал животным. Меня предавали? Не помню.

***

Третий день.

За каждую милю есть свой расчет, как для каждого слова, есть свой сюжет. — Добрый вечер, Нагито. Ты весь день не выходил из комнаты. Запер дверь… не стал уж тебя беспокоить, - Хината сидел на кухне, наслаждавшийся ароматным кофе. — Плохо себя чувствовал, - подойдя ближе к тому и наклонившись к его лицу, спросил я, — Хината-кун, скажи… я плохой человек? Человек ли я вообще? — Как я могу ответить на твой вопрос, если мы даже толком не общаемся? Я ничего о тебе не знаю. Ни-че-го! — Тогда… хотел бы ты узнать меня получше? - и хотелось мне дотронуться до его лица, прикоснуться подушечками пальцев к его щекам, но так нельзя и так все сложно, — Хината… ответь же. — Почему бы и нет, - в его голосе дрожь, а разум переполнен разными мыслями. Но это лишь мои предположения. Вдруг на самом деле он ни о чем не думал и думать не хочет? А интересно ли ему вообще слушать о том, как я скоро исчезну. Исчезну, как свет. — …Зачем ты остановил меня в тот момент? Я бы смог проткнуть Ишимару грудь. В-все было бы в крови. Его тело, мои руки, весь пол бы сочился в алой крови. З-зачем именно в ту секунду ты набросился на меня? - голос мой добрый исчез, вместо этого появился злой и раздраженный. — Судьба? Не просто так я увел тебя в ванную, не просто так ты пошел за мной, - и вместо того, чтобы напрячься от моих тяжелых вздохов, он повернулся лицом ко мне. На нём безразличие, а потом нотка надежды, — Может… мне просто повезло познакомиться с таким человеком, как ты, Нагито? Сердце замерло. На секунду я подумал, что оно и вовсе перестало биться. В этом мире мне все еще везет… хоть и другого у меня и нет. — Даже если просто прикинуть, на какие судьба способна финты, - повернувшись спиной к Хинате, я сказал, — Если мне и придется подставить спину… то сзади с ножом пусть будешь ты. Я заперся в ванной комнате. Ноги дрожали, как и глаза. Пальцы вцепились в нечто острое. Толком не поняв, что находится в моих руках, я прошелся по венам. Соленые слезы и неконтролируемый рот. Губы разомкнулись и раздался тихий стон. Все стало темнеть. Я мог лишь понять, что вскрылся. — Нагито, что ты там делаешь? - резкий стук в дверь. — Ничего… - немного отойдя от происходящего, я понял, что еще могу дышать и жить, — У тебя есть бинты? — Посмотри в шкафчике, - и он, вероятно, ушел.

***

Четвертый день.

Тот сон оказался реальностью. Мой свет — карточный дом. Так просто разрушить, так трудно быть в нем. И свет здесь гаснет день ото дня, но он напомнит о себе лишь тогда… — Доброе утро, Нагито. Я принес тебе завтрак. …В тот час, когда я счастлив. — Спасибо. — Потом сходим на улицу? Я сегодня свободен. — …Д-да, я не против, - но мне до сих пор страшно. Вдруг я сбился со счёта? Вдруг сегодня меня похитят? — Через час я загляну в твою комнату. Мне так плохо, что я даже не заметил, как Хината ушел. Лишь только звук закрывающейся двери. Я бездумно посмотрел на тарелку с едой и с такой же пустотой принялся пожирать сладкие оладьи. Я недостаточно быстро расправился с едой, но всё же закончил и вышел из помещения вслед за Хинатой, который уже терпеливо ждал меня. Я даже слегка обрадовался мысли, что он хочет провести со мной время. Тот повёл меня куда-то, я пытался вспомнить, где мог видеть окружавшие нас улицы, дома, дороги, но в голове не всплывало абсолютно ничего, хотя вдали виднелся сквер. Парень вёл меня к нему? Кажется, я бывал там, но в этот раз в нем как-то пусто, несмотря на огромное количество равноудалённых друг от друга небольших деревьев, напоминавших этим свечи в канделябре. В них так и кипела жизнь, молодые и радостные, стремившиеся вырасти, как же я им завидовал. Не нарушив молчания, мы проходили мимо прекрасных цветов, некоторые из них, безжалостно вырванные, валялись подле скамейки, думаю, какой-то ребёнок хотел подарить их родителям, но они в ответ лишь велели ему избавиться от этой травы. Я настолько увлёкся своими мыслями, что не заметил, как прямо перед нами оказалось огромное дерево. Его корни уходили вглубь до ядра Земли, а ветви поднимались выше Луны. Этот дуб казался стариком среди молодёжи, он отличался одиночеством от остальных деревьев, державшихся дружно. — Красиво здесь? - спросил Хината, задрав голову вверх. — Красиво. — Нагито… помнишь ты спросил меня: «Ты живешь один?», - он повернулся ко мне лицом и начал приближаться, — Я уже давно живу один. И… девушки у меня никогда не было. Понимаешь, Нагито… — Что? Что ты мямлишь? — …Ты мне нравишься, - слова вырвались из его уст, — И когда я умру, то обязательно перерожусь в воробья, чтобы наблюдать за тобой на этом дереве. Хината… ты, словно свет, который делает меня счастливым. Почему именно тогда я встретил тебя? Такого маленького, беззащитного… ты же совсем еще ребенок в теле взрослого. Ты думал, что жизнь — сказка, а на самом деле… нет. Мне больно, но я улыбнулся. Чёртов эгоист… — Мы еще встретимся на этом месте, Хината-кун. — Когда?

***

Пятый день.

Не хотел, чтобы Хината знал о моей огромной проблеме. Не хотел, чтобы он лишний раз переживал за меня. Он влюбился. Влюбился в меня и хотел проводить со мной время. От этого мне становилось тошно. И я в своих четырех стенах, в своей кухне.

Пожелтевший от жизни газетный лист…

Для кого-то смысл есть, для кого-то — бред.

А я — тот кем и был, тот же эгоист.

Но откуда-то льется…

Свет.

Я вздрагиваю от стука в дверь. Нет смысла прятаться и бежать. Передо мной высокий тип, который хватает меня за руку. Так сильно и так больно. Резко и пронзительно… Я чувствую, как тяжелая ладонь обхватывает мою шею и так старательно сжимает. Они хотят меня, хотят моей смерти.