Дополнения к Василисе

Гаранин чувствовал себя неловко. Наверное, так бы сказала его мама. Как всегда, неловко. Но, порывшись в списке эмоций выудил более подходящее слово — досада. — Ну? — Женёк, ну ты бы еще пальто натянул. — Дутое. — До пола. Как ПРК, переходящий в башмаки. — Раздевайся. Он стоял, как идиот. И слова не мог вымолвить. Злился на себя, на маму. На эту, развалившуюся за много километров от него в удобных креслах-пуфиках парочку уродов. На их снисходительные улыбки. И это небрежное «Женёк». — Чего? — До него только сейчас дошло, что они только что сказали. — Раздевайся, говорю, — протянул Бакулин, разглядывающий его с видом знатока. — Как мы твою подготовку оценим, когда ты за этими слоями прячешься? — Не стесняйся, Женёк, — поддакнул Сливко. — Чего мы там такого не видели? Трусы, кстати, можешь оставить. — И на том спасибо, — процедил Гаранин. — Во-от. Вот это другое дело, Женёк, — Бакулин ловко крутил в красивых длинных пальцах пульт от игравтомата. Ему бы на пианО бренчать. Впрочем, кажется, он и бренчит. — Что скажешь, Ляль? Алексей нахмурился, будто заметил в теле Гаранина какой-то изъян. Наконец изрёк: — Неплохо. «Неплохо», — мысленно передразнил его Гаранин и стиснул в руках футболку. Как же хотелось одним движением махнуть ею им обоим по физиономиям. Но он тут всего лишь голограмма. Только собственное бессилие демонстрировать да веселить самодовольную парочку. И мать не оценит. Сливко бесцеремонно дрыгал ногой, постукивая пяткой по пуфику. Бакулин подтянул коленку к груди, устраиваясь удобнее. — Ну, вполне, Женёк, вполне. А ну-ка, покрутись. Прожигающий взгляд Гаранина не произвёл впечатления ни на кого. Бакулин хмыкал с серьёзным видом. Сливко издевательски улыбался. Гаранин повернулся кругом, давая им оценить со всех ракурсов. — Сгоняю-ка я за хавчиком, — промурлыкал Сливко. — Мстя, тебе попкорна захватить? — Надо подавать документы, — констатировал Бакулин. — Ляль, что думаешь? Гаранин замер, скрестив руки на груди. Хватит. Наразвлекались — и ладно. Больше он не позволит над собой издеваться. На следующий год… Сливко оценил, присвистнул. Показал поднятый большой палец. — Гарно, Гаранин, — со своим характерным для родной местности «г». Бакулин постучал ногтем по пульту, привлекая внимание. Неторопливо протянул: — Значит так, Женёк. В Юконскую школу сейчас доп набор будет. Вот на него и подавайся. Только не тяни. Лучше — прямо сегодня. Досада Гаранина куда-то улетучилась. В одно мгновение он почувствовал себя маленьким и никчёмным. Слишком маленьким для этой огромной комнаты. Слишком никчёмным перед самоуверенными счастливчиками, которые уже — уже! — прошли все этапы отбора и зачислены в лучшее учебное заведение на самую престижную профессию. — Слав, но мне же подготовиться надо, — голос едва предательски не сорвался. — Я, наверное, лучше к следующему го… Бакулин громко фыркнул и легонько пихнул Сливко. — Слыхал, Ляль? На следующий год! — Лучше б не слыхал, — тот покачал головой и даже глаза рукой прикрыл для более красочного эффекта. — Мечтатель-фантазёр. Пусть себе всю жизнь готовится, как кабан на вертеле? Или ускорительного пенделя ему дадим? Гаранин ощутил, как кровь прилила к щекам. То ли от злости, то ли от стыда. — Второе, — усмехнулся Бакулин. И снова ловко прокрутил в пальцах пульт. — А теперь, Женёчек, слушай меня внимательно. И отвечай чётко, кратко, по существу дела. Ты хочешь настоящую жизнь прожить? Грандиозные планы у тебя есть? Говори! Гаранин переступил с ноги на ногу. Смотреть Бакулину в глаза было неприятно. — Ну, есть, — буркнул он. — Так ты их реализовывать хочешь? Или будешь торчать всю жизнь в своей Москве в каком-нибудь проектном бюро и мечтам предаваться? Ну? Так решился или нет? Гаранин тяжко вздохнул. Сливко задорно подмигнул ему. — Дело говоришь, Мстя. Бакулин не сводил с Гаранина глаз. Медленно откинулся назад на кресло. Крутанул пульт. — Ты и так уже два года про… Сливко мгновенно развернулся и зажал Мстиславу рот. — Твоя мама просила без этого, — отчеканил он. Бакулин скинул его руку. — Я собирался сказать «проморгал». И скорчил зверскую гримасу. Гаранин отвернулся от Бакулина. И тут же помимо воли выцепил Сливко. Взгляд насмешливых жёлто-зелёных глаз ощущался ничуть не приятнее пристальных белёсых. Какая отличная идея возникла у матери — устроить ему консультацию с Бакулиным. А тот ещё и Алексея этого позвал. — Это получается, столько народу отсеяли, раз доп набор объявили, — нерешительно протянул Гаранин. — Требования… Мстислав опять скорчил гримасу и махнул рукой, останавливая. — Это западный сектор, Жень. Они пролетели. Кадры от них прибыли, мягко говоря, не очень. Половина даже медкомиссию не прошли, — Бакулин перевёл взгляд на пульт. Некоторое время рассеянно наблюдал, как он вертится в его ловких пальцах. — Спрос на десант постоянно растёт. Расширяемся, осваиваем всё больше уголков Внеземелья. Вот и решили ещё мест дать. Запад хиреет, мы хорошеем. Как-то так. Мстислав со снисходительной улыбкой пожал плечами. Гаранин молчал. Нужен ли Внеземелью такой нерешительный космодесант? — Брось, Женёк, — насмешливо протянул Сливко. — Вон, Мстя глиста, и то взяли. А ты в сравнении с ним… Мстислав пихнул Алексея в плечо и тот едва не сверзился с пуфика. — Я сильный и гибкий, а ещё умный и исключительно талантливый, что большая редкость, — возразил он. Ткнул в сторону Сливко пальцем. И снова переключил внимание на пульт. Провернул его в пальцах очередным красивым движением. Перевёл взгляд на Гаранина. Улыбка Мстислава — особый вид садизма. Особенно когда стоишь перед ним почти голый. — Так что, Женёк, не дрейфь. Подавай прямо сейчас. Понял? Гаранин нервно переступил с ноги на ногу. — А если пролечу? Мстислав закатил глаза. — Женёк, это доп набор, алё. Пролетишь — попросишь не вносить в базу. И на следующий год к бурятам. Слушай, ну серьёзно. Вон, Сливко олигофрен, и то взяли. И тебя тоже возьмут. — Ах ты, мстительная тварь! — вскинулся Алексей. — Спасибо, Ляль, — Мстислав картинно поправил себе волосы. И снова обернулся к Гаранину. Ткнул в его сторону пультом. — Ну, ты меня понял, Женёк.

***

Евгений наблюдал, как медленно тает изображение. Внутри всё кипело от досады и раздражения. На себя. И чего он там стоял перед ними и мямлил? На мать. Додумалась, кого просить. Только после того, как телевизит полностью завершился, Гаранин вдруг сообразил, что всё ещё раздет. Поспешно натянул на себя объёмный свитер. Бакулин и Сливко — последние люди в списке тех, кому Гаранин доверил бы свои мечты. Прямолинейность и чувство превосходства у обоих хоть отбавляй. Как только между собой не дерутся каждую секунду? Он вышел из комнаты и едва удержался, чтобы не влепить кулаком в стену. Напротив, на пороге кухни, стояла мать. — Ну как прошёл разговор? Что тебе Славик посоветовал? — Наталья Гаранина улыбалась. — Да уж посоветовал, — буркнул Гаранин. — Прости, мам. Мне спешить надо. — Чего это спешить? — нахмурилась Наталья. — Вроде, никуда не собирался. Гаранин вскинул голову и задержался взглядом на створке двери в кухню. Она никак не могла задвинуться — мешала стоящая в проёме мать. — А вот теперь собираюсь. Форму подачи заполнять. На поступление в космодесантную школу. Гаранин пошёл в свою комнату. — Жень, стой. Так ты поступаешь? — поспешила мать следом. Двери в кухню с облегчением задвинулись. — Поступаю, — кивнул он. — Конечно, поступаю. Он хотел вдобавок попросить мать никогда больше не устраивать ему консультации с Бакулиным. Не вынуждать просить совета у этого самодовольного придурка. При одной мысли о наглой улыбочке которого кулаки сами собой сжимаются. Который только и знает, что издеваться. Пусть он и сын её лучшей подруги. Да пусть он хоть чей там сын. Но отчего-то не стал.