History of zero realm

***

      Коридор. Темный, грязный, весь изломанный, истертый временем и казалось бы неживой. Сзади тяжелые шаги некогда такого родного, и близкого человека. Сейчас, он лишь воспоминание о детстве, некогда светлом и веселом, дарившим надежду на хоть какое то будущие, а сейчас таком же темном как плесневелый коридор некогда родного дома. Топот маленьких ног, истерика, смешанная со слезами боли и горечи отражалась эхом от пустых стен, придавая гадкому помещению еще больше мрака.       Было страшно обоим. Две маленькие девочки, не окрепшие, с не полностью сформировавшимися взрослыми перьями у одной, и сбивающей с ног слабостью у другой. Две сестры, одна судьба. Одно будущие. Сейчас оно таяло словно свеча оставленная на столе, или утекало песком в песочных часах. Как часы отсчитывали секунды так, с таким же боем, шаги считали секунды утекающего сквозь пальцы времени. Времени на жизнь.       Момент казалось длился вечность. Страх. Липкий, гадкий, противный, застрял в горле комом не давая дышать, хвост бешено колотил по ногам не давая идти, трясущееся руки держали сестру словно пытались сохранить единственное сокровище, в полной разочарований жизни, что стала таковой после пятилетней комы. Каждый поворот, каждая деталь, каждая душа в этом осточертелом доме казалось была против них двоих. Каждые пять сбивчивых шагов, являлись всего лишь одним, для монстра-когда то называемого отцом. Глотки, теряющегося в магическом напряжении воздухе, раздирали легкие в мясо, глаза застилало слезами, а на руках и ногах появлялись новые ссадины из-за частых попаданий об стены.       Он не торопился. Шел медленно растягивая удовольствие от страха, исходящего от своих скорых жертв, истязая их без того поломанные души. Матери нет, она кукла-наблюдатель, лишь смотрит из-за угла гадкими синими зрачками. Пялится. Смотрит в души убегающих детей, ядовито и едко улыбаясь. Пусть муженек доделает дело сам, а ей лишь останется ждать.       Коридор, поворот, лестница, второй этаж, коридор, поворот, лестница, третий этаж. Быстрыми шагами, сотрясаемые рыданиями тела неслись по коридору родного им дома. Он большой, но сейчас это не играет им на руку.       -"Все равно догонит. Все равно дойдет до последней двери».       А что будет дальше бескрылый ребенок даже боится представить. Дай боже в живых оставит. Покалечит? Изнасилует? Плевать. Она примет все на себя. Она не даст тронуть ее родную душу, ту что всегда спасала и защищала искалеченную сестру. Своими крыльями скрывала от бед и опасностей. Пришло ее время защитить. Отгородить от монстра, выиграть хоть каплю времени, вылезти в окно и убежать.       Для себя она решила. Решила то, что даже если ей сломает ноги, изнемогая от адской боли, она будет идти. Приведет сестрицу к спасению, живительному и радостному. Она не почувствует его, но разделит. Всегда разделяла. В искалеченной добрым благом душе, нет места для счастья.       Она-калека. Выжившая лишь с божественной помощью, она дарила и делилась любовью со всеми, но не могла принять. Ее душа замерзла и застекленела, напоминая разбитую и склеенную ребенком вазу. Криво, косо и на отвали, лишь бы не умерла, осталась в живых.       Последняя дверь. Самая дальняя, та что до этого момента казалась неприступной крепостью, сейчас больше напоминала кладбище, окутывающее тело могильным холодом. Все те же грязные стены которые некогда были похожи на бескрайнее голубое небо, сейчас обшарпались и посерели, в разных местах то и дело сверкая бордовыми пятнами и сколами.

***

      Дверь с громким хлопком закрылась. Одну из сестер аккуратно посадили на пол, а маленький, старый диван передвинули к двери. Лишь бы отсрочить скорую гибель.Стеклянная бутылка с водой была осторожно вынута из прикроватной тумбочки.       -"Успокойся Луна, скоро все закончится, плохо или хорошо но закончится, нам нужно торопиться».-на одном дыхании выпалила девочка попутно гладя сестрицу по поломанным перьям и вручая ей бутылку сверкающую мутноватым стеклом.       -"Я-я чувствую-ю что то очень пл-лохое Ари. Чув-вствую что в э-этот раз нам не удастся выкрутиться».-Заикаясь, хрипя, почти что шепотом, проговорила она, отпивая от бутылки пару глотков.       -"Нужно разбить стекло и бежать, другого выбора нет. Либо сейчас, либо никогда! «Взгляд Луны невольно скосился на большое круглое окно, затем уставшими бездонными ямами глаз посмотрел на сестру.       Луна оглядела ее с ног до головы подмечая, казалось бы, самые мелкие детали. Раны, кровь, стекающую со лба и разбитого носа, фиолетовые бутоны синяков на руках и ногах. Спутанную копну коричневых волос, из-под которых выглядывали, смотря вниз, аккуратные, пушистые ушки, такие же как у нее самой. И две бескрайние синие бездны.Ни блика ни зрачка не было видно в ее глазах, а в мертвом и изломанном взгляде, читалась призрачная тень уверенности, беспокойство и страх, граничивший с животным ужасом. Он предавал чуток уверенности и ватными ногами она поднялась с холодного кафеля.       Близнецы переглянулись и будто по команде вместе подбежали к окну. Сегодня не было видно ни луны, ни звезд. Туман не давал вглядеться в пожирающую пустоту, а снежинки кружились в своем последнем, похоронном танце, лишь для того чтобы упасть на ледяную землю, смешаться с другими несчастными.       Тоска. Тоска по старым временам, когда они с сестрой так же смотрели в окно перед зимними праздниками, ожидая подарков от еще доброго отца и заботливой матери. Тогда этот вид казался им родным, спокойным и несмотря на мороз за окном, теплым. Луна рисовала его очень часто. Виды из окон и улиц блестели маслом из стопки холстов в углу комнаты, напоминая о старых временах, временах когда все еще было хорошо.       Идиллию прервали. Грубо, жестоко. Громкий, требовательный стук, пронесся эхом и отпечатался в головах. Нужно торопиться. Нужно бежать. Нужно… Нет времени думать!       Отойдя от окна они с разбегу врезались в казалось бы хрупкую стеклянную поверхность. В плечах отдало болью, а от ударов расходились тонкие трещины. Было мало, а стук в дверь продолжался.       Он выбивал ее. Осознание всей серьезности ситуации ударило колоколом, заставляя хрупких пташек биться в агонии стеклянной коробки, где куда бы не полетел лишь прозрачная стена. Еще один удар в дверь, еще один треск стекла. Плечи кровоточили, из глаз текли слезы, но треск холодного стекла заставлял душу радоваться. Еще чуть чуть и все наладится, все лучше чем сейчас, даже жизнь на холодной улице. Последний рывок и стеклянная рама оросила все дождем, ледяным и острым, адским дождем. Девочек отбросило в стороны. Капли крови стекали с их лиц тонкими струями, в ноги впились холодные осколки далекой свободы, а глаза застилала алая, липкая пелена не давая видеть даже собственные руки. Сердце ушло в пятки когда дверь, которая наглым образом была выбита, с треском впечаталась в противоположную стену вместе с диваном. Он смотрел на них с маниакальной улыбкой, наклонив голову влево. Зрачки в покрасневших глазах, казалось, светились голубым. А в руке, сжимаемый алыми, отбитыми костяшками, блестело так любимое старым отцом охотнечье ружье.       Страх поглотил их полностью они стояли поодаль, но казалось будто бы ему хватит и шага чтобы добраться, и… убить? Единственное что было важно для Арианы сейчас, это то, что любимая сестра стояла ближе к монстру, ближе чем она.Луна не реагировала, никак, не шевелилась, не пыталась уйти. Развернуться и убежать к окну, к свободе, пути к пространству которой был достигнут алым дождем. Ее парализовало. Все как в тот раз. Луна не смогла сдвинуться с пути опасности. Разум воспалился воспроизводя уже собственные ужасы картин прошлого. Прошлого что поменяло жизнь Ари в худшую сторону, лишило всего хорошего, оставив лишь холод и негатив.       Собственные слезы смешались с кровью, со звуком своих и приближающихся тяжелых, дерганных шагов, железный запах, с леденящим холодом разбитого окна. Она не успела. Отец схватил сестру за шею бросив в осколки разбитого пути к свободе. Медленно будто в замедленной съёмке занес дуло над ее головой. Ари пробрал страх. Нет. Животный ужас, страх за жизнь обоих близнецов, и лишь увидев выражение полного отчаяния в родных глазах, она наконец поняла истинные намерения чудовища.       Мозг отключился. Она не могла допустить смерти частицы ее души, человека такого родного, близкого и важного для нее. Тот кто был вырван из лап смерти ее усилиями, не мог умереть у нее на глазах. Не раздумывая она встала между девочкой и мужчиной. Заграждая тому путь.И когда адский оскал появился на чужом лице, она уже знала что с ней произойдет. Эпизоды недолгой жизни начали мелькать перед глазами.:

***

      Жизнь до инцидента была радостной и светлой, полной надежд двух близнецов. Хоть до мозга-костей верующая мать и причитала что родиться с «двойной душой» плохой знак и судьбы у девочек будут омрачены горестями и неудачами, юным пташкам было все равно. Они жили моментом. Бегали по чистым улочкам столицы иногда забегая в темные парки на окраинах. Находили приключения на хвосты и просто радовались собственной жизни.        Но мать была права. Луна чуть было не умерла под колесами огромной машины.Тогда, как и сейчас она застыла, как олененок под светом желтых фар, не могла сделать и шага. Ари бросилась под колеса, и ценой собственной души спасла и сестру и водителя. Но не себя саму. Она выжала из себя все, все до последней капли.Пустила в расход все свои силы, всю свою магию. В тот момент ребенок вырос, понял запрет на магию для детей в полной силе. Ее тело рвало изнутри, разрывая и запекая собственные руки в фиолетовом пламени. Оно сожгло ее кожу, оставив после себя уродливые шрамы.Ее руки по локоть обгорели а ожог оставил после себя белый, уродливый рисунок языков пламени, душа же, раскрошилась как стеклянный шар, оставив после себя лишь горстку осколков и полу мертвое обугленное тельце. А дальше темнота. После ей рассказывали как врачи долго и упорно собирали ее душу из осколков, осколков воспоминаний былой жизни. Теперь она пустышка без позитивных эмоций. Человек со сломленной душой не может принимать любовь, только отдавать, постепенно теряя возможность любить.       За пять лет многое изменилось, сестра выросла, родителей же будто подменили. Они стали жестокими и бесчеловечными монстрами, действующими лишь в собственных интересах. Они отступили от собственных идеалов и норм морали. Все это подкосило ее виденье мира, оставило после себя черный отпечаток на разуме маленького ребенка. Она выросла. Не телом, но душой. Сейчас она готова была защитить, отдать свою жизнь за другого.       Последнее что она увидела, тень собственного отражения в голубых сумасшедших зрачках. Затем последовал выстрел.       Ее больше нет.

***