Закон

«Люди придумывают законы, которым сами не могут следовать, отдают свои жизни за неповиновение этим законам. Они глупы, раз так делают. Глупее нас» — думал Дино, будучи ребёнком и только поступая в школу ангелов и демонов. Тогда ему казалось, что день поступления — лучший день в его жизни, отец готовил юного ангела к этому чуть ли не с пелёнок, и вот наконец, Дино поступил. Он был счастлив, как никогда, стоя на торжественной линейке и восторженно внимая речи директора Кроули. В рядах учителей он видел отца. Пусть тот даже и не смотрел в его сторону, Дино всё равно был горд, что его ближайший родственник стоит на одном уровне с теми, кого он считает вторыми после самого Шепфа. Всё это было так волнительно, что первую ночь в школе он даже не спал, лёжа в постели и смотря в потолок. Представляя себя самым прележным учеником, он думал о том, как будет гордиться им отец и будут хвалить учителя, как другие ученики будут брать с него пример и стремиться добраться до его уровня. «Люди глупы» — думал Дино на заданиях, смотря как чиновник берёт взятку, как жена изменяет мужу, как судья сажает невиновного, как грабит банк опытный преступник, как колет себе очередную дозу наркоман в обшарпанной подворотне. «Люди глупы» — с насмешкой повторял Дино, рассказывая другу очередную историю с задания. Со снисхождением он смотрел на слабых людей, не имеющих терпения и силы воли, слишком эмоциональных. Делал им одолжение, направляя на правильный путь, и всё больше убеждал себя в том, что ни ангелы ни демоны не нужны были бы, если бы люди соблюдали придуманные ими самими законы. Но ведь люди глупы. Дино вознёс самого себя так высоко, считая, что соблюдать правила не трудно, что падать с такой высоты было не просто трудно, это было… смертельно. Но ангел этого не боялся, считал, что никогда ему не предётся пасть, ведь он никогда не преступит закон.

***

Кандалы звенят, вися тяжёлым грузом на обоих запястьях. Крылья разрезает сильнейшей болью при каждой попытке шевельнуться. Золотая нить с такой силой сжимает и сдерживает их, что, кажется, можно умереть только от одного этого ужасного ощущения. Дино никогда не думал, что может быть так больно. Он редко бывал в аду. Почти никогда не спускался в это пылающее жаром место, где стоял стойкий смрад смерти и мучений. Он всегда бежал оттуда со всех ног, стараясь не смотреть на то, что там происходит, не думать об этом. Ад навевал ему мысль о том, что каждое существо грешно. Дино не мог этого осознать. Пока не… Его заводят в камеру. В ней нет окон, нет кровати, цепей, котлов, дыб, плетей… ничего. В ней пусто. Только голый кирпич, который никогда не мыли, и наглухо захлопнувшаяся решётка. И он. Оставшийся в полном одиночестве, слушающий звук отдаляющихся шагов о чем-то переговаривающихся стражников. Но вскоре и эти звуки стихли. Наступила тишина. Ангел сел на липкий пол, облокоитился спиной о холодный кирпич, прижался к нему затылком. Крылья пронзило новой болью, заставив сморщится, но не сменить положение. Кандалы противно звякнули, разнося громкое эхо по всей тюрьме. Дино вздохнул. Ему было всё равно, он уже не испытывал ничего, чувствовал себя лишь грязным и разбитым, не имел понятия о том, что ждёт его впереди, и с болью вспоминал собственное прошлое.

~~~

— Ангелок! — окликнул его противный голос, заставив закатить глаза и обернуться. Весь забитый татуировками демон с большими красными крыльями, с ярко-красными глазами, которого боялись практически все ученики и даже какие-то учителя школы, вальяжной походкой сейчас направлялся прямо к нему. — Тебе не хватило сегодняшнего матча по крылоборству? — приподняв брови, спросил Дино, дождавшись, пока Люцифер подойдёт поближе, чтобы не кричать. — А что было на матче по крылоборству? — его ухмылкой можно было понизить самооценку всей школы, его взгляд заставил бы любого сейчас усомниться в том, что он вообще имеет право на жизнь. Но Дино смотрел на него спокойно, не отрывая взгляда и даже выглядя немного уставшим и безразличным к происходящему. — Я дал тебе отпор и мы вышли в ничью. — спокойно ответил ангел, складывая руки на груди. На самом деле это был первый раз, когда он смог серьёзно противостоять Люциферу и выбить ничью. Он был жутко горд собой и даже хотел упрекнуть этим демона, остудить его пыл, но вместо этого лишь выжидающе смотрел на него. — Это по-твоему был отпор? Ты выиграл, потому что я тебе позволил. — прошипел Люцифер, подходя ближе и становясь практически вплотную к Дино. Тот до сих пор не шалохнулся. — Да что ты? — ангел даже улыбнулся. Такой неслыханной наглости ему видеть ещё не представлялось. — Что же ещё ТЫ мне позволил? Люцифер сжал кулаки до побелевших костяшек, в его глазах, в которые так беспрестрастно смотрел Дино, плясали языки пламени. Кажется, демон был готов рвать и метать, но вдруг… в один момент он принял спокойный, совершенно равнодушный вид. Поймав отразивший мимолётную растерянности взгляд Дино, он протянул ему уже полностью расслабленную ладонь. — Это был достойный бой. — проронил он и, дождавшись рукопожатия ангела, медленно удалился в сторону школы. Дино проводил его полным недоумения взглядом. Неужели, Люцифер признал его достойным противником? Нет, это невозможно. Люцифер может быть только на первом месте и делить его ни с кем никогда не согласился бы. Дино знал это и старался делать вид, что ему плевать на рейтинг, статус и насмешки Люцифера. С того дня между ними больше не было ничьи.

~~~

Кандалы снова неприятно звякнули, а золотая нить впилась в белые с красными разводами крылья с новой силой. Сидеть в таком положении было уже просто невыносимо. Дино встал с пола, сделав гигантское усилие над собой, и прошёлся по камере. Последние часы его ощущались как-то пусто и бессмысленно. Да, именно последние часы. Жизнь после осуществления вынесенного ему приговора не имела почётного права называться жизнью. Дино предпочёл бы умереть, но вот только его никто не спрашивал. Он лишь надеялся, что его пощадят. Сейчас он не чувствовал ни усталости, ни голода, ни жажды. Только боль, сжирающую его изнутри, только воспоминания, делающие ещё хуже.

~~~

— И почему именно ты? — задаёт вопрос во вселенную Дино, тяжело вздыхая и плетясь по какой-то парковой дорожке, куда выкинул их водоворот. — А почему бы и не я? — вопросом на вопрос отвечает Люцифер, идущий рядом с ним. Конечно, он знал, что ангелу вообще не всрался его ответ, но не капать на нервы он не мог. Дино закатывает глаза и ускоряет шаг в надежде поскорее добраться до места их задания. Не ожидавший такого резкого ускорения демон, выпускает его из виду и всё, что ему остаётся, — это крикнуть: — Куда?! Но ответа, естественно, не следует, и Люциферу самому приходится ускорить шаг, чтобы догнать своего партнёра по сегодняшнему заданию. Бежать ему, впрочем, приходится недолго. Дино оказывается в самом центре парка, где вовсю играет музыка и танцует молодёжь. — Напомни, какое там у нас задание. — не слишком уж и заинтересованно просит Люцифер, равнодушно оглядывая людей. — У нас? Неужели, ты хочешь работать сообща? — язвит Дино, не глядя на демона. — Если бы я делал то, что хочу, то вряд ли бы стоял сейчас здесь с тобой. — фыркает Люци. — И какого чёрта ангелок выпускает зубки, м? — Такого, который прилетел на задание, не имея представления о том, что нужно делать. — отвечает Дино, а после трёт переносицу. — Ладно, раньше начнём, раньше закончим. — Первая умная мысль, которую я от тебя слышу. — усмехается Люцифер, и ангелу требуется вся его натренерованная годами жизни с Фенцио выдержка, чтобы не вмазать Люциферу по роже. — Мы должны столкнуть вот этого юношу, — Дино показывает пальцем на парня, кивающего головой в такт музыке в стороне от общей массы народа. — с вон той девушкой. — палец медленно скользит в толпу и указывает на девушку в лёгком платье, весело танцующую и переговаривающуюся с подружкой. — А зачем, позволь узнать? — в голове Люцифера уже, видимо, возникает план действий, и он с усмешкой оглядывает танцующих людей. — Ты думаешь, меня посвящают в такие подробности? — тоже разглядывая толпу, с толикой скептицизма спрашивает Дино. Демон переводит взгляд на него, многозначительно выгибая бровь, заставив ангела закатить глаза. — Я знаю столько же сколько и ты, очнись. — Но ты же у нас по части запоминания всякой чепухи для задания. — отвечает Люцифер, а после разминает шею и, не озвучив даже части своего замысла, выдыхает: — Ну, погнали. — и скрывается в толпе. Дино не то чтобы умеет читать мысли, но спросить Люцифера о том, что он собирается делать, возможности не предоставляется, так что ангел складывает руки на груди и молча наблюдает за красными крыльями, мелькающими среди танцующих людей. В последнее время Люцифер стал как-то более язвителен, всё время ошивается где-то неподалёку, не упускает случая отпустить какую-нибудь шутку в сторону ангела или как-то задеть его. Конечно, у Люцифера такое отношение ко всем, но к Дино, в последнее время, особенно. Ангела это, в прочем, не сильно задевало, и он не обращал внимания на такое поведение Люци, но его неравнодушие не могло не быть заметным Дино. Он не раз хотел колко ответить, осадить, заставить понять, что он не будет терпеть такого к себе отношения, но каждый раз, когда он был на волоске от этого, ангельская натура брала в нём верх, Дино молча выдыхал и продолжал делать вид, что срать он хотел на всех с высокой колокольни прощает демонической натуре Люцифера все пригрешения. В толпе начинается шум и вырывает Дино из мыслей. Он осматривается, моментально оценивает ситуацию. Компания парней, видно, заговоренная Люцифером, пристаёт к названной Дино девушке, пытаясь не дать ей позвать на помощь. Ангел понимает свою роль во всём этом сразу и, отпуская взглядом красные крылья, тоже смешивается с толпой, выискивая нужного молодого человека. Обратить его внимание на небольшую заворушку было не сложно, заставить вмешаться — сложнее. Но Дино смог. У людей у самих есть чувство, называемое интуицией, и, как бы ангел не относился к этим существам, он не мог не признать, что чувство это у них действительно работает. Парень сам уже давно заметил в толпе эту яркую особу, осталось лишь навести его на мысль, что вмешаться сейчас — правильное решение. С чувством выполненного долга Дино проследил за тем, как парень, назвавшийся Джимом, направляется к девушке и пытается разобраться с пристающей к ней компанией, и вернулся на то место, где они с Люцифером разминулись. — А ты не промах. — вот уж чего не ожидаешь услышать от демона, который постоянно смешивает тебя с грязью. Водоворот снова выплёвывает их, на этот раз уже возле школы, и Дино, обернувшись, отвечает: — Ага, неплохо сработались. И уходит, оставив Люцифера лишь усмехнуться.

~~~

Дымка воспоминаний снова рассеивается, и Дино глубоко вытягивает носом воздух. Его веки начинают тяжелеть. Боль вымотала его организм настолько, что он, кажется, готов заснуть прямо в этой холодной, пропахшей сыростью и гнилью камере. Но не тут то было. Резкий голос в самом конце коридора, громкие, тяжёлые шаги и быстрое дыхание заставляют ангела, звякнув цепями, подняться с пола, преодолевая боль, повернуться к решётке. — Я сказал, отвернуться, закрыть уши и не отсвечивать! А лучше вообще скрыться! — снова рыкнул знакомый голос, и Люци появился из враждебной темноты коридора прямо перед решёткой камеры Дино, сверкая красными глазами. Но только коснувшись руками холодного металла, практически прижавшись к нему всем телом, он вдруг изменился. Стал тем, кого знал только один ангел. Пламя злобы в глазах потухло, он облизнул сухие губы, впившись взглядом в тёмную фигуру ангела, контур которой окаемлял тусклый лунный свет. Он не видел его лица, лишь силует, зато Дино мог прочесть любую эмоцию на лице демона. — Т-ты как?.. — уверенность испарилась из его голоса, стало видно, что он напуган. — Пока ты не пришёл, было терпимо. — хриплым от усталости и долгого молчания голосом, ответил Дино, не делая ни шагу ближе. Он не собирался подходить, не хотел снова попадать под влияние того тепла, что излучал Люцифер, не хотел больше падать в этот омут. — Ты знаешь, я не уйду, так что завали. — фыркнул демон, но злости не было в его голосе. Лишь отчаяние и страх, слившиеся воедино, — адская смесь. — Я вытащу тебя отсюда. — Это контрпродуктивно. — ответил Дино, усмехнувшись. Его ухмылки не было видно, но её и не нужно было видеть, чтобы ощущать её горечь. — Ты, ведь, меня сюда и посадил… — Да, сука, сколько можно! — Люцифер стукнул по решёткам, и их звон отразился от стен. Ангел не вздрогнул. Он ожидал такой реакции. — Сколько раз тебе нужно повторить? Я пытался! Я сделал всё, чтобы этого не произошло! Почему ты, сука, винишь только меня?.. — Да, потому что! — Дино не выдерживает, срываясь и перебивая. С Люцифером вообще сложно выдерживать. Сложно не поддаваться эмоциям и сложно не срываться на крик. Крылья снова вздрагивают, и их пронзает очередная волна боли. Сморщившись, ангел выдыхает и спокойно продолжает: — Потому что это была твоя затея, потому что это ты решил, что так будет лучше, и потому что именно ты сбежал, как трус, оставив меня одного… — Я. Не. Сбежал! — отчеканил Люцифер, перебив ангела. Кулаки на его руках сжались, глаза снова покраснели. — Если ты меня не видел, это не значит, что меня не было… — Да, какая, нахуй, разница, если ты никак не помог?! Какой толк в том, что ты там был? Моральная поддержка? Да, даже ей там, сука, не пахло. Ты оставил меня, подставил и бросил, убежал, поджав хвост. Сын Сатаны, мать твою… — последние слова Дино сказал на выдохе, чувствуя, как силы покидают его. Захотелось упасть на пол тряпичной куклой и лежать так, пока силы вновь не наполнят тело, пока всё это не закончится. — Я не виноват, что всё так вышло, я не знал, что там будет охрана, слышишь?! — Люцифер снова закричал, но на этот раз не со злостью. С мольбой, с просьбой поверить. Дино поднял глаза. — Я хотел бежать из этого кромешного ада. Хотел бежать… — он снова облизнул губы, несколько секунд пытался поймать взгляд Дино. — с тобой. Ангел знал, как сложно даются ему такие слова, знал, что его поступок не нёс с собой цели посадить Дино в тюрьму, лишить его крыльев. Он знал, что они уже давно не конкуренты, что Люци, правда, хотел бежать вместе, но… — Так, если ты хотел со мной, почему же скрылся? — подавив ком в горле, спросил ангел. — Почему не остался со мной? Почему не разделил со мной это наказание? Пусть и несправедливое… У Люцифера не было ответа. Он молча стоял и смотрел на подрагивающий от усталости силуэт ангела. Ангела, которого он любил. Ангела, которого хотел избавить от боли и страданий, которому осталось потерпеть совсем немного и всё закончится. Ангела, который никогда не узнает, почему он не остался с ним в ночь, в которую они должны были бежать вместе.

~~~

Серый Лондон, окутанный вечным туманом, сырой и холодный встретил двух ангелов, сошедших с небес и смешавшихся с толпой вечно спешащих людей. Существа с белоснежными крыльями проходили мимо торопящихся жителей, словно в замедленной съёмке. Их никто не замечал. Они были словно тени, следующие за людьми, играющие в свете фонарей и свечей в домах, где жили голодные дети, безмолвно стоящие у кроватей умирающий родителей. Ангелы плакали. По щекам их стекали точно такие же солёные и тёплые слёзы, как и людские. И так же, как и дети, с тоской они смотрели на умирающих, но, вопреки всем канонам, давали их душам покинуть тела и раствориться в лондонском тумане. — Переставай реветь. — тихо сказал один ангел другому, стоя за спинами молящихся в церкви людей. Всхлипы быстро прекратились, послышался рваный вздох, и низкий ангел взглянул на того, что выше. — Кто бы говорил… — увидев слёзы на щеках собеседника, сказал младший. Тем не менее, это было сказано без злорадства или обиды. Скорее, это была попытка скрыть уязвимость. — Я не реву. Мои слёзы не нарушают тишины. — ответил старший ангел, не стирая мокрых дорожек со щёк и не моргая смотря на дрожащее пламя свечей. — Ты можешь плакать, если тебе хочется. Здесь ты можешь не сдерживать слёз. Пусть их видят, но никто не должен услышать. — А там? — спросил мальчик, взглядом указывая наверх. Собеседник посмотрел на него и со вздохом ответил: — Там никто не должен ни слышать, ни видеть. Даже, если сильно хочется. Там нужно быть сильнее. — Она всё видит? — ему было страшно. Маленькому ангелу, который никогда не думал, что ему придётся делать то, что он делает, было до безумия страшно. Но он держался, вызывая гордость своего попечителя. — И слышит. — подтвердил Дино. — Чувствует нередко тоже. Никогда не бойся рядом с ней. А если боишься, думай о том, что я всегда стою за твоей спиной. — ангелок вымучено улыбнулся и, скопировав позу своего наставника, заложил руки за спину, выпрямился. — А сейчас, пора за работу. — Нет. — осанка тут же испарилась, а в голосе послышался протест. Мальчик снова смотрел на Дино молящим взглядом. «Чёртова садистка» — подумал ангел, но был бессилен, поэтому лишь состроил строгий взгляд и сказал: — Никаких «нет». Бери крысу и за работу. — он протянул мальчику серенькое животное с чёрными глазками, такое же напуганное и ни в чем не виновное, ставшее жертвой обстоятельств. — Не смей её потерять, слышишь? У меня больше нет. Ты знаешь, что Чума может сделать с теми, кто слишком много просит. Маленький ангел кивнул и убрал животное за пазуху. — Встречаемся здесь, когда лондонские часы пробьют семь. Не опаздывай. Дино снова строго посмотрел на своего подопечного, а потом всё же слегка улыбнулся и, взмахнув крыльями, взмыл в воздух. Он улетел совсем недалеко, проносясь прямо над головами людей, касаясь их своими холодными пальцами, несущими смерть. На плече его сидела такая же маленькая крыса, которую он дал своему подопечному минуту назад, ожидавшая своего звёздного часа. Животное не знало, что оно погубит миллионы людей. Знало лишь, что в какой-то момент хозяин выпустит её погулять, а по свисту она должна будет вернуться обратно к нему. Пролетая над очередной улочкой в поиске новых жертв, Дино выцепил взглядом среди людей два красных крыла, медленно плывущих в каком-то неизвестном направлении. Не думая ни секунды, ангел приземлился прямо перед их обладателем. — Неужели и ты тут? — спросил он, обдавая дыханием чужое лицо. Красные глаза напротив, всегда с искрой, сейчас смотрели на него, пытаясь скрыть усталость. Люцифер давно уже не спускался на землю, был рядом с Чумой почти всегда, от чего по цитадели и городу пошли разные слухи. — Представь себе, ни одним ангелам поручили убивать невинных. — так же, прямо в самое лицо, прозвучал ответ. Он был спокоен, он устал держать себя всегда и везде, быть холодным, и знал, что здесь можно приспустить маску. На земле теперь каждый, даже самый хладнокровный из высших существ, находил отдушину. — А в тебе, я смотрю, проснулась совесть? — Дино хотел уколоть, но во взгляде Люцифера не читалось ни злости, ни обиды. Ангел вздохнул. Ему в последнее время тоже не просто, слова его резки и необдуманны. Он забывает иногда, что Люцифер — это не тот, кто стоит рядом с Чумой в главном зале, и не тот, кто отдаёт приказы, сопровождая их злобными колкостями. Люцифер — это тот, кто сейчас стоит перед ним, уставший, нуждающийся в глотке воздуха демон, прилетевший… к нему? — Я не Чума, и так же, как и ты, не нанимался убивать людей, словно мух. — сказал он спокойно и отступил на шаг, прерывая смешение их дыханий. Он тоже понимает, что трудно выявить, кто он сейчас. Он и сам порой не может отделить себя настоящего от себя того, что приходится являть миру. От себя уставшего и любящего — того беспощадного убийцу. — Я знаю. — кивнул Дино. Он всё ещё не мог привыкнуть к изменениям в Люцифере. После прихода Чумы, они все изменились, но Люци стал совсем другим. Он и до этого открывал ему свою другую, лучшую сторону, но теперь всё стало по-другому. По крайней мере, для Дино. Демон больше не бросался в него своими иголками, не сыпал колкостями, не цеплял, не докапывался даже при всех. Его каменная броня треснула, Чума пробила её, показав, что, в действительности, такое жестокость. И Люцифер, наконец, осознал ценность жизни. И не только своей. — Мы не виделись почти неделю, и я решил… — начал было демон, но Дино перебил его: — Пойдём, пройдёмся. И они пошли. Рядом, крыло к крылу, как не бывало никогда раньше, сложив руки за спины и подстраиваясь под дыхания друг друга. Здесь их никто не видел, никто не следил за ними, ведь они сами посланы были следить. Они заслужили такое доверие потом и кровью, ценой десятков невинных жизней и всё друг ради друга. Не сговариваясь. Просто делали это, чувствуя, что так надо, и зная, что второй готов пойти на всё то, на что готов пойти ты, лишь бы выцепить хотя бы час вдали от посторонних глаз. Теперь так. Вроде, как раньше, а вроде и по-другому. Теперь взрослее, осознаннее. Теперь враг уже не ангел Фенцио, который, запалив их, ну максимум наказал бы, запретил видеться или запер бы Дино в комнате. Теперь врагом стали те, кто готов был идти по головам, ища малейший повод, чтобы занять место приближённых Чумы. — Где ты был вчера весь день? — внезапно заговорил Люцифер, всё также смотря прямо перед собой. — На собрании тебя не было, на улице — тоже, ты не появлялся на обеде, не был на учениях в саду. — перечислял он, словно боясь что-то пропустить. — Нигде тебя не было. — А ты искал… — словно озвучив мысль, которой не должно было быть озвученной, ответил Дино и улыбнулся, посмотрел себе под ноги и пнул какой-то камень. Справа послышалось недовольное цоканье языком, и ангел буквально почувствовал, как его собеседник закатил глаза. — Конечно, искал. — нехотя фаркнул Люци. Так будто его заставили признаться, что он съел конфету, прилепленную кем-то к обратной стороне стола. — Так, где ты был? — Ли выкинул акт протеста. — вздохнул Дино, вспоминая своего непокрного подопечного. — Чудом удалось скрыть его от Чумы, пришлось сказать, что веду его на землю в воспитательных целях, а на деле, гонялся за ним по всему городу. Еле поймал. Вандал недоделанный. Не сдержавшись, Люцифер громко засмеялся, зная, что его всё равно никто не услышит, запрокинув голову. Дино тоже усмехнулся и толкнул его в плечо, вынуждая остановиться и перевести дыхание. На миг Дино почувствовал себя так, словно вернулся в школьные годы, когда можно было просто вот так смеяться во все горло, не боясь быть наказанным за это. Когда лишь снисходительный взгляд Мессилины заставлял успокоиться и невинно улыбнуться. Когда ныканье по укромным углам было скорее чем-то интимным и сокровенным, чем способом сохранить статус и жизни. Кажется, всё это было так давно. Отсмеявшись, Люци посерьезнел и, наконец, снова посмотрел на задумавшегося и с усталой улыбкой смотрящего на него Дино. — Будь я в его возрасте, тоже взбунтовался бы. — сказал он. — К тому же, ангел, понятно, что ему тяжело. — Так мне хотелось сказать ему об этом… — Не надо. — тут же перебил демон. — Так будет только хуже. Настраивай его на то, что надо делать дело и не думать о том, что внутри. Он ребёнок, лучше будет, если он как можно дольше будет думать, что он обязан подчиняться Чуме, что это его роль и от этого не должно быть тяжело. Хоть дети пусть не страдают от того, что делают. — Да, тут уже поздно… — вздохнул Дино. Он не считал Люцифера до конца правым, но спорить не хотел. — Ли пришёл ещё до того, как явилась Чума, застал мир. Он знает, что это не нормально, потому и бунтует. Ангел прикрыл глаза и устало потёр переносицу. Через секунду его руку неуверенно отодвинула от лица тёплая ладонь, перед взглядом предстали тускловатые, но ещё алые глаза. На губах мелькнула лёгкая улыбка. Дино сам не заметил, как уже снял крысу с плеча, отправив её выполнять указание Чумы, а сам закутался в тёплые объятия, в которых реальный мир казался лишь дурным сном, что вот-вот закончится. Он находил в них утешение сам и давал утешение тому, кого любит. — Я скучал. — Я тоже. Такие нужные слова, которые нельзя произносить так часто, как хотелось бы. Те слова, которые Люцифер не произнёс бы никогда на свете, будь он тем, кем являлся каких-то пару месяцев назад. Те слова, которые и Дино, возможно, не был бы вынужден произносить. Они оба были гордецами, считали выражение чувств слабостью, теперь же не могли дорваться до этого. Считали минуты до встречи друг с другом. — У нас есть ещё время? — Нет, прости. Те слова, что произносятся гораздо чаще, чем остальные, более нужные и важные. Теперь они ценят время, как никогда не ценили его до этого. Теперь никому нет дела до чёртового образа, который придавал остроты в их отношения. Теперь есть только они. Обнажённые друг перед другом, беспомощные перед Чумой, барахтающиеся в этом пропитаном мраком болоте, пытающиеся выжить от встречи до встречи. Они отлипают друг от друга, тепло, образовавшееся между ними, растворяется в лондонском тумане. — В следующий раз встретимся в отеле и у нас будет больше времени. — с ухмылкой шепчет Люцифер, оставляя поцелуй на губах ангела. — Ловлю на слове. — усмехается Дино. И снова вход в образ. Привычная, немного отстранённая улыбка, глубокий вдох в попытке успокоить участившееся сердцебиение, последняя переглядка. Перерыв окончен. Громко свистнув, ангел подзывает крысу к себе, провожая красные крылья взглядом. Люцифер не оборачивается, но Дино знает, как для него это тяжело, и не ждёт. Самому бы оторвать взгляд от спины, которую ещё не так давно покрывал поцелуями.

~~~

— Прости меня… — образ Люцифера из воспоминаний — горячо любимого, уставшего, но бывшего рядом — сменяется образом нынешнего Люцифера — обманщика и предателя. — Кого посадят на моё место? — Дино это нисколько не интересовало. Ему вообще было глубоко насрать на то, что будет дальше. Какая ему теперь разница? — Я не знаю. Да, мне и похуй, правда. Вообще поебать, слышишь? — снова этот голос, просящий поверить. Дино знает его. Слышал не раз, ещё когда-то давно, слышал и после того, как к власти пришла Чума. Слышал его в номере лондонского отеля, в заброшенной часовне, ночью в саду и в некогда их общей комнате. Слышал его всегда, когда они оставались наедине. Но как теперь ему верить? — Мне ты нужен. И я тебя вытащу. — Хватит уже. — Дино запрокинул голову от усталости, прикрыл глаза, пытаясь размять затёкшую шею. — Не надо уже больше врать и притворяться. Всё, выдыхай. Спектакль окончен. Утром мне отрежут крылья, чтоб помучался, а потом, надеюсь, пощадят и отправят в небытие. Это в лучшем случае. Люцифер сглотнул и в мыслях его промелькнуло: «В лучшем…». Винить себя в смерти Дино он будет всю свою долгую жизнь. Он знает, что ангел не хочет умирать, но он ещё не понимает, что смерть лучше того, что ждёт их впереди. Даже в аду не бывало того, что делает Чума. Люцифер бы тоже уже давно самолично отрезал себе крылья и сбросился бы с ближайший скалы. Но у него было, ради чего жить. И он своими руками только что удушил свой смысл. Ошибку не исправить, и демон лишь утишает себя тем, что так будет лучше. Было ли вообще то, что он сделал ошибкой? Затуманенный чувствами мозг кричит: «Да! Неужели, ты не понимаешь? Ты больше не увидишь его! Никогда!», но тот Люцифер, что пару дней назад на холодную голову, в полном одиночестве взвешивал все «за» и «против» говорил, что так будет лучше, что небытие — лучше того мира, что строит Чума. — Ты помнишь второй курс? Первый матч по крылоборству? — начинает демон, сам не зная зачем. Садится на холодный пол, зная, что доверенные стражники не придут до утра. Охранять, по сути, некого. — Зачем ты это говоришь? — кидает Дино, уже не в силах злиться. Он опять стекает на пол, прислоняется саднящими крыльями к холодной стене. — Мы тогда совсем ещё детьми были. — в голосе слышится улыбка. — Набили друг другу морды. Фенцио был в ярости. — тихий, грустный смешок. — А Мессилина чуть в обморок не шлёпнулась. Ты помнишь? — Люци поворачивается к нему и смотрит сквозь прутья решётки. Дино невольно склоняет голову на бок и тоже смотрит, медленно моргая. Он не может простить, но злиться тоже не может. Не в последний свой день. — Такое забудешь… — протянул он, выравнивая спину. Тело уже почти онемело. Боль притупилась. — Ты тогда пир на весь мир закатил. Глифта где-то надыбал… — А ты там был? В вагончике? — удивлённо спросил Люци, почти всем корпусом развернувшись к нему. — Ну, конечно, был. — фыркнул ангел. — Не мог же я пропустить пьянку, на которой собралась вся школа. Пусть даже она была в честь твоей победы. — Я тебя даже не заметил тогда… И разговор пошёл. Он длился так долго и перетекал так плавно, что Дино даже забыл о том, что через несколько часов его не станет. Забыл о том, что не проснётся утром, не наденет свой костюм и не пройдёт в главный зал. Не увидит больше Ли, к которому так прикипел и которому так был нужен. Не проведёт учение в саду, не коснётся ласково локтя Мессилины, не пожмёт руку Геральда, не посмотрит в глаза отцу. Не ощутит больше тех крупиц счастья, что не заметила Чума, сметавшая всё на своём пути. А главное, он больше не будет ждать встречи с Люцифером. Не будет терпеть выходки Чумы, выполнять её приказания только ради встречи с демоном. Со своим демоном. Больше никогда не сможет обнять его, сказать, что скучает. Что любит. Да, любит. Даже, несмотря на то, что случилось, любит. Просто по-другому уже не знает, как. Не представляет, что такое его не любить. Чтобы всё осознать нужно время, которого у него нет. Так что… а смысл? — Я буду рядом до конца. — эти слова звучат так внезапно, что Дино даже чуть вздрагивает, снова встречаясь со взглядом красных глаз. — Как был всегда, даже вчерашней ночью, ты знаешь это. Ангел не отвечает, лишь вздыхает. Ему дико хочется спать, но он знает — засыпать нельзя. Надо прожить те последние часы, данные ему. К тому же, если рядом сидит любимый демон и планирует сидеть так всю ночь. — Я, наверное, безмозглый идиот, но я тебе верю. А кому ещё верить, когда до смерти осталось меньше восьми часов? Кому, как не тому, кого любил всю свою сознательную жизнь? Как ни странно, Дино не чувствует себя преданным, не чувствует растоптанным, униженным, хотя должен бы. В голове ещё до конца не уложилось, что Люцифер мог предать. Да, уже и не успеет уложиться. Привычным жестом, Дино нащупывает тёплую руку сквозь решётку, звеня цепью кандалов, пододвигаясь ближе, практически прижимаясь к холодному металлу. Они никогда не сидели, просто держась за руки. Не успели. Но сейчас это, как никогда важно и нужно. Всё в этой жизни когда-то бывает впервые. Даже если это первый и последний раз, хорошо, что это случилось.

***

— Режь! — дикий и безжалостный голос Чумы пролетелся по главному залу, оттолкнулся от стен и врезался в пришедших лицезреть казнь. Они смотрели на Дино — измученного, заляпанного кровью, безумно уставшего. Взгляды их были разные: не знакомые ему ангелы и демоны смотрели безразлично, будто были сейчас не здесь; родные, знакомые с детства глаза Геральда, Мессилины, Мими, Ади и Сэми, смотрели с тоской и слезами, с неверием в происходящее, со страхом и болью; глаза отца смотрели отстранёно, но Дино знал, что ему тоже больно, и что его смерть определённо надломит что-то в Фенцио. Он не хотел этого, но знал, что так будет. Лишь одна пара глаз смотрела так, как не смотрел никто, и Дино чувствовал этот взгляд, даже не видя его. Холодная сталь в огненно-красных глазах оставляла ожоги на коже. Любви в них не было, ей нельзя было даже появиться там. В них были только гнев и боль, душившие и не дающие даже глотка спасительного кислорода. Люцифер ушёл из подземной тюрьмы за полчаса до того, как пришли стражники и повели Дино в главный зал. Ангел почти заснул, надеясь, что, может, умрёт от боли ещё до казни, но такие, как он, просто не уходят. Люци не хотел уходить, но так было нужно. В последнее время они всё делают так, как нужно, так, как по закону, и после смерти Дино ничего не изменится. Всё должно быть и будет, как прежде. Звук падающего лезвия гильотины, наточенного до блеска в свете лучей утреннего солнца, рассёк застывший, словно мёд, воздух. Никто не слышал, как холодный метал входит в основание крыла, как прорезает хрящи, как кровь, скатываясь по спине, струясь тоненькими ручейками, стекает на пол. Никто не слышал звон в ушах ангела, никто не видел темноты в его глазах, не чувствовал вкуса железа, скопившегося на кончике языка. Никто не почувствовал боли, вылившейся вместе с кровяными потоками из дыр, образовавшихся на месте, из которого всего секунду назад росли крылья. Все слышали лишь крик. Отчаянный и пронзительный, идущий из груди, из самого сердца, из души. Все видели только два запачканных в крови белых крыла, упавших изорванными тряпками на вычищенный до блеска пол. Все видели только беспомощного, бескрылого ангела, что не в силах был даже удержаться на руках, которые выставил, чтобы не упасть ниц. Все слышали смех. Безумный, безжалостный и холодный. Все чувствовали страх, прокрадывающийся в сердца, и пускающий там свои прочные, словно у векового дуба, корни. Страх за свою жизнь, за жизнь близких. За жизнь всего мира. Стоящий рядом с Чумой Люцифер мог позволить себе лишь поджать губы. Он не мог даже отвести взгляд — это не осталось бы на замеченным. «Скоро всё закончится. Потерпи ещё совсем немного» — твердил он про себя, надеясь хоть как-то передать эти мысли страдающему на глазах у некогда своих подчинённых ангелу. Он чувствовал его боль. С уверенностью он может сказать, что чувствовал всё, что испытывал Дино, лишь смотря на него, не отрывая глаз. Он не был с толпой, которая совсем не знала страдающего на их глазах ангела. А Люцифер знал, поэтому слышал, видел и чувствовал всё, через что проходил Дино в эти короткие мгновения. Вдох застрял где-то в груди, не в силах заполнить лёгкие, пока Люцифер словно в замедленной съёмке смотрел на то, как ангел сплёвывает кровь. Он, кажется, слышал его учащённое дыхание и приглушённый стон боли, вызванный попыткой опереться на руки. — Надеюсь, все поняли, что ждёт тех, кто ослушается? — громко спросила Чума, отсмеявшись и вставая со своего трона. Она обвела взглядом всех присутствующих, снисходительно-зло взглянула на Мими, стоящую в первом ряду и пытающуюся утереть льющие реками слёзы. Увидев страх в глазах своих подданных, она удовлетворённо кивнула и села обратно, взглянула на Дино. — Ты был хорошим служащим, но совершил ошибку. — Чума пожала плечами и хмыкнула: — А я ошибок не прощаю. Маленькая, тонкая стрела с золотым наконечником, пронзила грудь насквозь прямо в области сердца и застряла там, словно кто-то поставил её на паузу. Золотой наконечник окрасился красным. Дино улыбнулся в последний раз в своей жизни, смотря на толпу, но знал, что лишь один из присутствующих, стоящий за его спиной, знает об этой улыбке. Дышать больше не надо было, глотать и моргать — тоже. Теперь вообще ничего не надо было. Теперь можно было, наконец, отдыхать. — Я не прощаю ошибок. — повторила Чума уже тише, смотря на своего подданного, стоящего по правую руку от неё и неотрывно смотрящего на бездыханное тело, лежащее в середине зала. «Люди придумывают законы, которым сами не могут следовать, отдают свои жизни за неповиновение этим законам. Они глупы, раз так делают» — когда-то думал Дино. Теперь ему отрезали крылья, и он стал человеком. И за то недолгое время, что он им был, он понял, почему стоит отдать жизнь за неповиновение придуманным не тобой законам.