Солдат Нового Мира

Быстрый бег по мягкой земле, проседающей под весом многотонной машины, давался легко. Мертвые глазницы черепа укутанного в золотой кокон скелета постоянно сканировали местность на предмет вражеской активности. Но ровный оранжевый свет Фэз всё равно не давал ощущения покоя, раздражая что-то в самом естестве человеческого разума. Титанических размеров Вирм извивался на горизонте, а от огромного светящегося шара внутри скелетоподобной структуры на его спине, будто из сердца внутри развороченной грудной клетки, исходили плазменные протуберанцы. В лучах Фэза бесчисленное множество фальш-дендритов извивались в импульсивном, нервном и, казалось, совершенно бессмысленном танце. Топот двух шагающих махин гулко отдавался в «ушах» и «сердцах» людей - их пилотов. – Зараженный на два часа, в твоем секторе, сними его пожалуйста. – раздался совершенно немелодичный женский голос прямо в голове. Казалось будто он идет одновременно и отовсюду и из неоткуда. – Понял. По желанию пилота полутораметровое орудие, заменяющее правую руку машины, колыхнулось, наводясь на цель. Как только перекрестье прицела, которое постоянно проецируется прямо в поле зрения пилота, сошлось с мерзкой тварью, бегущей на, как она, вероятно, думала, добычу, «Мосолон» отрывисто рявкнул, и одним росчерком буквально разорвал цель, а остаточное излучение запекло останки до хрустящей корочки. Перед смертью существа, орудие успело по каналу, образовавшемуся всего на одно мгновение, украсть крохи жизненных сил, подзарядив ими встроенные конденсаторы. В магазине у орудия оставалось еще 299 зарядов. Такой маневр совершенно не доставил трудностей пилоту. Стрельба не бегу – один из самых простых навыков что можно получить при управлении Некрамехом. Парень, ведущий правую машину, после выстрела ощутил как будто у него дернулся мизинец правой руки. Он давно привык к этому чувству. В магазин был доставлен трехсотый патрон. Даже один выстрел «Мосолона» мог с легкостью разорвать человека на мелкие кусочки и испарить всю влагу из его тела, а таких зарядов было в обойме три сотни. К тому же патроны постоянно восстанавливались за счет войд-рактора, и нехватка боеприпаса была столь редка, что сталкиваться с этим пилоту еще ни разу не приходилось. А сам Некрамех обладал чудовищными показателями защиты, надежно защищая пилотов и позволяя действовать даже в самых опасных местах. На вооружении у Некралиска было 66 Некрамехов, и каждый представлял из себя огромную военную силу. Но даже с такой мощью обитатели Камбионского Дрейфа с трудом боролись с Заражением. И даже нынешняя практика, контр-патрули, обеспечивающие хоть какую-то свободу передвижения по Дрейфу, является лишь временной мерой. Хоть Госпожа и говорит что результативность налицо, все также ясно понимают, что скоро зараза адаптируется, и контр-патрули сами станут добычей. Но хоть так, выигранное время поможет увеличить объем добываемых ресурсов, а возможно и состав военных сил. Так, погрузившись в собственные мысли, пара дошла до широкой реки экзокрина, чего-то вроде вен и артерий Деймоса. Экзокрин имеет огромное поверхностное натяжение, хотя внутри он похож на кисель, снаружи он может выдержать даже вес Некрамеха. Внутри мутной красной жижи лениво барахтались причудливые создания, больше всего похожие на рыб, и выполняющие функции фагоцитов в крови Титана-Деймоса. – Стой. – Опять возник в голове уставший голос напарницы. – К проспекту Альбрехта сейчас идти опасно. Давно уже не актуальное название местности, которое до сих пор активно использовалось всеми, будто издевалось над прошлым прекрасного города Энтрати, превратившимся сейчас в груду плоти, хрящей, экзокрина, талломов и прочей отвратительной биомассы. – Говорят там завелся какой-то особенный Карнис Рекс, так что нам будет лучше обойти его стороной. – Ему уже присвоили уровень опасности? – Отозвался второй пилот. – Сто сороковой. – Не слабо. Соглашусь, пойдем в обход. – Да, сразу пройдем по правому берегу Катаболического Стока, а оттуда прямо в Некралиск. На протяжении всего диалога ни один из Некрамехов даже не шелохнулся. Лишь только мелкие слизистые шупальца, ворсом покрывающие землю мимикрируя под траву, пытались облизать ноги машин из адрамальных и венердовых сплавов. Некрамехи вновь ожили и продолжили бег, теперь забирая значительно вправо. Пористая земля постепенно сменилась камнем. Они забрались на возвышенность, не покрытую пока ещё ни одним ложным растением. Пилоты замедлили бег, пользуясь возможностью осмотреть территорию. Куда ни брось взгляд, повсюду расстилалось Заражение. Если не поднимать взгляд выше горизонта, то плато Камбионского Дрейфа можно принять за простую планету с причудливой экосистемой, как например на терраформированной Венере, с её огромными грибами. Но стоило взглянуть чуть повыше, как дух захватывало от чудовищного вида просто титанических щупалец, держащих как будто сами небеса. Эти небоскребы из хрящей, плоти и хитина поднимались на многие километры, затмевая своим органическим величаем даже рыжий свет Марса. Сколь бы ни была опасна Зараза, она оставалась просто поразительным примером идеальной органической адаптации. Техноцит, пожирая любую материю на своем пути – не важно, живую или нет – адаптировал её, перестраивал, и использовал как строительный ресурс для новых частей себя. В единстве Заражения найдется место для чего угодно. Солдат Гринир станет Инфестоидом, техник Корпуса – Бегуном, а ферстальные сплавы от обшивки упавшего корабля послужат броней для Джаггернаута. От участи изменения и принятия в коллективный разум не могут защититься даже роботы, становясь во власти Заражения мерзким союзом из плоти и металла, называемыми Муталистами. Единственное, что позволяет совместными силами ещё хоть как-то бороться с Заражением – его медлительность. Хотя всего одной споры хватит чтобы захватить целый корабль, но Зараза в первую очередь клепает стандартные войска, которые не представляют угрозы для Тенно. Но если дать коллективному разуму улья время, то он сможет создать идеальное существо, приспособленное к заданным условиям как ни кто другой. Поэтому древние Зараженные куда опаснее того пушечного мяса, что появляется из ассимилированных Гринир. Как например Лефантис или Голем Джордан, что были уничтожены Тенно. Из-за скалы, на расстоянии ста восьмидесяти восьми метров, отвлекая от мыслей, появился тяжелый транспорт. Серый, без изысков, составленный из двух сцепленных сегментов, каждый из которых установлен на пару толстых гусениц. Рокоча и перемалывая Заражение, тяжелый грузовик ехал, наполовину загруженный рудой. Передний сегмент защищен толстым непробиваемым стеклом, а кабина полностью герметична, чтобы снизить влияние спор заразы. Огромная сила сенсоров Некрамеха позволила пилотам разглядеть в мельчайших деталях комбинезоны водителей, которые, в свою очередь, видимо тоже заметили их. Серый символ Лотос, как бессменный сигил Тенно, украшал борта грузовиков. Боевые машины, застывшие на вершине холма в свете Фэза, проводили «взглядами» транспортник, пока тот не уехал за очередной хитиновый нарост. Не заметив врагов, машины продолжили бег и вскоре перед ними стал возвышаться громадный силуэт Некралиска. Будто пустой панцирь громадной улитки, он возвышался на многие десятки метров вверх и расползался на площадь нескольких квадратных километров. Ко входу, точнее к маленькому отверстию метра четыре в диаметре, вела обороняемая дорога – главный транзит из Некралиска. Некрамехи прошагали через отверстие и попали в разгрузочную зону. Пара десятков транспортников и добывающей техники стояли вдоль овальных стен, рядом с большими ящиками для руд. Повсюду суетились люди, загружая и разгружая машины, выезжая на рейсы и перевозя добытый ресурс в сердце Некралиска. Несколько Некрамехов времен Старой Войны, уже отвоевавших своё и непригодных для сражений, переносили тяжелые ящики. Землю разгрузочной зоны покрывали красивые растения, извивающиеся и светящиеся нежно-голубым светом, который позволяет экономить на искусственном освещении. Пилоты прошествовали к дальней части зоны, к массивной лестнице, ведущей к громадной трехстворчатой двери, десяти метров высотой. Каменная дверь была плотно исписана языком Энтрати, украшена золотом и сочилась скрытой в ней энергией. Боевые Некрамехи замерли напротив двери, также как и ещё один, грузовой. Вот дверь отворилась, разойдясь на три сегмента, один влево, один вправо, один вверх. Они вошли в буфер – большое помещение, в центре которого медленно вращалась огромная террасфера, используемая Семьей Энтрати для ингибирования заразы, делая её если и не дружественной, то хотя бы нейтральной. Впереди их ждала такая же дверь. Зайдя в вымощенные золотом залы Некралиска, Некрамехи прошествовали в боковые помещения, выращенные Энтрати специально для размещения там войск и техники Тенно. Они зашли в просторную комнату, округлые стены которой были плотно уставлены стойками для обслуживания махин, а с потолка свисал горящий голубым пламенем и окованный злотом личнус, освещающий залу, под светом которого стояли строгие ряды криокамер, подключенных белыми не то щупальцами, не то ветвями деревьев, к каналу Переноса. Два меха подошли к выделенным им местам и встали на станции. Каждый пилот сконцентрировал волю, так как нынешнее механическое тело не позволяло даже закрыть глаза – ибо их не было – это было немного сложно. Парень и его старшая напарница, повторяя то, что они делали много раз на тренировках, стали мысленно, как бы разделяя свое сознание, скитаться по каналу Переноса. И следуя за незримой, но явно ощущаемой чей-то волей, они почти оторвались от тел могучих машин, созданных из адромальных сплавов, и зависли на секунду в том состоянии, когда душа находится на кромке между бездной и реальностью, чувствуя на себе взгляды существ, совершенно далеких от нашего понимания. Но это продлилось лишь мгновение, до тех пор, пока поток не подхватил их разумы и подключил к родным телам, в данный момент лежащим в саркофагах криосна. Специальные устройства запустили легкие. Камеры с шипением открылись, выпуская двух человек в облегающих комбинезонах. Первым вылез парень, щуплый, с короткими слипшимися волосами, невысокого роста и большими глазами. Он потянулся, вызывая хруст суставов. В нос ударил запах старых пыльных камней и еле ощутимый аромат разложения, который непривычного человека заставлял чувствовать удушье, иногда вызывая рвоту. В это время из второй камеры вылезла его напарница, немолодая женщина, с внушительным бюстом, подчеркнутым узким комбинезоном, и сохранившим былую красоту лицом, хоть и покрытом тонкой сеточкой морщин. Глаза её глядели устало. Она растерла ладонями лицо, пытаясь прийти в чувства. Парень, вновь привыкнув к живому телу, которое имеет возможность хотя бы моргнуть, медленно, покачиваясь, подошел к своему Некрамеху. Они не Тенно, чтобы с легкостью скакать туда-сюда по Переносу. Хотя ничего кроме жуткой усталости этот процесс не вызывал, давался он обычным людям очень тяжело, не давая управлять техникой вечно. Он снял перчатку, пристегнутую к рукаву, и нежно провел рукой по машине, только пару минут назад служившей его телом. Скелет, завернутый в золотой кокон, являлся центром этой конструкции. Это был буквально человеческий скелет, служивший маяком для Переноса. Тонкие относительно объемных наплечников суставы и подобие массивного «шлема» над скелетом. Весь он изукрашен искусной золотой окантовкой. Парень протянул обнаженную руку к ноге трехметрового робота. Прикосновение было приятным. Буквально «живая» сталь, насыщенная зараженными материалами, была шершавой и немного теплой. Парень прикрыл глаза. Ему казалось, что машина вовсе не бесчувственна, и каждый раз хочет о чем-то рассказать её пилоту. Он выдохнул. Очистил разум, и увидел образы. Множество картин битв, чудовищных Зараженных, и захватывающие дух пейзажи. Некрамех показывал ему сотни битв и тысячи врагов. – Пойдешь в столовую? – Оторвал от духовного контакта голос напарницы. С неохотой оторвав руку и обрубив поток образов, худой парень повернулся и взглянул на женщину. – Да, конечно... Кая, а ты никогда не задумывалась что такое Варфреймы? Или Некрамехи? – Бесстрастным голосом внезапно спросил парень. – Как мы переносимся? Как мы видим глазами мертвого черепа? – Ты забиваешь голову всякой ерундой, Инис. Разве ты или я способны ответить на такой вопрос? – Несмотря на усталость, весело ответила женщина. – Может об этом знают такие люди как Алад или Лотос, но явно не инженер орбитального завода по производству модулей контроля, и не остронка, всю жизнь прожившая в простеньком домике на берегу моря. Если тебя это волнует, попробуй спроси у Матери или у Отца, они-то должны знать. Эта женщина всегда умела сохранять оптимизм и помогала всем встречным, ничего не требуя взамен. Инис думал, что пилот – совсем не её занятие, и она должна была остаться в своей маленькой деревушке на Земле. Но Нармер переиначил судьбы тысяч и миллионов людей. Хотя в тайне парень был этому рад, ведь иначе он так бы и сидел на огромной орбитальной колонии Нептуна, починяя конвейерные ленты и никогда бы не почувствовал тепла материнской улыбки, которое дарила эта женщина. Он улыбнулся в ответ. Кая была ему близким другом, и даже в какой-то мере заменила ему мать. – Ладно. Пойдем лучше покушаем. Столовая представляла из себя такое же странное помещение, как и весь Некралиск. Два десятка столов, сделанных наполовину из стали, а наполовину из хитина Заражения, выращенного Семьей. Пол, как и на большей территории сохранившегося дома Энтрати, вымощен темно-серым мрамором. Но то тут, то там, прямо сквозь плиты пола высовывались маленькие ростки заразы, неприятно хлюпающие, если на них наступить. Еда тут тоже появлялась немного... необычно. За это отвечало мерзковатое на вид существо, вездесущего мясного красного цвета, растущее прямо из стены. Массивный «хобот» пульсировал и являлся единственным внешним «органом». Достаточно подставить тарелки и прикоснуться к торчащим осязателям, как из хобота начинала лить питательная каша. Это творение Дочери использовало способность зараженных перестраивать структуру практически любого вещества, чтобы делать из подручных ресурсов и чистой органики вполне приемлемую питательную еду. На вкус, кстати, было очень неплохо. – Какую кашу хочешь? – Спросила парня женщина. – Давай грибную. Как говорила Кая, на вкус она была и вправду похожа на грибное рагу из Поббера, которое иногда готовили в её деревне, поэтому Инис, никогда не пробовавший ничего кроме сублиматов Корпуса, этим вкусом просто восторгался. – Кая, а как было на Земле? – Отрываясь от приема пищи, спросил парень. – Ты же спрашивал уже много раз? Неужели тебе ещё не наскучил мой рассказ? Ну, раз ты просишь, то так и быть. Инис, как и много раз до этого, заинтересованно поднял взгляд, готовясь слушать. – Земля – чудесный край, полный солнца, зелени и ветров... Рассказ её лился подобно чистому ручью, текущему между камней. Про высокие зеленые деревья, шумящие листьями. Про голубое небо и синее море. Про простенькую архитектуру и людей, ни о чем не заботившихся. Про могучих Эйдолонов и живые башни. Про Луа, дарящую свой свет каждую ночь. И про Тенно, могучих воинов, способных на невероятные вещи. И, погрустнев, рассказала про Гринир, Вэй Хека и Гулей, отвратительных как и Заражение. Инис завороженно смотрел на женщину, что так красиво рассказывала о своем прошлом, совершенно не таком как у него. Когда женщина замолчала, Инис не посмел прервать тишину и спокойно продолжил есть. Через некоторое время закончив трапезу, пилоты, попрощавшись, разошлись по комнатам для восстановления сил. Комнаты были, конечно, не личными, а рассчитанными на четырех человек. Инис прошел по прямым и просторным коридорам Некралиска, погруженным в полумрак, ни за что не цепляясь взглядом, от внезапно нахлынувшей усталости понурив голову. Вездесущая пыль, смешанная со спорами, поднималась маленькими облачками от каждого шага. Вокруг проходили такие же, как и он, люди в серых комбинезонах, звуки голосов которых тонули в темноте высоких потолков. Вся колония составляет всего три сотни человек, из которых семь десятков – пилоты, а остальные – шахтеры и водители. Тенно, конечно, были частыми гостями, но постоянный пост никто не держал. Дотопав такими темпами до более обжитых проходов, где то тут, то там шныряли люди, он сам, больше на автомате, нырнул в свою комнату. Не раздеваясь рухнул на койку. Усталость, до этого только нежно подкрадывающаяся, набросилась на него со всей силы. Стоило только сомкнуть веки, как тело непроизвольно дернулось, а разум утонул в пучинах сна.