Sweet killshot

If I wanna stay alive, You should never cross my mind.

      Наступало время закрываться. На улице вечерело, но в кондитерской на кухне все еще горел свет. Мертвая тишина царила в уютной маленькой и неосвещенной столовой. За прилавком никого, столы свободны, в то время как днем народу было навалом. Многие желали побаловать себя нежными пирожными и бисквитами в жаркую солнечную погоду.       Как только посетитель переступал за порог магазинчика, он попадал из мрачного и скучного мира в красочный и яркий рай для любителей сладкого. Сочные отличающиеся друг от друга цветом и начинкой лакомства, лежащие по рядам одно за другим, тут же бросались в глаза и манили ароматным запахом, делая витрину магнитом всех взглядов и источником тепла, радости и наворачивающихся слюней.       Хенджин считал, что магазинчик идеально подходил для Феликса в качестве работы, ведь атмосфера кондитерской в точности передавала мягкий и дружеский характер повара. Светлые деревянные столики, яркие цветы в светло-розовых вазочках, разноцветные развешанные по стенам картины – милота да и только. Из-за привлекательности внешности и характера Феликса и мультяшной атмосферы кондитерской Хван постоянно подшучивал над своим парнем, называя его принцессой сладкого королевства.       Тишину прервал мелодичный звон украшенного розовым бантиком колокольчика, висящего на стене у двери. Молодой парень в майке-безрукавке и портфелем за спиной осмотрел столовую, убедившись, что клиентов больше нет, и завернул на кухню. Очевидно, Хенджин был единственным посетителем, кто заходил в пекарню не ради вкусных пирожных. Его сладкой вечерней мечтой был Феликс, поваренок, кулинарным навыкам которого оставалось только позавидовать.       Услышав из кухни тихую ритмичную музыку, Хенджин замедлил шаги.

Hit me with your kill shot baby, I mean it so serious.

      Чем ближе он подходил, тем громче доносились слова песни. Бесшумно приоткрыв дверцу, Хенджин заглянул внутрь. Он застал Феликса, стоящего перед столешницей и неспешно подрагивающего бедрами. Побелевшие из-за муки руки старательно нажимали на длинную деревянную скалку, плавно проходясь по мягкому тесту. Он был полностью поглощен любимым делом, выглядел сосредоточенным и даже серьезным, что было редкостью для жизнерадостного паренька с вечно сверкающей улыбкой.       Хенджин не стал его беспокоить и решил понаблюдать за чудесной картиной. Он расплылся в улыбке, не сводя глаз с пританцовывающего повара. Раньше он не наблюдал, как Феликс готовит под музыку, а если бы и представил, то не предположил бы, что он будет слушать ее с чересчур сосредоточенным лицом.       Заглядывая к Феликсу после работы, Хенджин обожал смотреть, как он печет печенья, пирожные или кексы. Это чрезмерно смущало Феликса, и он даже иногда путал ингридиенты, которые добавлял по четко установленному порядку. Хвана забавляла его последующая паника, из-за которой приходилось успокаивать кондитера-перфекциониста и помогать разобраться с проблемой.       Феликс носил белый набедренный фартук, который по словам Хенджина делал его еще миловиднее. Но в этот раз он был без своей поварской шляпки. Может это и к лучшему, иначе от полноценного наряда поваренка Хенджин, как персонаж из японского аниме, мог подвергнуть себя опасности, получив кровотечение из носа.       Раскатав тесто до нужной толщины, Феликс, качая руками под музыку, повернулся к столу в центре, чтобы взять формочки для теста. Еще не притронувшись к ним, он одним глазком взглянул на вход в кухню и дернулся, слегка ахнув и тут же изменившись в лице. Вся серьезность улетучилась, сменившись приятным удивлением, а затем неловкой кривой улыбкой.        – Ты меня напугал, – окинул он взглядом Хенджина, приходя в себя. – Мог бы нормально зайти, а не стоять там, как сталкер.       – Прости, твоя готовка снова меня заворожила, – оправдывался Хван.       – Как долго ты наблюдал? – спросил смущенный Феликс, подойдя к телефону и поставив песню на паузу.       – К сожалению, недостаточно долго. – Он снял портфель с плеч, положил на пол и приблизился к повару. – Зачем ты ее выключил? Я бы с удовольствием продолжил наслаждаться шоу.       – На бис не выхожу, – язвил Феликс.       – Как жестоко, – ухмыльнулся уголком рта Хенджин, прожигая его пылким взглядом.       Его вызывающее выражение лица не сулило для Феликса ничего хорошего. Почти каждый вечер из-за этих манящих глаз он поддавался искушению и проигрывал своей уязвленной гордости. Это создало впечатление, что Хенджин заходил в пекарню лишь с грязными намерениями.       – Ты после студии? – сменив тему, боролся с притяжением Феликс.       – Да, закончив там, сразу помчался к тебе. – Действительно, ничего нового, Феликс и так это понимал.       – Тебе не лень было? – Феликс периодически отводил взгляд и неловко почесывал шею. – Разве не устал за весь день?       – Немного, – слегка нахмурился Хенджин, – а что, я тебе надоел? Не хочешь, чтобы я приходил?       – Нет конечно. Просто ты столько времени тратишь, чтобы добраться сюда...       – Ты постоянно находишь причины, чтобы я с тобой не виделся, – разочарованно перебил Хенджин, грустно оторвав от Ли взгляд. – В последнее время, когда я прихожу, мало общаешься со мной, занимаешься только готовкой, как будто наши отношения нужны только мне.       Ли ненавидел себя за свое притворство. Делать Хенджину больно, чтобы хоть как-то держать на расстоянии, самая глупая и неразумная тактика. Но оставалось придерживаться ей, чтобы не втянуться в зависимость по полной.       Он был вынужден казаться дурачком и грубить, но после этого сам неосознанно исправлялся, ощущая боль Хвана. То же самое происходило и сейчас, слова Хенджина вызвали жгучий холод в сердце. Феликс представлял, что справится с последствиями, но на деле лживое безразличие лишь усугубляло страдания. Он не мог больше смотреть на разочарованного Хенджина.       Недолго колеблясь, Феликс поднес руку к его локтю и ласково погладил. Получив физическое внимание, Хенджин мгновенно взглянул обратно на Феликса.       – Клиентов летом целая куча – работы невпроворот. К тому же, я очень устаю.       В ответ Хенджин опустил руку к торчащему темному локону волос Феликса и осторожно прогладил за ухо.       – Тогда почему бы тебе не отдохнуть? Мы бы могли устроить свидание, сходить вместе на пляж.       – Заманчивое предложение. На выходных я должен быть свободен, но надо уточнить у отца, когда смена у другого работника.       – Он так привык эксплуатировать тебя, – с жалобой возмутился Хенджин, – раньше ты отдыхал чаще.       – Хочешь, пожалуйся ему, – усмехнулся Феликс, – выплесни душу и объясни, что не можешь жить без его любимого сына и жаждешь пригласить на свидание.       – Пожалуй, – скривил рот Хван, – я подожду окончания твоей смены. Господин Ли же не будет заставлять работать тебя вечно.       – Кто знает, – задумчиво наклонил голову Феликс. Раздумывая о том, что уж на пляже он не угодит в сети соблазнителя, кондитер заметил, что испачкал мукой его локоть. – Упс! Я сейчас! – внезапно встрепенулся и быстро побежал к тряпке.       – Спокойно, это же просто мука, – растянулся в улыбке очарованный заботой повара Хенджин.       – Вот, – принялся чистить его локоть Феликс. – Давай сходим на пляж на выходных, даже если я работаю, отпрошусь.       – Окей, только не обязательно тереть мне руку до костей, все равно испачкаюсь.       Феликс остановился и удивленно взглянул на него.       – Собираешься мне помочь?       – Да, так ты быстрее закончишь. Знаю, ты не любишь, когда я вмешиваюсь в твой кулинарный мирок...       – Нет, я утомился за весь день, твоя помочь была бы кстати. Пончики уже готовы, осталось только испечь печенья с глазурью – подруга мамы заказала, у нее сегодня какой-то праздник.       – Супер! Я покажу тебе, какой из меня вышел бы хороший пекарь.       – Уверен, что ты постараешься, – поддержал криво улыбающийся Феликс, не забывший прошлый опыт готовки с Хенджином.       Преисполненный энтузиазмом Хван направился к раковине, чтобы вымыть руки, а Феликс собрал со стола формочки и разложил рядом с тестом на столешнице.

🍪🍪🍪

      В кухне изумительно пахло свежей выпечкой. На подносе красовались теплые печенья разных форм, покрытые белой глазурью и украшенные цветной сладкой посыпкой. Дверь духовки была открыта для проветривания после готовки. Рядом на столе ждала грязная посуда.       – Не так уж и сложно, – вздохнул Хенджин, снимая фартук.       – Это самое легкое, что можно приготовить. – Феликс сидел на стуле, устало подперев голову рукой.       – Обесцениваешь наш общий труд? – шутливо произнес Хенджин.       – Если честно, то ты вправду умничка, – улыбчиво похвалил Феликс. – Очень помог, почти все сделал сам.       – Спасибо, шеф, – благодарно кивнул Хван.       Феликс перевел взгляд от Хенджина и внезапно сделался серьезным. Повара что-то волновало, и он тоскливо опустил голову. Он выглядел задумчивым еще во время готовки. Феликс прождал минуту перед тем, как заговорить.       – Знаешь... – Лишь после того, как собрался с мыслями, он продолжил. – Иногда я не понимаю, почему ты со мной возишься. Неужели тебе нравится это?       – О чем это ты? – удивился неожиданной пессимистичности Хенджин.       – О том, что ты заслуживаешь большего, чем сидеть в маленькой кухоньке с парнем, у которого даже нет на тебя времени. – Феликс грустно опустил взгляд. – Разве это счастье?       – Что за ерунда, – возмутился Хенджин и наклонился ближе к Феликсу. – Мне достаточно того, что я имею сейчас – главное, ты со мной.       Ли продолжал избегать его взгляда. Дрожащие руки беспокойно теребили конец испачканного фартука. Хенджин не мог вынести подавленного состояния Феликса, не верящего его честным словам.       Большой и указательный пальцы Хвана опустились и уверенно обхватили острый подбородок Феликса. Он приподнял его поникшую голову и одарил нежным взглядом.       – Ты и так даришь все, что нужно, а именно свою сладкую лучезарную улыбку. Каждый раз приходя сюдя и видя ее, моя душа расцветает. Я пишу о ней песни, думаю о ней, когда становится грустно. Это ли не доказательство счастья, когда наши короткие встречи помогают мне идти дальше и даже оживляют во мне вдохновение?       Феликс изогнул брови, снова чувствуя, что теряется. Хенджин был по-настоящему идеальным парнем. Феликс словно ждал от него этих спасительных слов.       Он старался держать себя в руках и тщетно сопротивлялся пухлым губам, темным обжигающим глазам и уверенно держащей его подбородок крепкой руке. Ли был уверен, что Хенджин ощущает то же самое. Они были на грани того, чтобы снова впасть в зависимость.       – Ты был не прав, – выдавил Феликс. Хенджин вопросительно склонил голову набок. – Ты нужен мне.       Больше не сдерживаясь, Феликс притронулся к большому пальцу, прижатому к его лицу, и направил повыше к приоткрытым губам. Хенджин почувствовал их мягкую кожу, а затем и нарастающую скользскую влагу.       – Феликс... – слабо шепнул он, растерявшись и со вздохами глотая воздух.       Повар продолжал причмокивать губами, исподлобья поглощая взглядом задыхающегося от накала страстей Хвана. Другой рукой Феликс залез под его майку и стал тереться ладонью о накаченный твердый пресс.       Хенджин, застывший на месте, овладел собой, схватил его за затылок и наклонился к нему за поцелуем. Ли потянулся к нему и их губы соприкоснулись. Застревая в густых волосах, пальцы страстно ласкали Феликса, пока тот под майкой добирался к груди Хенджина.       Они не могли отлипнуть друг от друга. В промежутке между поцелуями Хенджин стянул с себя мешающую майку и швырнул на пол, фартук Феликса тоже полетел куда подальше. Ли быстро расстегнул и стащил с себя брюки. Их движения были грубы и небрежны. Вся хранившаяся долгое время страсть вылилась наружу, и они прилагали все силы, чтобы избавиться от накопившейся жажды.       Не размыкая объятий они отходили в сторону стола, пока Феликс не наткнулся поясницей на его железный край. Почувствовав преграду, он уперся руками на стол, и подпрыгнул, чтобы сесть. Хенджин, встав между его ногами, накинулся на покрасневшую от поцелуев шею, продолжив ласкать губами и отрывистым ритмом прогибаться впритык к бедрам повара.       Как и раньше во время бурных вечеров, на кухне начинал твориться хаос. Стол громко шатался, доносилось бряканье трясущейся посуды. Подушечки пальцев водили по тонкому слою рассыпанной муки, рисуя неровные силуэты. С трепетом издавая приглушенные стоны и тая в улыбке, Феликс давал Хенджину знать, что он может прибавить темп. Хван ухватился за его верхние бедра, и звон мисок и ложек пронзительно охватил всю кухню.       При каждом потряхивании из полураскрытого пакетика сыпалось все больше разноцветной посыпки для печенья, рассеиваясь по всему столу и застревая в ладонях Феликса. Ползя руками назад, побелевшие и покрытые посыпкой руки задели миску наполненную остатками жидкой глазури. Она опрокинулась и измазала Феликса. Ощутив жидкость, он не понял, что произошло, и полуобернулся.       – Испачкался? – тихо спросил Хенджин, отстранив губы.       – Плевать, – беспечно бросил Феликс.       Он приложил обе руки к щекам Хенджина, и их губы снова слились в поцелуе. Повар водил по щекам и скулам Хенджина, размазывая глазурь по всему лицу. Она потекла по его шее и пробиралась по бугристым мышцам к груди и прессу.       Феликс ни о чем не жалел. Его прошлые переживания были лишними и лишь мешали быть с дорогим человеком. Присутствие и объятия Хенджина, приятные слова и поддержка – вот что было действительно важно, и что нужно было беречь и ценить.