В последний раз

Сумасшедшая ночь, залитая тоннами алкоголя. Они громко смеялись, нестройно горланили неуклюжие песни, и танцевали, каждый в меру своих способностей. Все потешались над стилем танца Шепарда, а особо сильно потешался Гаррус, хотя сам танцевал ничуть не лучше. Джеймс Вега зажимал лейтенант-коммандера Эшли в углу гостиной, Миранда с Джек пили на брудершафт и мерялись сиськами, а Саманта неловко оправдывалась за своё влечение к сексуальному голосу СУЗИ. Шепард заливал и заливал в себя алкоголь - и просто так, и на брудершафт с Гаррусом, Заидом, Мирандой, Вегой, Эшли. Он пытался залить скорбь и вину. За брошенного на Вермайре Кайдена, за погубивший своим взрывом триста тысяч батарианцев ретранслятор "Альфа", за превращённую в смесь для Протожнеца Келли Чамберс, за погибший без сопровождения экипаж вместе с доктором Чаквас, за сожжённую в ядре массы Касуми, за отправленного в вентиляцию Джейкоба, за унесённого роем ищеек Тейна, за застрелившуюся на Лесуссе Самару, за застреленную сразу после этого самим Шепардом последнюю дочь Самары, за оставшегося прикрывать отход товарищей и погибшего в пещерах Утукку Гранта, за желавшего вернуть кроганам надежду на возрождение доктора Мордина Солуса, предательски застреленного коммандером в спину, за озлобленного предательством друга вождя Рекса, пришедшего отомстить и убитого СБЦ, за разбитый на орбите Ранноха флот кварианцев, за спрыгнувшую с обрыва Тали, за спасшего саларианского советника ценой своей жизни майора Киррахе, за отшитую журналистку Диану Аллерс, погибшую вместе с экипажем дредноута "Шаста", за спасшего своего кумира ценой собственной жизни чокнутого фаната Конрада Вернера, да чёрт возьми - за этого несчастного клона, который желал стать чем-то большим, чем просто слепком оригинала, и сам разжал руки, поняв, что никогда не обретёт преданных друзей, готовых рискнуть ради него жизнью... За горящую Землю, за горящий Палавен, за горящую Тессию. Но, помимо этого, его обуревал страх перед грядущей битвой, скорее даже - бойней, которой грозила обернуться их отчаянная попытка отстоять своё право на существование. Он понимал, что сделал недостаточно. Понимал, что принял много неверных решений, и что собранных им сил вряд ли хватит. Понимал, что им разочарованы те, кто преданно в него верил. И поэтому он напивался и веселился, поэтому он танцевал под взрывы хохота друзей, поэтому он горланил заплетающимся языком шуточную песенку Альянса, поэтому, уединившись с Лиарой, слабо возмущающейся его неподобающим состоянием, он погружался в омут подогретой алкоголем страсти, но посередине процесса просто упал лицом на её плечо и заплакал. - Ну что ты, любимый, - ласково погладила его жёсткий ёжик волос азари. - Я всех подвёл, Лиара. Я... я не справился... - Не говори так! Не говори так... Она ласково гладила его, крепко прижала к себе, а он продолжал проливать слёзы своей постыдной слабости в её плечо. Сейчас он представлял собой жалкое зрелище, и если бы сейчас его увидели те триллионы, для которых он стал символом борьбы, он бы окончательно утратил их и так подорванное его действиями доверие. - Мне так жаль, - всхлипывал он. - Самара, Мордин, Рекс, Тали... Я... я мог всё сделать по-другому... - Ты делал то, что считал правильным, - не сдаваясь, успокаивала его Лиара. - Не всегда можно принять идеальное решение... Ты делал всё, что мог. Она так изменилась за три года. Напуганная и стеснительная азари стала сильной и мудрой. Её закалила потеря ставшего любовью командира, покушение на её жизнь, владение массивами информации, способными в одночасье изменить баланс сил в целых системах, медленная и мучительная гибель родного мира под натиском Жнецов. Она нашла причину повзрослеть, стать сильнее в навалившихся потрясениях и ответственности. И сейчас она нашла силы утешать его - мессию, надежду цикла на победу, который на деле оказался лишь страдающим от своих непоправимых ошибок размазнёй. - Тише, тише, тише... - шептала она, целуя его в макушку. - Я хочу выпить, - оторвавшись от плеча азари и с яростью вытерев лицо, сказал герой всея Галактики. - А потом пойти и ещё повеселиться... и ещё выпить... И они веселились. Они стреляли по бутылкам, промахиваясь спьяну. Они играли в покер. Сидя в обнимку с Гаррусом и Заидом, они заплетающимися языками придумывали самые безумные способы превратить эту просторную квартиру в надёжный оборонительный пункт. Они снова и снова выпивали - за тех, кого с нами нет, за победу в грядущей битве и за мирную жизнь после. А затем, кто-то дойдя, а кто-то доползя до дивана, сделали на память общую фотографию, на которую будет приятно посмотреть лет этак через десять, вспоминая безумные времена и моменты радости, которые удавалось, несмотря ни на что, ухватить... Потом наступило неизбежное утро с характерными головной болью и тошнотой. Безумный отпуск подходил к концу, а впереди ждало самое страшное испытание. Они стекались в док, любуясь отливающим падавшим на него светом боком "Нормандии". Лиара подошла к Шепарду и положила голову ему на плечо. - Ну, хоть повеселились, - выдохнул он, всё ещё морщась от головной боли. - Может быть, в последний раз. - Не в последний, - уверенно поправила Лиара и поцеловала его в щёку. - Далеко не в последний. Он усмехнулся. - Вроде это моя работа - вдохновлять. Только что-то я в ней подрастерял... - Шепард, - она положила руку на его грудь и заставила посмотреть ей в глаза, - мы столько всего прошли... ты столько всего прошёл и совершил, что тебе негоже в себе сомневаться. Ты справился, когда против тебя были все. Ты собрал самых разных существ из самых разных уголков Галактики и заставил их стать сплочённой командой. Ты вернулся из мёртвых, Шепард! Кто ещё способен сравниться с тобой? Ты приведёшь нас к победе! Она смотрела на него влюблённым, восхищённым, вдохновляющим взглядом. Она старалась, чтобы её голос звучал как можно убедительнее. Разбудил в этом постепенно ломающемся человеке то, что всегда помогало ему преодолевать самые трудные, невозможные, убийственные испытания. Но в её взгляде коммандер видел тень, а в её голосе звучали нотки сомнения. Тем не менее, он улыбнулся и накрыл её ладонь своей. - Что бы я делал без тебя, Лиара. Моё синее сокровище. - Для того судьба и свела нас вместе, - мило улыбнулась азари, на мгновение став той девчонкой трёхлетней давности. - Чтобы ты нёс самый важный груз на своих плечах, а я тебя поддерживала. Обе его ладони легли на милые синие щёчки, заставив её затрепетать, после чего коммандер приблизил к ней своё лицо и поцеловал в губы страстно, но нежно. Остальные давно ушли в сторону шлюза, и двум влюблённым не приходилось волноваться о лишних глазах. Они оба закрыли глаза, ладони Лианы обхватили возлюбленного за плечи. Их единение длилось недолго и вместе с тем - целую вечность.

***

Забег по открытому пространству под обстрелом испепеляющего луча Предвестника был одной из самых безумных затей, в которых доводилось участвовать коммандеру Шепарду. Не безумнее атаки на базу Коллекционеров, наверное... И всё равно - безумной. Луч Предвестника гулял туда-сюда, буквально обращая в горстку праха бегущих к цели бойцов. Каждый удар луча мог придтись по нему. И тем не менее, Шепард бежал вместе со всеми. Сколь силён ни был бы его страх - он давно уже привык действовать наперекор любой боязни и любым сомнениям. Отчаянно скрежеща и гудя, перевернулся один из боевых вездеходов, с пути которого едва успели отпрыгнуть Лиара и Гаррус. Шепард тоже упал, находясь в добром десятке метров от них. Он видел, как азари, стоя на четвереньках, помотала головой и приподняла её, после чего её глаза стали широкими и испуганными. Проследив взгляд Лиары, Шепард увидел толстый красный луч, направлявшийся прямо в их с Гаррусом сторону. Что-то хотело вырваться из горла коммандера, но то ли не смогло найти выход, то ли застряло. Преодолевая боль ушиба, полученного при падении, он отчаянно попытался вскочить, но тут же споткнулся, растянувшись по выжженной земле ничком. Лиара перевела взгляд на него. Испуганный взгляд девочки-азари, впервые встреченной им три года назад на планете Терум. Она протянула руку в его сторону, словно он действительно мог схватиться за неё и оттащить возлюбленную с пути безжалостного испепеляющего луча. И он потянулся, отчаянно потянулся, до боли в плечевом суставе. Но, конечно же, не смог дотянуться. Луч прошёл по тому месту, где находились Лиара и Гаррус, оставив на их месте лишь опалённый след в земле. В этот момент из горла Шепарда всё-таки что-то вырвалось - возглас непонятной природы, означавший невесть что. Перед глазами всё поплыло, то ли от головокружения, то ли от пелены слёз, застившей глаза. Или не застившей? Он так плохо соображал, даже своё тело чувствовал лишь местами... Неуклюже перевалившись на спину, он нашёл в себе силы встать, хотя всё ещё был дезориентирован. В голове гудело и стучало, перед глазами расплывались непонятные пятна, он буквально обшаривал воздух перед собой руками, ориентируясь в основном на яркий свет уходящего в небо луча на Цитадель. Потом снова появился красный луч Предвестника, и коммандера обдало нестерпимым жаром, после чего на какое-то неопределённое время всё для него перестало существовать. Но время это однажды кончилось. Окружающий мир и способность чувствовать вернулись вместе с острой болью в нескольких местах и ноющей болью во всём теле. В голове собирались разрозненные кусочки памяти. Испуганное лицо Лиары и её взгляд, в котором, помимо обречённости, была также отчаянная, безумная и несбыточная надежда... По общему каналу майор Коутс докладывал о захлебнувшемся наступлении. Никому так и не удалось прорваться на Цитадель. Оставшиеся немногочисленные силы были вынуждены отступить, чтобы в скором времени неизбежно быть уничтоженными. Оглянувшись, Шепард увидел поле битвы... нет, бойни. Испещрённое следами от луча Предвестника. Горящие обломки боевой техники. Несколько обожжённых бойцов, некоторые из которых всё ещё доживали свои последние мгновения в мучительной агонии. Но большинство просто стали горсткой пепла, как... как Лиара и Гаррус. Сцепив зубы от боли и злости, коммандер поднялся на трясущиеся ноги, которые еле его держали. Чувствуя всплески боли при каждом шаге, он упорно шёл хромающей походкой к устремлявшемуся ввысь лучу, ведшему на зависшую на земной орбите Цитадель. Он был должен. Ради всех, кто уже погиб. Ради всех, кто всё ещё жив. Трое хасков, завидев его, устремились в направлении коммандера. Несколько выстрелов из пистолета, удерживаемого отчаянно трясущейся рукой, заставили одурманенных повалиться на землю, давая избавление этим существам, некогда бывшим живыми людьми. Он шёл дальше, пока перед ним не вырос налётчик, выпустивший очередь в направлении коммандера. Пошатнувшись, офицер Альянса упал на колено, когда бок разорвало неистовой болью. Но даже так он сумел трясущейся рукой поднять оружие и сделать несколько выстрелов в направлении одурманенного турианца, стремительно превращающегося для него в вытянутое пятно. Когда налётчик, подобно хаскам до этого, рухнул, Шепард позволил себе скрючиться от страшной боли. Кинув мутнеющий взгляд вниз, он увидел свой залитый кровью бок. Пятно расплывалось на уровне печени, кровь стекала и орошала опалённую землю. Всё не могло так закончиться. Он был должен. Был должен им. Всем. Они верили в него. Надеялись на него. Вся Галактика... Десяток разумных видов, обречённых на переработку... Если он не справится. Коммандер Шепард сцепил зубы до хруста и, обеими руками придерживая раздираемый болью бок, попытался встать. Но только ему удалось принять шаткое стоячее положение, как боль вынудила его снова повалиться на землю. И тогда из него вырвался громкий, отчаянный вопль, разнёсшийся над превращённым в руины Лондоном. Слышал ли кто-либо этот вопль? Ведь в других частях города всё ещё кипели яростные и отчаянные бои, кто-то так же орал от нестерпимой боли, страха и обречённости, но их крики заглушались грохотом выстрелов и взрывов, ужасающими звуками Жнецов, пробирающим до дрожи гулом смертоносных лучей... Но Шепард орал не для того, чтобы его кто-то услышал. А потому, что понимал: он проиграл. Они все проиграли. Я должен. Должен. Должен. Одна и та же мысль, одна и та же идея-фикс стучала в его голове. Он не мог всех подвести. Не мог! Не мог... Не мог... Перевалившись на живот и прокусив себе язык от нового взрыва боли, коммандер Шепард пополз к яркому лучу, обламывая ногти об обугленную землю. Он был должен. Но в какой-то момент, вцепившись окровавленными пальцами в разбитые остатки асфальтового покрытия, он замер. В его широко открытых глазах застыло выражение запредельной боли, запредельного страха и столь же запредельного упрямства. Тем временем объединённый флот, который с таким трудом удалось наскрести со всей Галактики, был разбит. Один за другим взрывались корабли и либо оставались плавать в космосе, либо падали в атмосферу голубой планеты, третьей по счёту от своей звезды. Утянуло в атмосферу и с трудом построенное объединёнными усилиями разумных рас исполинское сооружение, известное, как Горн. Горя и дымясь, оно рухнуло на обречённую планету, с которой в скором времени обещала исчезнуть жизнь. По меньшей мере, разумная. Очередной цикл Жатвы близился к завершению.

***

На одной отдалённой обитаемой планете, жители которой ещё не встали на путь технологического развития (и не встанут ещё многие тысячелетия), под слоем почвы, прорытым оставшимся торчать наружу зондом, покоилось компактное устройство с собственным ВИ, готовое в любой момент пробудиться и поведать нашедшему его страшную и печальную судьбу, постигшую цивилизации прошлого цикла, которую имеют все шансы повторить цивилизации цикла нового. Если бы кто-то активировал устройство, то увидел бы миниатюрную голограмму синекожей женщины с гребнем на голове, и услышал бы из динамиков её голос, произносящий: - Если вы слышите это... значит, надежда всё ещё есть. Надежда на то, что вы сможете избежать наших ошибок. Мы сражались со Жнецами, но не смогли их остановить. Мы сделали, что могли: мы построили Горн, но он не помог. Мы объединили всю галактику, но этого оказалось недостаточно. Я надеюсь лишь на то, что информация из этой капсулы поможет вам... пока не стало слишком поздно. Это была доктор Лиара Т’Сони с историей о нашем цикле борьбы со Жнецами.