Галстук или бабочка?

— Я лишь хочу сказать, что условия контракта будут выгодны обеим сторонам! Компании Цисин ведь приходится совершать поставки через Мондштадт. Мы предлагаем вам более короткий и выгодный путь транзитом через...       Короткий взгляд опустился на циферблат часов, а тиканье стрелки переняло на себя все внимание, заглушая звонкий голос из динамика. — Мой рабочий день окончен, госпожа Кирара. Пришлите остальное моему секретарю, и я рассмотрю ваше предложение в свободное время, – напряжение по ту сторону экрана можно было осязать, но девушка не спорит. Знает — ей не ухватиться, если и без того излишняя благосклонность бизнесмена рассеется. Ведь даже несмотря не выгодные условия этот контракт — не более, чем приятный бонус для компании Цисин, которая успешно справляется с поставками и без новых лиц. — Хорошо, доброго вечера, господин Чжун Ли, – она расстроена, что её явно отрепетированную не один раз речь не выслушали до конца, и Чжун Ли в некоторой степени жаль её, но таков принцип. Если есть работа, значит должен быть и отдых. И лишь когда чаши весов равны можно не сойти с ума. Он видел слишком много примеров. — И вам того же, — улыбка в голосе это все, чем он может поощрить её старания.       Телефон на стол, вещи в шкаф. На часах без пяти девять вечера пятницы, а значит сегодня он откроет одну из лучших пиросмани, подаренную давними партнёрами, приглушит свет, расстегнет две верхние пуговицы и откроет избранную вкладку браузера ровно в девять. Сегодня он будет заниматься тем, ради чего работает — тратить деньги и получать удовольствие. Morax присоедился(ась) к стриму       Заветная надпись на экране и первый глоток вина. Звук его голоса и вызывающая яркость на экране в мгновение ока снимают усталость, переключая внимание на нечто более занимательное. Он завёл привычку смотреть на Чайльда Тарталью каждую пятницу относительно недавно, но это уже казалось таким действительно привычным, что улыбка на лице появлялась сама собой, когда последний во всеуслышание объявил о его появлении. — Моракс. Как всегда вовремя, – яркий голубой на секунду скрывается за ресницами. Чайльд игриво подмигивает в экран и задерживает взгляд, будто действительно видит. Но Чжун Ли ещё ни разу не испытывал неловкости от этой его манеры заглядывать в глаза даже через экран телефона. Напротив, эта живая энергетика, этот хаос по ту сторону, в который Чайльд превращал все, за что брался, будто подпитывал что-то в Чжун Ли, будил редкий в силу возраста интерес и жажду, желание большего. И это было приятно. Чайльд привносил красок под конец рабочей недели, когда яркие глаза мутнели от возбуждения, но все равно пытались найти зрительный контакт, рот приоткрывался, выпуская из себя несвязный бред и стоны... Ему было хорошо, он получал ненаигранное удовольствие, и Чжун Ли нравилось считать, ощущать в напряжении мышц, что это шоу лишь для него, когда они встречались взглядами через экран. И то, что это видели другие, лишь добавляло пикантности, остроты в и без того горячее блюдо сладострастия.       Суммы, которые приходилось тратить на то, чтобы Чайльд выкрикивал именно его имя в предоргазменных конвульсиях, его не смущали. Это было чертовски удобно, возбуждающе и без обязательств. Большего не нужно. Чжун Ли это казалось идеальным вариантом для его положения. Чайльд удовлетворял все его желания и оставлял место обязательным фантазиям, что подогревали интерес к дальнейшему. Удобнее всего было то, что это не надоедало, ведь даже если он видел каждый сантиметр его изворотливого тела, слишком многое оставалось за кадром. — Сегодня я покажу вам, на что потратил ваши миллионы, – Тарталья приподнимается, тянется за чем-то в угол экрана, определённо точно зная, как хорошо в кадре смотрится его зад, обтянутый боксерами. Чжун Ли отвлекает комментарий, опущенный каким-то зрителем. Возбуждение уколом тянется к паху вместе с раздражением, ведь Чайльд реагирует на чужое замечание ехидной ухмылкой. И ему это противоречиво нравится. Все потому, что Моракс точно знал, как сможет его наказать, предвкушая момент. — Конечно я отрабатывал это на камеру. Это моя работа, – тихий смешок, и снова пронзающий взгляд в камеру. Чжун Ли нравятся эти мурашки по коже от игривой пытливости синих глаз юноши, что был безоговорочно уверен в собственной сексуальности. — Я подумал, что выйдет неловко, если кто-то из вас окажется продавцом в секс-шопе, поэтому заказывал их через интернет. Ссылку на сайт уже должны были прикрепить. На мне они смотрятся ещё лучше, – Чайльд вертит в руках свою новую игрушку в виде двойных наручников с длинной цепью и поясняет её назначение. Подробно. Так, чтобы Чжун Ли мог представить, как они связывают Тарталью по рукам и ногам, превращая в обворожительную секс-игрушку, какой он и являлся. — Цепь двигается, так что я могу потрепыхаться, пока кто-нибудь не натянет её сзади и не заставит меня умолять, – и снова обворожительный прищур глаз, смена угла кадра. Так, чтобы было видно возбуждение самого Чайльда. Будто невзначай. — Ну как? Попробуем сегодня? – он усаживается удобнее, облизывая губы, когда девушки в рабочих костюмах подходят к нему, помогая раздеться полностью. Лица спрятаны за масками и у всех кроваво-красные короткие ногти. Это было правилом на каждом стриме. Никаких мужчин. Только девушки и машины. Возможно, это была прихоть самого Чайльда, возможно — продюсера. Чжун Ли эта особенность вполне устраивала.       Девушки стянули одежду с парня и облепили его кругом, грубо толкая из стороны в сторону, от одной к другой. Лицо юноши начало приобретать вызывающе возбужденный вид, взгляд затуманился, но смотрел с тем же вызовом, и эта его манера тоже нравилась Мораксу. Чайльд словно был на поле боя и получал удовольствие от количества соперников, их численного превосходства и силы, простонав, когда его с очередным пинком толкнули лицом в кровать, раздвигая ноги и стягивая с бёдер чуть взмокшие от смазки боксеры. Очередной стон прозвучал вместе со шлепком, а затем его заглушил звон цепей. Чайльд не сопротивлялся, но трепыхался, как и обещал, играючи ходил по лезвию ножа, не давая персоналу работать, за что получал звонкие пощёчины и шлепки. Чжун Ли отпил вина из бокала, наблюдая, как одна из девушек рывком натягивает цепь сзади, и связанные лодыжки и запястья Чайльда в тот же миг соединяются, подтягиваются к ягодицам, фиксируя в обворожительно развратной позе. Кадр снова меняется, приближаясь к раскрытым ягодицам юноши. Женские руки щедро поливают юношу смазкой, и красные ногти легко утопают внутри, показывая всем, как он развратен, как жаждет большего, раскрываясь и сжимаясь вокруг тонких фаланг.       Чжун Ли пополняет бокал, когда начинает работать перфоратор, медленно, с хлюпаньем от обилия смазки погружаясь в чужое тело. Чайльд сжимается, стонет, выгибается в обворожительно-красивую дугу, меняя угол, но цепь снова звенит, а на ягодице остаётся красный отпечаток ладони. Юноша криво улыбается, поворачиваясь в камеру, и виляет бёдрами, будто ему все ни по чем, но в кадре прекрасно видно, как дёргается в возбуждении его член. Тёмные от похоти глаза блаженно прикрываются, губы становятся красными, когда он прикусывает их, и на экране телефона появляется таблица с расценкой. Чжун Ли не спешит. Ему всегда нравилось выжидать момент, играть с чужим возбуждением, властвовать над ним, и пока что он выбирает медленный темп. Он хочет, чтобы Чайльд просил, хочет услышать мольбу о большем и, конечно, свое имя на его устах, прорывающееся через сбитое дыхание. Ему нужно видеть затуманенный взор, обращенный на него, отчаянное желание. И Чайльд Тарталья так мог.       Экран пестрит уведомлениями. childe_love + 300₽ lemonjuice +100₽ princessofporn +1000₽       И машина повинуется, двигаясь в заданном темпе. Чайльд не скупится на стоны, растекаясь в улыбке, цепи звенят от его движений, сильные бедра ослабевают, дрожат от удовольствия и качаются в такт. — Больше, давайте. Мне уже скучно. Мм.. Да-а, вот так неплохо, – фанаты реагируют на каждое слово, и уведомления пестрят круглыми суммами. Чайльд же хитро улыбается в кадр, и Чжун Ли улыбается в ответ, однако не спешит с отправкой нужной суммы. Ещё не достаточно. — Снова? Эй, это никуда не годится. Я хочу жёстче, – тянет Чайльд, когда время истекает и машина снова переключается на мучительно медленный темп. Он вилияет задом и обращается взглядом в камеру, облизывая губы. – Где же ваша любовь, господин Моракс?       Бокал жалобно скрипит в хватке, пока Чжун Ли нарочито медленно втягивает запах вина, чувствуя, как по груди вниз разливается тепло и колется, чешется внизу живота. — Паршивец, – улыбается, он, делая глоток и перевод. На экране заветное «Morax +10000₽» и резкая смена темпа, от чего юношу подкидывает, но цепи не дают ему уйти от вбивающегося в него силиконового члена. — Ах! – Чайльд мучительно сладко выгибается, рассыпаясь в благодарностях. На экране не сфокусироваться, но они оба и без того прекрасно знают, кто именно избавил юношу от скуки. — Да... Да, ещё.. Пожалуйста, господин Моракс, только не... Мха! Не останавливайтесь. Нет, нет, нет, – время выходит, и машина снова замедляется. Чайльд скулит, ведь ему не хватило всего ничего. Его член плотно прижимается к животу, и он, забывшись, тянется к нему ладонью. На руке и бедре в тот же миг расцветают красные пятна от плети. Девушки, стоящие по углам кровати, пресекают любые попытки самовольства, и ему не остаётся ничего, кроме как уткнуться лицом в постель, пачкая ту слюной. — Ещё. Ещё... М-мх, – темп меняется на умеренный, короткий быстрый, снова медленный, и так по кругу, пока на экране не появляется новая табличка с новыми ценами. Чайльд на пределе, и довести его до оргазма — аукцион, который Чжун Ли ещё ни разу не упускал. Он нажимает кнопку и опускает руку под стол, ослабляя ремень. Перфоратор звучно вибрирует и снова ускоряется, Чайльд запрокидывает голову и сжимает ладони, пытаясь сфокусироваться на экране, но темп снова замедляется, не давая ему кончить так быстро. Чайльд уже знает, чья это прихоть. — Чёртов Моракс, – воет он, ерзая по постели в попытке хоть как-то простимулировать себя, но его тут же натягивают обратно. Темп снова мучительно медленный, почти никакой, от чего хочется кричать, но Чайльд собирается и тянет на лицо улыбку — Вам так нравится меня изводить, господин Моракс, – он расплывается в ухмылке, щурясь в сторону камеры, и темп снова меняется, подкидывая юношу вперёд и заставляя вскрикнуть в действительно оглушительном оргазме.       Чжун Ли удовлетворенно урчит, вытирая руку о салфетку. Ему до одури нравилось доводить Чайльда до крика и знать, что это сделал он. Пусть и не своими руками. — Паршивец, – смеётся он, замечая белесые капли на выглаженных тёмных штанах.

***

      Утром субботы его будит Синьора, без малейшей жалости напоминая о светском рауте и выборе костюма, поэтому Чайльду приходится встать, обмениваясь комплиментами с этой до абсурдности стервозной в его отношении женщиной. Спрашивается, за что он вообще платит ей деньги? — Я подобрала для тебя несколько костюмов. Там будет строгий дресс-код, поэтому никаких ярких цветов и портупей. Чёрный, серый, максимум синий. И никаких чокеров, Чайльд, – она умывает его своим ледяным взглядом получше проточной воды, и Аякс закатывает глаза, вытирая лицо. — Я не идиот, Розалина, – раздражённо бросает он, выпрямляясь и чуть заваливаясь вбок от последствий предыдущей ночи. Конечно же, Синьора не могла этого упустить. — И постарайся ходить прямо, – поддевает она, на что Тарталья не выдерживает, стискивая зубы в шипении. — У тебя ещё будут какие-то советы, мамочка, или мы закончили на этом? – он щурит глаза от обуявшей его злости, но женщине это будто только доставляет удовольствие, поэтому она, складывая руки на груди, усмехается. — Надеюсь, отличить галстук от бабочки ты сможешь. — Уж как-нибудь разберусь.       Чайльд провожает её прожигающим взглядом, закрыв за ней дверь с громким хлопком, и снова валится на кровать, недовольно цокая языком от ноющей боли в пояснице. Умела же она подпортить настроение с самого утра. Уже позже он принимает быстрый душ и спускается на ресепшн, однако женщину там не находит. Наверное, стоило подождать, но, право слово, провести с ней ещё хоть минуту казалось несправедливым наказанием, поэтому он принимает очередное глупое решение, отключая телефон, и выходит из отеля, направляясь куда подальше, только бы с глаз долой эту гадкую блондинку.       Он понимает, насколько действительно глупа была эта идея только в элитном магазине мужских костюмов, когда от выбора разбегаются глаза, а консультанты смотрят на него как на дурака, зашедшего разве что подышать запахом денег. Он и правда был одет во что попало, надо сказать, ведь совершенно не подумал о внешнем виде, выбежав из отеля как есть. В спортивном костюме, разве что не в тапках. Не то что бы костюм был чем-то плох, ведь его гардероб как ни крути подбирала Синьора, но все же в подобных заведениях, наверное, он выделялся слишком сильно, и от презрительных взглядов покупателей и консультантов настроение явно не улучшалось. Однако делать было нечего, и, собравшись, он таки подозвал консультанта, который, к его облегчению, не смотрел на него как на идиота. Вернее, он, конечно, был явно удивлён его внешним видом, но не опустил насчёт этого ни одного комментария. — Для какого рода мероприятия вам нужен костюм? – голос у мужчины был приятный, размеренный и мягкий, и Чайльду, честно говоря, потребовалось напомнить себе, где он, чтобы не заслушаться и не выставить себя ещё большим дураком. — Я... Ну, очень важное. Мне сказали, что там строгий дресс-код, – он все равно растерялся, неловко улыбаясь, но в ответ не услышал вздоха или что-то вроде того. Мужчина посмеялся, ладонью указывая на отдел чуть позади Тартальи. — Приём, бал, ужин? От этого многое зависит, господин... – брюнет недвусмысленно выгнул бровь, намекая, и Тарталья несколько раз моргнул, прежде чем спохватиться. — Аякс. Вроде бы это будет официальный приём с банкетным залом и все такое. Я гость из чужой страны, – он окинул мужчину взглядом в поиске бейджика, однако не нашёл ничего похожего. — Хорошо, Аякс. Вам нужен фрак или смокинг? — Смокинг, думаю. А вас как зовут? – мужчина усмехнулся, поворачивая в нужный отдел, и Аякс просеменил следом за ним, чувствуя себя уже несколько увереннее. Настолько, что улыбку даже не пришлось выдавливать из вежливости. — Чжун Ли, – мужчина остановился, задумавшись. Он с пару секунд разглядывал Аякса, после чего с все той же лёгкой улыбкой снял с вешалки костюм, прислоняя ткань к чужому плечу. Юноша стоял смирно, не отвлекая консультанта, и снова засеменил за ним, когда тот повесил вещь на место и направился чуть дальше, выуживая среди множества оттенков нужный. — Думаю, на ваше мероприятие стоит выбирать смокинг в классических оттенках. Синий, чёрный и серый. Однако в чёрном вы потеряетесь, вам это не подходит. Остаётся синий и серый.       Тарталья, не удержавшись, рассмеялся, когда Чжун Ли в очередной раз приложил к его плечу ткань, окидывая взглядом на предмет сочетания. Светло-карие глаза вопросительно скользнули к его лицу. — Вы говорите прямо как мой менеджер. Никаких ярких цветов. Только чёрный, серый, максимум синий, – он постарался сымитировать голос Синьоры и даже пригрозил пальцем на манер строгой мамочки, на что Чжун Ли задумчиво хмыкнул, снова откладывая вещь в сторону. — Значит, любите выделяться? Ваш менеджер не говорил вам, что с вашей внешностью можно немного попустить правила? Было бы обидно, если бы такая природная красота потерялась на фоне скучных оттенков.       Тарталья как-то машинально хмыкнул в ответ, но всю его уверенность портил румянец смущения, выступивший от чужих столь прямых, будто само собой разумеющихся комплиментов. И это не ушло от глаз консультанта, улыбнувшегося будто в каком-то самодовольстве. — Поступим так: я дам вам два смокинга на выбор. Тот, что будет уместен по правилам, и то, что я сам хотел бы увидеть на вас. Советую все же для начала примерить второй, Аякс, – имя, прозвучавшее в конце речи, мужчина будто выделил по-особому, с довольным урчанием перекатывая его на языке. Так, что Тарталье стало приятно и неловко одновременно от такого внимания.       Он кивнул, чувствуя, как сладко в груди растекается удовлетворенние от особенного отношения к своей персоне и как одновременно с этим в горле зреет ком, потому как хочется ещё немного похвалы, внимания, подтверждающего то, что он действительно особенный и это видно. Чжун Ли отдаляется, но Тарталья стоит на месте, не способный пошевелиться в борьбе со своим вторым я, однако консультант того и не требует, возвращаясь к нему меньше чем через минуту с двумя парами смокингов. — Фталевый зеленый. Примерьте его, – Чжун Ли улыбается, чуть вскидывая бровь, и Аякс очень старается не бежать в примерочную, чтобы уж совсем не уронить свой авторитет в чужих глазах.       За закрытой шторкой он облизывает губы и откладывает в сторону второй костюм, даже не глядя. Конечно же он примерит сначала зелёный, ведь именно он был специально для него, именно в нем он будет неотразим. Быть первым, лучшим — в этом вся его суть. И боже, как же приятно, когда люди это отмечают. — Господин Чжун Ли, вот вы где! – девушка с облегчённым вздохом подбегает к мужчине, ожидающему появления Аякса у примерочной, и тут же выдаёт информацию так оглушительно громко, что Чжун Ли невольно жмурится: – Я вас обыскалась! Стоило только отвернуться, а вы уже испарились.       Мужчина бархатно смеётся, но не спешит последовать за ней, чем вызывает её недоумение. — Меня немного отвлекли. Постой здесь. Давай посмотрим, вышло ли у меня помочь молодому человеку. — Какому молодому человеку? – девушка недоуменно моргает, однако Чжун Ли не нужно отвечать, ведь открывшаяся примерочная отвлекает внимание обоих, когда из нее выходит Аякс. Девушка молча анализирует его вид и улыбку Чжун Ли, а после очень громко восклицает, уперев руки в бока. — Господин Чжун Ли, это не ваша работа! – она хмурится, но Чжун Ли на это лишь смеётся, не отрывая щурых в довольстве своём глаз от Аякса, лицо которого излучает полнейшую потерянность. Детские черты в его поведении — открытие, но мужчине это кажется невероятно гармоничным и обаятельным в его образе. Даже милым, надо сказать. — Разве плохо? Мне очень нравится... – он мельком ещё раз смотрит на себя в зеркало, пытаясь понять, что же не так, однако звонкий голос девушки снова отвлекает, кажется, всех вокруг. — Нет, что вы! Конечно нет! Вам очень идёт. Вы прямо как звезда с обложки. Будто... — Будто этот смокинг сшит специально для него. Я тоже так подумал, – мужчина светится довольством, а девушка — негодованием, и во всем этом Аякс совершенно ничего не понимает, теряя нить диалога. — Верно! Но вы клиент, а не консультант, господин Чжун Ли. Это моя работа!       И все становится на свои места. Чжун Ли, однако, улыбки не теряет, зато лицо Аякса, кажется, горит аж до шеи. Его зрачки сужаются в ужасе от неловкости ситуации, и он не находит больше слов, кроме как короткое «Ох». — Всё хорошо, Аякс. Я был рад вам помочь. И надеюсь, что вы все-таки примете решение в пользу именно этого смокинга. Что касается галстука, думаю, красный вам будет... — Господин Чжун Ли!! – девушка топает ногой, грозно смещая брови к переносице. Чжун Ли же на это лишь улыбается, посылая Аяксу странно довольный, будто слегка хищный взгляд, а потом скрывается с места, исчезая за вешалками и манекенами и не давая Тарталье даже возможности извиниться за неудобства, пусть сам Тарталья и вовсе не был уверен в том, что смог бы в принципе выговорить хоть что-то без запинки, настолько все вышло неловко. Однако от раздумий его отвлекла девушка-консультант, широко улыбаясь, будто не она только что взашей прогнала потенциального клиента. Вернее, взор Тартальи притягивает к себе её бейджик, на котором чётко выделядось «консультант Эмбер». Боже, и как же он сразу не догадался... — Давайте я покажу вам галстук. Господин Чжун Ли верно сказал, что к такому смокингу красный — самое то. Посмотрим вместе или вы доверитесь моему вкусу? Конечно, я не такой эксперт, как господин Чжун Ли, но... — Я доверюсь вашему вкусу. Просто упакуйте, пожалуйста, вместе с костюмом.       Тарталья дежурно улыбнулся девушке, но та будто не заметила наигранности этой улыбки. Или же не хотела замечать, ведь её работой, в отличие от Чжун Ли, было как раз таки угодить клиенту, а не наоборот. На кассе Чайльд расплатился и покинул магазин как можно скорее, однако Чжун Ли на том и след простыл. Он бы мог, конечно, поговорить о нем с Эмбер, но количество звонков от Синьоры вместе с входящим прямо сейчас сулило ему только то, что они с Чжун Ли поговорят разве что на том свете. — Алло, – он уже знает все её слова наизусть, поэтому опережает их поток, направляясь к выходу. – Я купил себе смокинг. Пришли машину, я скоро буду.

***

— Я взяла с собой другой смокинг, если потребуют переодеться, – Синьора не устаёт пилить ему мозги даже в машине по дороге в Глазурный Павильон. Чайльд теребит галстук, и нет, он совершенно не волнуется насчёт своего костюма, потому что он выглядит прекрасно. Чжун Ли был прав абсолютно во всем, кем бы он ни был. И если его унизительно заставят пойти переодеваться, он скорее просто уйдёт оттуда вовсе. Неважно, скольких спонсоров он упустит, плевать, что это ударит по карману, но он ни за что не потеряет свое лицо, свою индивидуальность только потому, что его костюм выглядит на нем слишком шикарно. Пошли они к черту. — Ты помнешь галстук, – он поднимает глаза, встречаясь с женщиной взглядом в зеркале заднего вида, и собирает всю свою силу воли для того, чтобы ответить максимально... сдержано. Всё эти мысли немного взыграли в нем бунтарским духом. — Это твой план, чтобы вывести меня из себя и заставить сделать то, что хочешь ты? – он отпускает галстук и откидывается назад на сидении, переключаясь на дорогу. — Я просто не хочу, чтобы тебя прилюдно опозорили. Поэтому лучше ты переоденешься сейчас, передо мной, чем перед всеми этими людьми. Они этого не упустят. — О, так ты заботишься обо мне что ли? – Чайльд смеётся, вспоминая то, с каким удовольствием смотрел на него не-консультант-Чжун Ли и как сногсшибательно он ощущал себя в примерочной, впервые надевая этот смокинг. Он определённо стоил своих денег, и Тарталья точно не хотел, чтобы он пылился в шкафу, ожидая, когда кто-то разрешит хозяину его надеть. Это уже решено. На него вдруг накатывает странное спокойствие, будто предчувствие, что все будет хорошо. Чайльд закрывает глаза и слышит шум океана вместо дорог. Так странно, необъяснимо, но вода всегда успокаивала его, будто родная, будто его стихия. Он выдыхает. — Можно сказать и так, – Синьора, однако, не продолжает, и Чайльд мысленно благодарит её за это.       Они останавливаются у главного входа, он берет Синьору под руку, как и положено. Водитель уезжает на парковку, и они вместе направляются ко входу. Здесь уже собралось достаточное количество людей. Их ждал либо огромный куш, либо не меньших размеров позор. Одно из двух. — Представьтесь, пожалуйста, – девушка на входе вежливо улыбается и ни слова про костюм. Все идёт гладко, ведь он обворожителен, разве нет?       Чайльд победно улыбается Синьоре, но та будто совсем не разделяет его радости, называя имена. — Розалина и Аякс, Снежная, – женщина не теряет властности тона, улыбки на её лице не появляется вовсе, и Тарталья чувствует в этом некоторую наигранность. В частности то, как напрягается её рука и тело, будто она готовится принять бой. — Да, вижу. Розалина, вы можете пройти, – женщина снова улыбается. Не искренне, конечно же. Они оба знают, что дальше будет. – Однако, господин Аякс, прошу прощения, но ваш смокинг...       Чайльд уже на готове, его улыбка столь же наиграна, однако Синьора выступает вперёд, не давая ему вставить и слова. — С его смокингом какие-то проблемы? – Чайльд хмурится. Он был приятно удивлён, но не просил этой защиты. Девушка несколько теряется от напора, однако не уступает. — Прошу прощения, но у нас определённые правила. Смокинг господина Аякса...       Девушку снова прерывают, и Чайльду даже становится ее жаль, однако этот тембр голоса... Ему даже не нужно поворачивать головы. — Прекрасен, не так ли, Бань Вэнь? Мои извинения, я не успел передать Нин Гуан новый список. Эти люди со мной.       Чайльд, вероятно, слишком шумно втягивает носом воздух, улавливая сладко-терпкий аромат, который исходил от Чжун Ли. Он бы никогда не подумал, что этот человек может пахнуть так, но этот аромат необъяснимо подходил ему и... всему образу в целом. Чжун Ли был одет в не совсем чёрный, скорее просто тёмный смокинг с золотой вышивкой. Чайльд только сейчас заметил, что его волосы на самом деле длинные, но лишь сзади, скрепленные каким-то явно дорогим, красивым камнем. Карие глаза, казалось, тоже отливали золотом, подчеркнутые идеально ровной красной стрелкой, так гармонично дополняющей орлиный разрез. Он выглядел дорого, роскошно, не как все. Так, словно весь Ли Юэ был сосредоточен в его ладонях. Узкие глаза скосились в его сторону, но улыбка на губах была отнюдь не такой же расслабляющей, как это было в магазине. От этой улыбки появляются долги. От этой улыбки у него по спине пробежали мурашки. — Откуда ты его знаешь? – прошипела Розалина, но Чайльд прослушал абсолютно все, когда ушей коснулись слова Бань Вэнь. — Конечно, господин Моракс. Я внесу гостей в список А. Леди Нин Гуан ожидает вас на балконе для начала церемонии приветствия. Приятного вам вечера. — Благодарю. Аждаха, – крупный мужчина прошёл вслед за Мораксом мимо Чайльда, застывшего на месте. Он едва ли задел его плечом. Чайльд не заметил бы, в прострации наблюдая за удаляющейся фигурой, если бы эта самая фигура не остановилась, прищуром заставив своего двухметрового телохранителя встать столбом. Чжун Ли перевёл короткий взгляд на Тарталью, и тот поежился даже не столько от загородившего весь проход мужчины, сколько от этих хищных глаз.       Моракс. — Прошу прощения, господин, я не нарочно, – мужчина слегка поклонился, и его виноватая улыбка показалась Чайльду доброй, но на ответ не нашлось слов. Розалина нахмурилась и сжала чужую руку, когда молчание затянулось. Аяксу пришлось вернуться в реальность, смаргивая оцепенение. Впрочем, этого ведь следовало ожидать, когда он начинал работать порноактером, верно? Чжун Ли, нет, Моракс, как и почти все его окружение, заботился лишь о том, как хорошо выглядело бы его тело, и он своего добился. Оставался лишь вопрос, считает ли мужчина, что он ему что-то должен? — Господин Аякс, вы в порядке? – Аждаха выпрямляется, его лицо приобретает обеспокоенный вид, однако Аякс в ответ лишь машет рукой, переключаясь в режим непробиваемого Чайльда Тартальи. — Всё в порядке, синяков вы мне не оставили, – он тянет губы в усмешке и ведёт Синьору за собой, уверенно шагая в здание.       Чжун Ли снова испаряется, а вслед за ним и его телохранитель, и когда они остаются относительно наедине с Синьорой, та снова поднимает вопрос, оставшийся без ответа. — Почему ты не сказал, что знаешь Моракса? — Я сам этого не знал, – отвечает Чайльд, решив, однако, умолчать о том, что Моракс со стримов и этот Моракс — один человек. Он, конечно, не знал наверняка, но был более чем уверен, что это так. — В каком смысле? – женщина выгнула бровь, сверля Тарталью взглядом, пока тот ловил официантку с шампанским. — Ну, можно сказать, что этот смокинг выбрал он, – он редко видел, как лицо менеджера берет что-то кроме, например, раздражения, а потому удивлённое его выражение позабавило Чальда настолько, что он продолжил: – Я принял его за консультанта в магазине. — О Архонты, – Чайльд на это только посмеялся, поднимая глаза вверх, где Чжун Ли уже занял свой пьедестал. Интересно, что сказала бы Синьора, расскажи он ей и о другой стороне их знакомства?       Приветственная речь длилась недолго. Хозяйка мероприятия была немногословна, а Чжун Ли и подавно. Они не пересекались взглядами, и Чайльд не был уверен, хорошо это или плохо. Когда дело дошло до банкета, оказалось, что сектор А — главный сектор, и хоть место Тартальи было далеко от места Чжун Ли, не заметить то, как разговорчив этот человек, было невозможно. Чжун Ли, казалось, переговорил со всеми присутствующими за столом, и, конечно, Синьора тоже не упустила шанса зацепиться парой слов со столь влиятельным человеком. Сам же Тарталья знал о Мораксе не так много. Влиятельная шишка, вот и все. Но хочешь или нет, ему рано или поздно все равно придётся с ним говорить, как и с остальными гостями, и потому он выбрал беспроигрышную тактику поднятия настроения для долгих бесед, направляясь к на вид недёшевому бару. Разнообразие коктейлей впечатляло. Настолько, что он даже не знал, за что браться, задумчиво изучая меню за барной стойкой. Остальное могло подождать хотя бы момента его расслабления, ну правда. — Помочь с выбором? – Тарталья слепо кивнул, прежде чем поднять взгляд. Чжун Ли подал знак бармену и тот сразу принялся за работу. Видимо, его вкусы здесь уже были в списке меню. — И когда же исчерпается ваш лимит безвозмездной помощи? – Тарталья искоса прищурился в ухмылке, отвлекаясь на мужчину, на что тот задумчиво постучал пальцами по барной стойке, буквально пронзая юношу изучающим взглядом. — Думаю, пока вам не стоит об этом беспокоиться. К слову, я рад, что вы надели именно этот смокинг. Иначе я бы не заметил вас из машины, – коктейль в причудливом бокале ложится ему в руки, играя переливами золота, и Тарталья с интересом наблюдает за этой игрой красок. — Ага. Мне кажется, или он светится? – он хмурится и смотрит в меню, пытаясь понять, что за коктейль заказал Моракс, но тот останавливает его, лёгким движением пальцев припуская картонку на себя. — Ты не найдёшь его там, Аякс. Но если хочешь, я... — Тогда скажи уже, из чего он, – Чжун Ли явно не нравится то, как его перебивают и меняют темы, однако он все равно отвечает, протягивая юноше свой бокал. Как благосклонно. Тарталья криво ухмыляется. — Можешь попробовать, – отвечает мужчина, и Аякс наклоняется вперёд, перехватывая трубочку губами прямо из рук Чжун Ли. Провокационно. Этого ведь от него ожидают? Этого ведь хочет Моракс, угощая коктейлем порнозвезду?       Чжун Ли вскидывает брови, но не высказывает ничего против, пока Аякс задумчиво перекатывает вкус на языке. Кислота и сладость играют пузырьками во рту. Странно. Но вкусно. Правда, Чайльд будто совсем не чувствует здесь алкоголя. — Неплохо, – таки отвечает он, и Чжун Ли кивает, оставляя бокал Аяксу. — В таком случае, можешь забирать.       Аякс на это лишь смеётся снова кусая трубочку. Ему ли возражать, ведь коктейль действительно хорош. — Не хотите пить после меня, господин Моракс? — Тогда я бы не отдал тебе свой личный бокал.       Его улыбка снова вызывает у Чайльда мурашки, однако ненадолго. Молчание давит на виски, и он повторяет хмурое выражение лица мужчины, отрываясь от трубочки, когда оно затягивается слишком надолго. — Моракс, – зовёт Тарталья, и мужчина поднимает глаза к чужому лицу, смаргивая с себя напряжение. — Ты можешь звать меня Чжун Ли, в официальности нет нужды, – отвечает он, и Тарталья хмыкает, облокачиваясь на барную стойку. Официальность, значит. — Я думал, что официальность вам по душе, раз уж вы используете это имя везде, – он щурится в лукавой улыбке, и теперь очередь Чжун Ли издавать неопределённые звуки. — Хах. Думаешь? Тогда мне стоило бы называть тебя... Хм, Чайльд? – он вскидывает брови, и победное выражение лица почему-то не вызывает в Чайльде того, что, как он думал, он почувствует, узнав в Чжун Ли своего фаната. Чайльд, молчит, обдумывая свои ощущения, и Чжун Ли продолжает сам, избегая неловкости. — Сейчас мне хотелось бы задать вопрос Аяксу. Конечно, если он не против.       Тарталья в раздумьях медленно кивает головой, в моменте не до конца осознавая мотивы чужих действий, но если Чжун Ли хотел таким образом разграничить работу и личное, то это, вероятно, хорошо. Он никогда не хотел встречаться с фанатами, мысли которых занимает лишь его тело. — Не против, – отвечает он, прослеживая траекторию чужого взгляда, упавшего ему аккурат на грудь. — Галстук выбирала Эмбер или ты?       От такого вопроса голубые глаза округлились в удивлении, и несколько секунд Чайльд просто смотрел на Чжун Ли, неосознанно касаясь красной тряпки на своей шее. Так это... все? Вот о чем он думал все это время? — Ну... Эмбер. Я просто попросил её выбрать что-то на свой вкус, – он опустил голову, разглядывая свою вещь в лёгком недоумении, пока не услышал смешок. Чжун Ли покачал головой с лёгкой ухмылкой на лице, и этого хватило, чтобы почувствовать себя глупо, от чего щеки совершенно некстати налились румянцем. — Да, это похоже на её вкус. Но сюда он совершенно не подходит. Слишком яркий. Мне все-таки стоило задержаться. Извини, что не довёл дело до конца.       Чайльд вздохнул, выпуская из рук галстук, и несколько секунд просто смотрел на переливы золота в бокале, пока не принял решение. Ослабив узел, он просто стянул его с себя, с иррационнальным удовольствием скашивая взгляд на удивлённое лицо напротив. Ему все равно никогда не нравились галстуки, и поэтому с обворожительной улыбкой Чайльд вложил его в карман мужчины, ощущая себя окрыляюще свободным от удушающих пут обязательств. Чжун Ли ведь уже провел его в первые ряды, так и кто теперь станет указывать ему, как ему выглядеть? — Лучше? – спросил он, поправляя ворот рубашки.       Чжун Ли в ответ лишь широко усмехнулся, жестом отзывая напрягшегося от чужих действий Аждаху. — Почти, – он протянул руку к чужому вороту, расстегивая две первые пуговицы и поправляя складки, от чего дышать вроде как должно было стать легче, но воздух все не шёл в горло. — Раз уж тебе так нравится провоцировать всех вокруг, тогда иди до конца, – Чжун Ли сощурил глаза в ответном лукавстве, отстраняясь, и только после этого Тарталья смог нормально вдохнуть. Он снова потянулся к коктейлю, пытаясь зянять им свое внимание и руки. Все его тело било тревогу от близости мужчины, разум же напротив желал принять бой, вступить в конфронтацию, и он не смог удержать язык за зубами, слизывая с губ кислую сладость апельсинового сока. — Надеюсь, вы придумаете хорошее объяснение, когда мой галстук найдётся в вашем кармане, – азарт быстро взял своё, пуская по телу пьянящую дозу адреналина, когда лицо Чжун Ли в очередной раз отразило недоумение. Чайльд нашёл это ужасно весёлым, кокетливо подмигивая мужчине и оставляя его наедине с недопитым бокалом, ведь ему ещё предстояло повергнуть в эстетический ужас Синьору и остальных гостей, оставив все проблемы на попечение Чжун Ли. Такова была его неудержимая натура. И Чжун Ли определённо не стоило его подначивать.       Проследив взглядом за уверенно идущим в бой юношей, Чжун Ли притянул бокал к себе, сжимая губами трубочку и незаметно для остальных трогая её кончиком языка. Сделав глоток, он коротко посмеялся, умывая ладонью лицо. Невозможно, чтобы в нем, в его-то возрасте, взыграли гормоны, подталкивая к глупым решениям. Невозможно, но чертовски приятно. — Паршивец, – хмыкнул он, поднимаясь со стула и направляясь в толпу. Ему и самому было интересно, кто же в итоге выйдет победителем.       И ведь план Чайльда удался, когда он начал замечать, что гости то и дело поглядывают на него, в частности на его карманы, не решаясь спросить лично, в чем же, собственно, дело. Даже Аждаха, он точно видел, опустил глаза по его смокингу вниз, обращая внимание на складку из-за лежащего в нем галстука. Да, Чайльд Тарталья определённо был самым настоящим хаосом, смутой, но Чжун Ли соврал бы, если бы сказал, что его совершенно не веселит вся эта ситуация. Живое веселье. Этого всегда не хватало на подобных вечерах, построенных на наиграной вежливости и разговорах о высоком. Но, к неожиданности, даже изъявив желание, он не мог поймать затейника балагана. Аякс вечно ускользал раньше, чем Чжун Ли его находил, точно нарочно играл с ним в догонялки, и, конечно, в нем просыпался интерес. Инстинкт. Убегают — догони. Хищничество словно было заложено в нем природой, ровно как и озорство в Аяксе. Чжун Ли внимательным взглядом проходился по толпе, ища рыжую макушку, которая, казалось, не соблюдала абсолютно никакой траектории, играючи ведя его за собой. Это забавляло. Это было интересно. В конце концов, Чжун Ли почти поймал его, загнал в угол, он был так близок к победе, если бы не девушка, окликнувшая его в самый неподходящий момент. Сдержав уже рождённое в груди клокотание, он встретился взглядом с Аяксом, который, улыбаясь, юркнул куда-то за угол, теряясь в толпе, и обернулся, стараясь выглядеть достаточно вежливо во всей этой обуявшей его дикости. — Чем могу помочь? – он прищурил глаза, выдавливая из себя улыбку, и девушка неловко замялась. Он не собирался скрывать того, как сильно она отвлекает его от игры, однако девушка, вопреки здравому смыслу, не отступила, неуверенно, но упрямо поднимая глаза на мужчину. — Меня зовут Кирара, мы говорили с вами не так давно о контракте на доставку товаров через Инадзуму, – она сцепила руки в замок, напрягаясь, но уступать явно не собралась, раз уж наконец-то смогла выловить мужчину в толпе. И Моракс безусловно ценил её упорство, боевой дух, однако она вечно появлялась невовремя. — Приятно видеть вас воочию, мисс Кирара, но разве мы не договорились обо всем ещё позавчера? – он вскинул бровь, и девушка нервно поджала губы, однако с ответом нашлась быстро, не давая мужчине убежать. — Да, конечно. Но я подумала, что раз уж вы здесь, возможно, у вас найдётся минутка и для меня. — Что ж... — Господин Моракс, – Аждаха чуть поклонился девушке, выражая извинения за прерванную беседу, и развернулся к мужчине, передавая информацию на ухо, чтобы не вызвать лишних вопросов: – Он поднялся на второй этаж, к балконам.       Чжун Ли сощурился, вопросительно уставившись на мужчину, на что тот позволил себе незаметно усмехнуться, а затем отошёл в сторону. Кирара все ещё ожидала ответа, и Чжун Ли было, на самом деле, даже немного жаль её, очень жаль, однако на всех жалости не наберёшься. У него в кои то веки было дело поинтереснее. — Мисс Кирара, прошу меня простить. Мне нужно срочно идти. Аждаха, отведи девушку к Гань Юй.       Он кивнул ей на прощание и удалился, на что та совсем поникла, тяжело вздохнув, однако Аждаха не дал ей совсем упасть духом, подбадривающе улыбнувшись. — Не волнуйтесь, мисс Кирара. Гань Юй — правая рука господина Моракса. У неё есть власть принимать решения от лица компании самостоятельно, если она сочтет их выгодными.       Чжун Ли поднялся на второй этаж, с каждым шагом ступая все бесшумнее, будто подкрадываясь. Конечно, это была всего лишь игра, но азарт в ней был настоящим, а вкус победы от того не менее сладок. Он огляделся, обводя взглядом колонны, за которыми, вероятнее всего, Чайльд и спрятался, не желая сдаваться, и не сдержал ухмылки, все так же осторожно ступая по паркету. Территория, на самом деле, была не самой удачной. Они были здесь одни, а значит, что стоит кому-то лишь поднять голову, и вопросов прибавится в геометрической прогрессии. Конечно же, Чайльд это учёл, двинувшись именно сюда. Мужчина старался держаться ближе к стенам, чтобы оставаться незаметным с первого этажа, его тело напряглось, вытянулось как струна, и это чертовски... Заводило, на самом деле. Он минул два угла и направлялся к третьему, уже подозревая, что Чайльд снова его одурачил, заставив бегать за ним по всему второму этажу практически на всеобщее обозрение, однако на пути к четвёртому углу его поймали сзади в его же игре. Его переиграли. Схитрив, и все же. — Я слышал, что самые опасные хищники никогда не смотрят назад. Наверное, это высокомерие и погубило драконов, – он смеётся, убирая руки с глаз вздрогнувшего Чжун Ли, и тот медленно поворачивается, не сдержав ползущей по лицу ухмылки. Ладонь Чайльда трогает его запястье. Там, где шевелится в бликах ламп хвост выведенного на коже золотого дракона. — Мне казалось, там говорилось, что они не смотрят вверх, – чужие глаза так и светятся ликованием от победы. Ярко-ярко, до невозможного обворожительно, и, кажется, даже ворчание мужчины не способно развеять эту рябь на воде. — Победителей не судят, – фыркает он и тянется ладонью за чужим галстуком, ослабляя узел. Чжун Ли послушно тянется следом, убеждая себя, что не намерен переходить грань, пока язык Тартальи в провокации не скользит по губам. Он прикусывает их с улыбкой, не разрывая зрительного контакта, так, как часто делал это через экран. Он заманивает, раскидывает сеть и ждёт, и Чжун Ли рывком прижимает его к стене, скрывая за своим телом от чужих глаз.       Рычанию вторит приглушенный стон Тартальи, когда их губы с силой прижимаются друг к другу, смазывая условности. Язык Тартальи быстро юркает в рот Моракса, находит чужой, продолжая дразнить лёгкими прикосновениями, пока его не сжимают сильнее, сминая в ладонях выглаженные брюки смокинга. Бедра у Тартальи сильные, плотные, и Чжун Ли с удовольствием перекатывает эти мышцы в руках, овладевая его телом, ртом и возбуждением. Он целует его, отнимая воздух, до тех пор, пока Тарталья не мякнет, испуская надрывной, сладкий для ушей стон, хватаясь за плечи мужчины. И тогда он выпускает его, давая запрокинуть голову назад и отдышаться. — О Архонты... – стонет Тарталья, поднимая на Чжун Ли мутные темно-синие глаза, радужка которых почти утонула в зрачке. Чжун Ли был уверен, что сам представляет собой зрелище не хуже. И судя по тому, как Тарталья потянулся за его языком, прошедшемуся по зудящим после долгого поцелуя губам, его оно возбуждало не меньше.       Чжун Ли позволил ему невинно дотронуться до своих губ кончиком языка, обвести, по контуру, чувствуя как цепкие пальцы на плечах сжимают ткань его пиджака. Он подыграл ему, столь же невинно касаясь своим языком чужого, самым кончиком, соединяясь постепенно, с пошлым причмокиванием от накопившейся слюны снова касаясь его губ. Судорожные вдохи, какие испускал Тарталья, было невозможно описать словами. Они глушились о губы Чжун Ли так, что их слышал лишь он. И, безусловно, душу иль самолюбие грело то, что подобного на его стримах никто точно не видел. Такого Чайльда Тарталью, разморенного одним лишь безумно долгим и развратным поцелуем, видел лишь Чжун Ли. Это зрелище стоило миллионов моры. — Таким я тебя и представлял перед тем, как кончить, – улыбнулся Тарталья, облизываясь и прикрывая глаза. Его грудь часто вздымалась вверх-вниз, бедра в ладонях Чжун Ли дрожали, напрягались. Мужчина усмехнулся, щуря золотые глаза. — Ты всех своих фанатов представляешь перед оргазмом? – он слышал, как сипло звучит его голос после поцелуя и видел, как от того закатываются под веками чужие глаза. — Ну, смотря кто больше заплатит, – Тарталья лукаво прищурился, и шумно сглотнул, когда крепкая ладонь легла ему на шею, перехватывая дыхание. — И кто же больше платит? – подыграл Чжун Ли, спрашивая нарочито ласково, пока пальцы на шее сжимались плотнее. — Вы уже давно занимаете среди них первые строчки, господин Моракс, – он снова поднял голову, зазывающе облизывая губы и ища опоры в чужом теле. Его нога подогнулась, скользя вверх по бедру Чжун Ли. Мужчина вопросительно изогнул бровь, опуская взгляд ниже, и, право слово, делать этого точно не стоило. Возбуждение юноши было видно не только в очертаниях его члена. Мокрое пятно, пусть и небольшое, расползалось на паху, а его ухмылка так и говорила: «Ну, и что ты будешь с этим делать?» — Аякс, ты же понимаешь, что... — Что? Хочешь, чтобы я ушёл вот так? – он улыбается. Нагло, хитро, в своей манере. Конечно же он знает, что Чжун Ли не сможет отпустить его в таком виде. И далеко не из соображений совести. — Ты не сможешь быть тихим, – хмурится Чжун Ли, глубоко вдыхая, когда юноша без малейшей капли стыда начинает расстегивать собственную рубашку, притягивая все внимание к себе. — Так включи музыку, приглуши свет. Устрой им бал и трахни меня прямо здесь, пока все танцуют, – он расплывается в довольной улыбке, созерцая мрачное лицо Чжун Ли. Столько неудобств ради одного него. Но не в этом ли вся прелесть? И на меньшее он не согласен.       Чжун Ли ещё несколько секунд пристально смотрит на него, и самое отвратительное — не знать, о чем именно он думает. Стоит ли шлюха со стримов таких усилий? Может, он уже и вовсе потерял интерес? Он надеется только, что его выражение лица все такое же сексуальное и не передаёт всего того, что он чувствует, когда Чжун Ли так пристально смотрит прямо в глаза. Глубокий вдох. Чайльд на секунду позволяет панике взять контроль над мыслями. Чжун Ли разочарован? Впрочем, не следовало ожидать многого. — Дождись меня, – мужчина берет его за подбородок, гладит, смотрит на губы, но не целует, и Чайльд не сдерживает судорожного вдоха, тут же краснея до самой шеи от появившейся на чужом лице ухмылки. Он мог принять порывы страсти, понять чужое желание обладать его телом, трахать его до изнеможения, иметь его. Но нежность и забота выбивали его из колеи. — Х-хорошо, – выдавливает он, и мужчина уходит, встречаясь с ним взглядом напоследок. Аякс сползает по стене, осядая на пол, и обнимает колени, стараясь дышать ровно и глубоко, чтобы успокоить барабанящее в ушах сердце. Он старался не думать, но все равно думал слишком много и все об одном, наблюдая, слушая то, как звенят чужие голоса и бокалы, а потом затихают, уступая музыке. Люди хлопают, радуются, свет на втором этаже гаснет, и Аякс поднимается, незаметный для других, чтобы увидеть, как в середине образуется пустое пространство и атмосфера меняется, когда люди начинают танцевать. Он ждёт, но увидеть Чжун Ли, открывающего бал танцем с Нин Гуан, оказывается неожиданно неприятно. Ревностно. Больно. А он думал, что с его-то профессией он уже закален, что в его-то жизни новой боли места уже не найдётся. Чжун Ли улыбается, выглядит довольным, прижимая женщину к себе, и Тарталья правда пытается подавить в себе детское желание просто сбежать. Он ведь знает, что это глупо, но все равно хочется. Всё равно кажется, что так будет легче. Проще.       Танец заканчивается, музыка меняется, и он только сейчас понимает, что завис, пялясь в одну точку. Когда он смотрит вниз, Чжун Ли уже нет. Бежать поздно, остаётся только ждать. А ждать страшно. Тарталья потирает переносицу, коря себя за свои глупые мысли. — Ты понимаешь, что тебя видно? – Чжун Ли подходит к нему, его голос несколько раздраженный, но Тарталья не чувствует собственной реакции на его тон. Он уже слишком много пережил в своей голове.       Чжун Ли хмурится, сзади помогая юноше застегнуть пуговицы, однако тот совершенно не реагирует на прикосновения, будто задумался, и мужчина останавливается, глядя вниз. — Хочешь потанцевать? – спрашивает он, но его снова игнорируют. Чжун Ли выжидает где-то с полминуты, раздумывая, насколько глупой идеей было вестись на эту авантюру, но Аякс все-таки поворачивается. — Извини. Я не должен был тебя заставлять. Я... Я просто перевозбудился и не думал, что говорю.       Чжун Ли вскидывает брови, угадывая в чужом выражении лица грусть, и это его... удивляет. Что могло измениться за 10 минут его отсутствия? — Я согласился не для того, чтобы видеть твоё печальное выражение лица, Аякс, – его ладонь легла на чужую щеку, палец коснулся подбородка, а глаза сощурились в попытке угадать чужие мысли по глазам, в темноте которых отражались лишь блики света внизу. — Да.. Да, я понимаю, – губы юноши поджались, он нахмурился. И Чжун Ли не нравилась его затея думать больше, чем говорить. — Что случилось? К тебе кто-то приходил, пока меня не было? — Нет, я был один.       Чжун Ли удерживается от вздоха. Он не знал, как вытянуть из Аякса то, что тот хотел сказать, не знал, что случилось и в чем причина такой резкой смены настроения. Единственное, что он мог сделать — не дать хотя бы усилиям пропасть зря. Вытянув руку, он постарался звучать мягко. Мягче обычного, нежнее, пусть и был несколько зол. Но только на себя самого. Он будто выманивал дикого зверька из-под машины, и старался сконцентрироваться на том, чтобы не спугнуть его. — Пойдем потанцуем, – предложил он, вглядываясь в выражение чужого лица. Тарталья снова глянул вниз, на людей, и Чжун Ли решил пояснить: – Не там. Давай потанцуем здесь. Одни.       Юноша кивнул, вкладывая руку в чужую, и Чжун Ли повёл его чуть подальше от балкона, прижимая ближе к себе. Аромат его тела снова ударил Тарталье в нос, и он глубоко вдохнул, позволяя себе опустить руку на талию мужчины, а голову — на плечо, чтобы носом беспрепятственно касаться шеи. — Вкусно пахнет. Что это? – спросил он, ощущая себя легче, лучше, когда чужая ладонь начала аккуратно поглаживать его по спине. Если бы только от этого мыслей в голове стало меньше. — Это шелковица, – отвечает Чжун Ли, с некоторым удивлением для себя отмечая радость маленькой победе. — Но шелковица сладкая, – Аякс хмурится, принюхиваясь, и это даже забавляет. — Это горная шелковица. Горная вода также взята за основу аромата. Каждый чувствует по-разному, но мне, например, кажется, что здесь ощущается запах... — Камня, – отвечает Тарталья, и Чжун Ли удивлённо вскидывает брови, останавливаясь в поглаживаниях на чужой талии. — Да, мокрого камня. Не ожидал, что ты тоже почувствуешь, – он чувствует улыбку юноши своим плечом, и мягко отстраняет от себя, прокружив волчком и притянув обратно. Он не рассчитывал, но Тарталья оказывается слишком близко. Настолько, что Чжун Ли мог слышать его дыхание на своих губах. И пока он раздумывал, стоит ли, юноша сам потянулся к ним.       Этот поцелуй отличался от прошлого. Без похоти и рук, просто наслаждаясь моментом. Тарталья крепко сжал чужое плечо, когда Чжун Ли дотронулся до его губ языком, и в этом жесте он уловил тревогу, отстраняясь, касаясь своим лбом чужого. — Я не буду делать то, чего ты не хочешь. Мне это не нужно, – шепотом, чтобы не спугнуть, проговаривает он. Тарталья мотает головой, поджимая губы, но без пояснений совершенно не понять, что он имеет в виду. — Я очень хочу тебя, – отвечает он, но напряжение никуда не исчезает. Чжун Ли выжидающе смотрит, но юноша молчит, будто... — Ты боишься? – догадывается он, и Тарталья вздрагивает. Так, что пояснений больше не требуется. Но вопросов от этого становится только больше. — Я не понимаю, Аякс, – Чжун Ли вздыхает, выпрямляясь, но его тут же хватают за плечи, притягивая обратно. Судорожно. И это начинает пугать не только Аякса. — Я просто... Блять, – он глубоко вдыхает, сначала быстро, затем медленнее, спокойнее. Чжун Ли не вмешивается, пока чужие руки не расслабляются. Тарталья открывает глаза, и смотрит пристально, долго, обдумывая свои слова. Мужчина не торопит. — Я не хочу, чтобы мой первый раз стал моим последним. Я не трахаюсь со всеми подряд. Поэтому, если ты... В общем.. – он нахмурился, снова сжимая руки в кулаки. Чжун Ли вопросительно вскинул бровь. В голове не вязалось несколько вещей. Во-первых... — Первый раз? Ты же... – недоумение было написано на его лице, но Аякс на это лишь усмехнулся. И в этот раз сложно было понять, наиграно это веселье или нет. — Порноактер? А ты хоть раз видел, чтобы меня кто-то трахал? – выражение лица Чжун Ли приняло настолько мрачный вид, что юноша невольно прыснул со смеху. – Мне не нужен одноразовый секс, Чжун Ли. Это... совсем не моё. — Ты хочешь отношений? – этого слово из собственных уст звучало, словно издалека. До недавнего времени он не думал даже о сексе с Тартальей. Об отношениях и речи быть не могло. И не только потому, что Тарталья — порноактер. — Нет, – его ответ запутал ещё больше, и Чжун Ли уже было начал раздражаться, но Чайльд продолжил, и его взгляд был полон решимости, уверенности. Он снова взялся за ворот рубашки, расстегивая недавно застегнутые мужчиной пуговицы, но в этот раз пошёл дальше, скидывая её на пол вместе с пиджаком. – Я хочу, чтобы ты не бросил меня, как только высохнет сперма. Это все.       От такой формулировки брови Чжун Ли подскочили вверх, и смех, рвущийся из него, пришлось сдерживать. У всех людей свои тараканы, но тараканы Чайльда Тартальи были до невозможности смешными. Все сложное оказалось очень простым, и Чжун Ли мог понять это желание. Более того — он был способен его удовлетворить. — Аякс, – он прокашляся, впрочем, не шибко стараясь скрыть смех за этим жестом. – Ты правда считаешь, что я устроил бы этот вечер для тебя, если бы хотел просто снять шлюху? — У богатых свои... — О, брось уже. Я столько времени потратил на прелюдии, – сдерживать властность удавалось с трудом. Он сам не заметил, как начал шагать в сторону юноши, стягивая с себя галстук и двумя пальцами ловко расправляясь с пуговицами. Тарталью же это, казалось, лишь веселило. От отступал назад с каждым шагом Чжун Ли, пока не упёрся спиной в стену, но его улыбку Чжун Ли мог разглядеть даже в темноте. — Я был очень терпелив, тебе не кажется? – шипит Чжун Ли прямо в чужое ухо, чувствуя, как тело юноши ведёт от его не оставляющего места компромиссу тона. Они хорошо знали вкусы друг друга. Они подходили друг другу. – Опускайся на колени, Чайльд.       Тарталья рвано вдыхает и его колени тут же опускаются на пол, а ладони поднимаются по бёдрам мужчины аккурат к ремню. Пряжка с блаженным звуком звенит в его руках, он прижимается щекой к члену Чжун Ли, в темноте ощущая лишь его возбуждение и пьянящую власть. — Да, господин Моракс.

***

— Ну что, успели соскучиться? Это была до-олгая неделя, – Чайльд настраивает камеру чуть подальше, чтобы было в полной мере видно его сегодняшний наряд. Он подумывал о том, чтобы надеть тот самый смокинг, в котором был на приёме, но ни Синьора, ни Чжун Ли не одобрили эту идею, посчитав, что для стрима этот костюм слишком хорош. Поэтому он взял один из тех, что покупала Синьора как «план Б». Темно-синий, он тоже смотрелся на нем довольно неплохо, но более строго, и, надо сказать, для стрима в такой тематике это было самое то. Да и его галстук все ещё был у Чжун Ли. Чайльд поправил черную бабочку, приподнимая уголок губ и бросая игривый взгляд в кадр — отработанное движение, которое обязано было вызвать овации. Capitano_03: здесь становится душно. princessofporn: это лицо так и просится на хороший камшот.       Тарталья криво усмехается, гадая, читает ли Чжун Ли тоже эти строчки. Он вспоминает, как кончился его первый минет и улыбается в камеру. — Камшот? Это что-то вроде этого? – Тарталья открывает рот, высовывая язык и закатывая глаза, погрузившись в воспоминания. Чжун Ли не жалел его, взяв плату на свое терпение сполна, и горло болело Чальду ещё несколько дней, но оно того стоило. Он даже представить себе не мог, что делать кому-то минет может быть настолько возбуждающим занятием. princessofporn: какая же ты шлюха. anonymous__: да, детка. childe_love: он явно знает, что делает.       Чайльд смеётся, припуская тугой узел бабочки, и сразу же принимается расстегивать верхние пуговицы. — Тут действительно становится жарко. Устроим стриптиз? Ваши пожелания, господа, – он встаёт так, чтобы в кадре было видно лишь его бедра, и поднимается ладонью по животу, задирая рубашку.       Повилять задом, расстегнуть рубашку, потрогать соски и припустить ткань брюк вместе боксерами — он делает все и получает от этого удовольствие. Особенно когда представляет лицо Чжун Ли за кадром, наблюдающего, как он преподносит себя публике, уже сейчас фантазируя, как его накажут за это, припомнят, назовут шлюхой и свяжут руки его же галстуком, выбивая из груди воздух. Он смотрит прямо в камеру, зная, что на него смотрят в ответ. Он гладит себя, трогает член через штаны и кусает губы, получая кайф от того, что это видят другие. Все они смотрят только на него, пока он думает только о Мораксе.       Донаты, которые посылают люди, издают особые звуки, которые слышит только он и операторы, и Чайльд сразу переводит глаза на экран, широко улыбаясь. Morax отправил(а) донат 10000₽ с комментарием: «дрочи»       На памяти Чальда он ещё ни разу ничего не писал — лишь отправлял деньги. И это новинка ему нравится. Вслед за Мораксом подтягиваются и другие пожелания с разными суммами. Чайльд нарочито медленно ползёт рукой под штаны, обхватывая член, и стонет, делая на пробу пару плавных движений. Фанаты рвут чаты, но Чайльд не спешит, расстегивая ремень и ширинку, обводит пальцем собственную головку, и оператор чуть приближает камеру, показывая всем, как ему это нравится. dark_porn: течешь как сука. freezzi: он и есть сука. смотрите, как ему это нравится.       Чайльд стонет, обхватывая член полностью, и размашистыми движениями выдавливает из себя ещё больше смазки. Ему никогда не нужны были лубриканты для дрочки, ведь он и правда течёт, как сука. Как славно, что Чжун Ли тоже это видит. Его пальцы уже блестят, и он не стесняется показать это, раздвигая их в стороны, позволяя смазке тянуться меж них. Он проходится рукой по животу, оставляя на нем блестящую в кадре жижу, и снова опускается к члену, двигая бёдрами, толкаясь в собственный кулак. Улыбка растекается по лицу, он представляет, как Чжун Ли тоже трогает себя, глядя на него, и его член ощутимо дёргается в руке. Поток сообщений и донатов не прекращается, но он не смотрит в кадр, погрузившись в фантазии. Оператор подаёт знак, когда приходит особо крупный донат, и Чайльд косится в экран, разморенный собственным возбуждением. princessofporn отправил(а) донат 1000₽ с комментарием: «оближи свои пальцы»       Чайльд подносит руку к губам, оставляя на них горячую смазку, и проходится по ним языком, не отрывая глаз от камеры. Кончик языка касается фаланг, и он ведёт им вверх, собирая всю влагу, сглатывает, заставляя кадык подскочить вверх, смотрит в кадр, а потом вбирает пальцы в рот полностью, двигая языком вокруг и между. Его бедра между тем плавно двигаются вперёд, член покачивается, обращая на себя внимание. Зрители ликуют. — Тут мог быть ваш член, – Тарталья подмигивает в камеру, возвращаясь к дрочке, и ускоряется, не сдерживая громкие стоны оргазма. Сперма кляксами попадает на живот и брюки. И это то, почему он не надел сегодня свой самый лучший зелёный смокинг. — У нас ещё есть время на продолжение, – Чайльд лукаво щурится, позволяя девушке в маске вытереть свою руку. – Что там по плану? Напомните-ка мне. «Порка!» «Порка :)» «Порка!!!»       Чаты пестрят одним и тем же словом, и в студию вносят главный гвоздь программы в виде плетей. Чайльд обводит дам взглядом, позволяя стянуть с себя штаны и грубо вжать лицом в кровать. Его руки привязывают цепями к изголовью кровати, голые колени больно упираются в пол, а в рот вставляют красный шарик. Теперь он может только стонать и брыкаться, пока между его ног устанавливают стержень, не позволяющий их сдвигать. Сегодня особой растяжки не требовалось, ведь в него войдет только небольших размеров вибратор-пуля, закрепляющийся симпатичным ремешком на ляжке почти под ягодицей. Чайльд виляет задом. Он знает, как сексуально выглядит сзади и не упускает возможности напомнить об этом всем. По спине в тот же момент проходится плеть, звучно шлепая, и Чайльд выгибается, скуля. Вибратор включается, и его ноги дрожат от силы этой вибрации. Но кончить ему, конечно, не дадут. А если он кончит в неположенное время — наказание. Такие правила.       На экране появляется табличка. Очень простая, разделенная на два столбца. Кнут и пряник. И бесконечные уведомления с разными звуками, сигнализирующими о том, что именно ждёт Чайльда. Он знает, что Чжун Ли будет выжидать, когда Чайльд дойдёт до предела, чтобы измучить его удовольствием на грани безумия. Кнут. Шлепок, стон, шлепок, скулеж. Чайльд изгибается, ощущая, как подбородок мокнет от слюны. Пряник, конвульсии, дрожь. Остановка на грани. Пряник. Он скулит, дрожа всем телом. И так до момента, пока он не почти перестанет ощущать себя. Ему освободят рот, назовут имя, и он улыбнётся в кадр, успевая съязвить, прежде чем вибратор снова заработает, заставляя его взвыть. — В следующий раз, постарайтесь взять меня жёстче, господин Моракс. — Паршивец, – ухмыляется Чжун Ли, пачкая с сперме ладонь. В следующий раз Чайльду определено придётся взять постельный режим.