Шаг в бездну

Ничто не способно поколебать холодный, непроницаемый взгляд Ли Минхо — одного из самых известных экстрасенсов своей страны. Он слегка покачивается в такт кочкам на дороге сельской местности. Очередной вызов на какую-то людскую беду. Он перебирает возможные варианты произошедшего в голове на протяжении всей поездки.  Машина останавливается в глухой деревне перед разваливающимся домом, который держится лишь на добром слове. Минхо выходит из машины, недовольно шипит, видя грязь, оставшуюся на ботинках, и медленно идёт к обветшалому дому, покосившемуся на бок. Его встречает женщина средних лет, страшно по-бедному одетая, с грустными глазами, которые, кажется, уже долгое время не высыхали от слёз. Он проходил за ней в гостиную, каждый угол которой буквально кричал о нищете хозяйки.  — Я, — смущённо начала она,— смотрела шоу на котором вы были.  Минхо тяжело выдыхает. Как же он ненавидел любое упоминание того идиотского шоу.  — Не могли бы вы угадать, что у меня произошло?  Как бы люди не кличили его бесчувственным, сердце мужчины сжалось от беспомощного взгляда женщины, который вместо её уст прямо-таки молил о помощи. Он тихо кивнул, приступая к работе.  Горящие свечи на чёрной ткани, капающий на неё воск, кинжал в руке создают жутковатый антураж, о котором так мечтают люди, что знают об экстрасенсах лишь из глупых шоу, больше напоминающих цирк. Кажется, что даже самые умелые экстрасенсы становятся клоунами, готовыми делать любой идиотизм ради денег. Минхо не исключение. Но кто вообще поверит, что его помощнику не нужна водка, кровь, мясо взамен на работу, кто поверит, что он всегда ходит за ним по пятам и требует немного иную плату?  — Очередная идиотка, — Минхо вздрагивает от низкого шёпота, обжигающего ухо, — Пять смертей за два года.  Экстрасенс смотрел за тем, как паренёк медленно вышагивает из-за его спины и присаживается на стул, будто он здесь хозяин. На лице сияет маска наглости и самодовольства. Кому, как не этому демону она идёт так хорошо? Даже сами эти слова: гордость, надменность, тщеславие, были словно созданы лишь для Феликса. Как же сильно он ненавидел работать с этим нахальным суккубом, всё внутри горело, когда он понимал, что ему нужны деньги, что он вновь вынужден приниматься за заказы. Иди на очередное шоу и прыгай под дудку режиссёров и сценаристов на потеху широкой публики или отдавайся во власть суккуба.  "Прекрати и дай мне спокойно работать". Паренёк цокает языком, закатывает глаза (да хоть бы они уже из орбит выкатились, чтобы Минхо больше никогда не видел самодовольный огонь, плескающийся в них) и начинает размеренно, словно он получает за свою работу одно лишь "спасибо", шептать ему о беде женщины.   — Должен будешь в два раза энергии, — ухмыляется он прямо во время того, как Минхо вёл диалог с хозяйкой дома, — за то, что я вынужден терпеть этот цирк.  Мужчина не обращает внимания, утирает слёзы женщины, пока внутри животное мечется из стороны в сторону, желая вырваться, помочь ей хоть как-то. Да, она действительно надумала себе чёртовы проклятия, коих здесь ни на мгновение не было, но у него и вправду сердце разрывалось в клочья от одной мысли о том, какую колоссальную боль она проживала, теряя одного близкого человека за другим.  — Почему ты не обращаешь на меня внимания? — шепчет паренёк, будто бы играясь с мужчиной, пытается вывести на эмоции, получить внимание,— Эй, считай тебе ещё повезло со мной, я хотя бы спрашиваю тебя, когда тебе удобнее отдать должки.  — Ну и что же мне сделать, чтобы отблагодарить столь щедрого тебя? — саркастически выплёвывает Минхо, раздражённо ставя кружку с кофе, расплескивая его. Он аж рычит, словно животное в порыве ярости, пока тянется за тряпкой, поднимает глаза и видит неизменную ухмылку на лице Феликса.  — Ох, — суккуб загадочно улыбается, старательно делает задумчивое лицо, — было бы славно, если бы ты мог мне отсосать.  Мужчина жалеет что вообще открыл рот.  Минхо до странного хорошо помнил, когда впервые увидел суккуба. Он был совсем юнцом, который старался освоить каждое направление магии. Он делал буквально всё. Ему давались и карты таро, вызов демонов, руны, многие говорили, что для столь юного мастера его успехи впечатляют. Но его роковой ошибкой была попытка вызвать личного демона. Он часами вчитывался в древний трактат, найденный в единственном экземпляре, за который он отвесил хуеву тучу денег. Он начитывал странные строки, запинаясь то из-за порванных страниц, то из-за того, что слова от старости книги стёрлись. Горячее пламя одинокой свечи отчего-то только наводило леденящий страх, кончики пальцев немели, замерзая, а по спине бежали мурашки. Сначала ему показалось, что ритуал провалился, он уже было разочарованно захлопнул книгу, закашлявшись от пыли, но неожиданно ощутил на своей пояснице обжигающие касания и шёпот, пробирающий до мурашек. Он не видел даже очертаний, лишь кожей чувствовал присутствие, жуткое, до дрожи пугающее. Внезапный шёпот на ухо доводил его до трясущихся рук.  Затем, на месте простого ощущения присутствия появился силуэт. Худой, невысокий, ростом где-то с самого Минхо, с пушистыми волосами. Существовать стало куда проще, он перестал ходить в постоянном напряжении, боясь услышать внезапный низкий голос.  А потом он увидел его.  — Ты кто? — надо признаться, Минхо вздрогнул, когда увидел сидящего на своём диване паренька с наимилейшим лицом.  — Твой суккуб, — он закатил глаза, и мужчина тут же пожалел о выражении о милейшем лице, — не узнал?  Секунда, и он стоит почти вплотную к мужчине, лишь в паре сантиметров от его лица.  — Можешь называть меня Феликс, — увидев страх в глазах собеседника, он стушевался и сделал шаг назад.  Никогда ещё Минхо не был столь разговорчивым, как сейчас. Он задавал вопросы, но они не кончались. Парнишка наигранно тяжело вздыхал на каждом, но терпеливо объяснял ему всё, и даже так было видно, что он чувствует себя самым умным на всём белом свете.  Надо признать, что как бы Феликс не раздражал мужчину, сейчас он был благодарен ему за резкий взлёт его карьеры. По большому счету, свою известность он приобрёл благодаря таинственному демону, который помогал ему на одном телевизионном шоу, которое и принесло ему популярность. Люди шли к нему, наверное, не столь из-за личности самого Минхо, а из желания узнать как же он работает с демоном. Самые глупые и наглые люди даже признавали то, что назначали сеансы лишь ради того, чтобы воочию увидеть работу с демоном, а может даже им удалось бы услышать его хоть на секунду, убедиться, что это не просто глупое шоу и антураж.  — На работу собрался? — Феликс опирается на дверной косяк, внимательно глядя на мужчину, поправляющего футболку у зеркала. Он не отводит взгляд, даже будто бы не моргает (а нужно ли суккубам моргать?), пока мужчина съёживается. Он чувствует, как его раздевают глазами.  — Да, — сухо отвечает он, но, видя вопрошающий взгляд паренька, вздыхает, — исчезновение подростка.  На лице демона расцветает улыбка, он за мгновение оказывается рядом с Минхо, прыгая к нему как кот, выгибается и смотрит прямо в его глаза. Мужчина мог поклясться, что видит огонь в его глазах.  — Мне нужно будет много энергии для этого.  Он не идиот, он понимает, что суккубу нужна подпитка для работы, но как же отвратительно и тошнотворно ему чувствовать удовлетворение после того, как паренёк наполняется энергией. Закатывая глаза, мужчина отходит от зеркала и направляется в комнату, стараясь игнорировать чуть ли не подпрыгивающего от переизбытка эмоций демона. Слишком счастливым он выглядит каждый раз перед работой. Мужчина ухмыляется, думая, что юноша — единственный человек, который за многие годы начал лишь больше и больше наслаждаться собственной работой.  — Ты чего просто разлёгся? — Феликс, кажется, дует губки, и Минхо фыркает от того, насколько же это глупо, — Будь умничкой, разденься и сядь.  Мужчина даже не замечает, как легко поддаётся командам парнишки, который уже удобно устроился на его бёдрах, глядя на его шею. Он чувствовал от демона какие-то до ужаса животные эмоции, которые передавались ему самому, словно искры прыгали от дерева к дереву во время лесного пожара. Каждое касание отзывалось жаром, словно паренёк был ходячим огнём, который был способен сжечь всё на своём пути за считанные секунды, заставляя тихо охать. Феликс ведёт кончиками пальцев по груди, а тепло разливается в груди, завязывается в тугой узел, и один только мальчишка может развязать его, заставить звёзды плыть перед глазами даже не делая толком ничего.  Минхо чувствует, как жар медленно перемещается всё ниже и ниже. Он опускает взгляд вниз и видит, как язык Феликса оставляет невидимый след на его животе, а в уголках рта виднеются клыки, мужчина напрягается, готовясь почувствовать боль от укуса, но, когда зубы вонзаются в кожу, он чувствует лишь то, что в помещении становится в разы жарче, словно резко наступила середина июля, включили отопление и отключили все кондиционеры. А жар аж на голову давит, заставляя все мысли покинуть голову и сосредоточиться на одном лишь пареньке, который зализывал места укуса, внимательно вглядывался в кожу, словно мог оставить хоть какой-то след своих зубов.  — Знаешь, пожалуй, всё, — Минхо разочарованно выдыхает, чуть не срываюсь на сдавленный стон, вновь чувствуя прохладу, но куда менее приятную, чем горячий ореол воздуха вокруг суккуба. Издевается, чертёнок, расхохотаться прямо сейчас готов, не сдерживаясь ни на секунду, да хохотать так, что любой смертный услышит его звонкий, заливистый смех. Видно же, как искры пляшут в его глазах не останавливаясь, как они ни на долю не стали спокойнее. Минхо рычит, хватая одежду, сжимая её меж пальцев крепко-крепко, будто от этого вся его жизнь зависит, и бежит в ванную. А вслед слышит громкий смех паренька, а перед глазами стоит его широкая улыбка.  — Закончил? — с уст демона ещё не успели исчезнуть последние нотки смеха, отзвучавшего секунды назад, он будто готов был вновь засмеяться хоть прямо сейчас, это выдаёт блеск в его глазах, частички которого уж слишком активно играли друг с другом, словно в каком-то очень активном танце кружились, смеялись. А мужчина ловит себя на мысли, что ждал, пока перед ним появится эта довольная моська.  — Не злись, я просто не ожидал, что мне так мало нужно будет, чтобы насытиться, — взгляд чертёнка на время стал добрее, а Минхо думает, что ему лишь привиделось это, — разве это не ты обычно ворчал на меня, что я слишком долго делаю свои дела?  И мягкости в глазах как не бывало. Она испарилась за долю секунды, не оставив ни следа своего пребывания на лице Феликса. Сотня мыслей моментально появляется в голове мужчины, вьются, словно стая пчёл вокруг него, жужжа каждая по-разному, не давая сосредоточиться ни на одной из них. И только одна выбивалась из всей этой какофонии, пролезала среди других, выкарабкивалась и затмевала других своим появлением. Чертёнок обиделся или снова строит из себя невесть что? К чёрту эти мысли, это вообще не должно волновать Минхо, работа должна быть на первом месте. Чертёнку достаточно — так тому и быть, быть уж добр засунь свои собственные хотелки глубоко в задницу.  Месяц. Грёбаный месяц Минхо сидит как на иголках. Он вновь вздрагивает от каждого появления парнишки, а каждый наглый взгляд суккуба заставляет щёки налиться румянцем, да таким, что он его аж кожей чувствует. А парнишка видит и снова и снова ухмыляется, сменяется быстрые и широкие шаги, больше похожие на прыжки, на медленный размеренный шаг. Он не отрываясь смотрит в глаза мужчине, облизывает губы, пока Ли отмечает, что демон уж больно на кота похож, на самого хитрого и наглого кота, которого он встречал за всю свою жизнь. Он, словно был пушинкой и никогда не весил ни грамма, запрыгивает на стол, оставляя Минхо завороженно хлопать глазами от такого простого действия. Даже сидя на диване он слишком близко наблюдает эту картину (грёбаная квартира-студия, пора бы уже сменить её): сидящий на столешнице Феликс покачивает ножками, тянет длинный чёрный ноготок, заостренный на конце, в рот, слегка облизывает длинным языком, вздымает вверх бровки, будто дразнясь, будто готовясь сказать что-то в край бесстыдное, но молчит, царапая ногтем нижнюю губу. А Минхо не может, не замечает как начинает сжимать в кулаках край футболки, еле сдерживает себя, чтобы не встать, не схватить этот палец, чтобы не коснуться губ парнишки, которые выглядят такими яркими, такими мягкими, словно всю его жизнь были предназначены для самых разгорячённых поцелуев. Он хочет провести по ним кончиком пальца, они бархатные на ощупь, он поклясться готов, надавить на подбородок, заставить Феликса смотреть прямо в его глаза, чтобы огоньки в глазах чертёнка плясали вальс мольбы, чтобы, видя этот танец, мужчина снисходительно вздыхал и, изо всех сил делая вид, что не мечтал об этом ночами, позволял их губам соприкоснуться. Он хочет, чтобы паренёк забрался руками под футболку, царапал спину своими ноготочками, сжимал ноги на его талии, рвано выдыхал в поцелуй и мечтал никогда не отстраняться.  — А хочешь, стану материальным? — фантазия, так ярко представшая перед его глазами, мгновенно рассеялась, оставив за собой лишь быстрое-быстрое сердцебиение, слюну, скопившуюся во рту, и ком в груди, мешавший говорить, дышать, надавливающий на гортань, позволяя лишь тихим стонам выскальзывать изо рта Минхо. Этого не позволяет сам Минхо.  — Как это? — наверняка он сейчас выглядит как полный идиот, но на время это перестаёт тревожить его.  Паренёк вновь резко вздымает брови вверх, смотрит на него сверху вниз, спрыгивает со стола и делает один большой шаг. А затем прикасается. Мужчина, наверное, моргнул, пропустив какой-то загадочный ритуал, какое-то волшебное действие. Что это было: щелчок пальцев, взмах рукой каким-то особым образом вычерчивая необычайно красоты узор, заклинание, сказанное шёпотом?  Забывшись, он не заметил, как Феликс касался кончиками пальцев ключиц Минхо, глядя на них так внимательно, словно это самое важное, самое необходимое зрелище для полноценной жизни. Он смотрит сверху вниз, и все желания мужчины о том, чтобы хоть на один раз взять контроль над чертёнком, смотреть, как он тушуется, как позволяет расслабиться в чужих руках, исчезают. Он думает, что их и не было никогда. Феликс в миллиметре от шеи мужчины, касается кожи кончиком носа и тихо-тихо шепчет, наверное оставляя ожог своим горячим дыханием.  Можно?  Минхо кивает. Когда он так нависает над ним, смотрит, ухмыляется и еле удерживает себя от того, чтобы оставить на его шее бесчисленное количество укусов, Ли не может ответить иначе. А демону и повторять не надо дважды, клычки впиваются в шею, а боль быстро распространяется по телу, мешается с приятным головокружением, и ком в груди напоминает о себе, разрастается, давитдавитдавит, пока наконец Минхо не издаёт почти неслышимый вздох. Тут же стыдливо закусывает губу, жмурится, старается спрятаться от изучающего его внимательного взгляда чертёнка. Словно ни разу его не видел таким разгорячённым. Тонкие ноготки сжимаются на затылке мужчины, пока тот представляет, как завораживающе будут выглядеть эти царапины через пару часов, а Феликс ведёт языком ниже, оставляя влажный след на ключицах, оттягивает футболку и шипит.  — У нас минут тридцать, успеем?  Минхо глаза закатывает, давит на грудь паренька, отодвигая его, чтобы снять с себя всё.  — Меньше разговаривать будешь — успеем.  Словно в отместку, Феликс слегка кусает розовый сосок мужчины, тут же зализывает горячим языком, извиняясь, нетерпеливо спускается ниже, кончиками пальцев считая родинки, которые словно созвездия на небе украшали живот и бока Минхо. То ли накатившее возбуждение и годы без постоянного партнёра делали своё дело, то ли чертёнок снова использовал свои чары, но Ли буквально не мог пошевелиться, пока паренёк сгибал ноги в коленях, садясь на пол, надавливал на бёдра мужчины, заставляя его раздвинуть ноги. Наверное, если бы он попытался, все его оставшиеся силы ушли бы на сопротивление этому милому демону и он бы просто-напросто потерял сознание. Прямо перед парнем, из-за которого у него ноги подкашивались, а фантазия улетала далеко за границы дозволенного в приличном обществе, прямо голышом, со стояком перед суккубом Феликсом.  — Где смазка? — в ответ на удивлённый взгляд Минхо, чертёнок закатывает глаза, — не строй из меня идиота, я слышал, как ты растягивал себя утром. Мне понравилось. Мужчина ругается, видя как чертёнок игриво подмигивает, и указывает на шкафчик, наконец делает пару глубоких вдохов, пока парнишка отстраняется, чтобы достать тюбик. И кажется, что нет ничего приятнее того воздуха, что сейчас попал в лёгкие, словно он не мог дышать сотни тысяч лет, словно это самое вкусное лакомство на всей планете. И он надышаться не может, но Феликс вновь отнимает у него столь желанную возможность дышать, когда приставляет ко входу сразу два пальца, обжигая холодной смазкой. Ком давит на гортань как никогда сильно, когда тонкие пальцы резко проникают в него полностью, нащупывают простату, надавливают, гладят, пока Минхо задыхается, прикрывая рот, кусает губы, лишь бы не издать ни звука, лишь бы не тешить самолюбие демона. А парнишку это заводит только сильнее, третий палец оказывается внутри мужчины, а вторая рука опускается вниз, трясётся, пытаясь снять штаны. Пряжка ремня звенит, не поддаваясь чертёнку, пока тот шипит как самый настоящий кот, наконец вытаскивает пальцы из партнёра и снимает брюки вместе с бельём.  Одно это действие заставляет Минхо забыть весь свой сексуальный опыт и превратиться обратно в подростка, который готов любоваться тусклым светильником, грязным потолком с паутинкой в углах, ободранными обоями, чем угодно, но только не опускать взгляд ниже лица партнёра. Даже на лицо смотреть не хочется, одна мысль о том, как же, наверное, органично смотрится Феликс меж его ног, со своей ухмылкой, наглым взглядом, заставляла его поджимать ноги, беспомощно съеживаться и молить всех богов о том, чтобы не кончить от одних только мыслей. Чертёнок словно слышал каждую его мысль, приставил горячую головку ко входу, и приблизился к лицу мужчины, глядя прямо в его глаза, позволяя утонуть в собственных, не давая сосредоточиться на оглушительной приятной пульсации по всему телу.  Медленным толчком Феликс выбивает из мужчины остатки разума, словно давит изнутри на внутренности, не давая ему сдержать стоны, а сам купается в них, каждый из них ловит, старается запомнить на весь остаток своих дней, никогда не позволять забыть. Он мечтает о нескончаемости хриплых стонов Ли, о том, чтобы его ногти оставили вечные царапины на его лопатках, чтобы он всегда смог их видеть, изучать, часами искать тайный смысл, скрытые прекрасные узоры, которые расшифровать смогут лишь они вдвоём. Чертёнок двигается до невозможного медленно, заставляя мужчину до ярких отметин сжимать кожу на его спине, беспомощно скулить, кусать губы, выгибать спину, так чтобы на утро она болела, напоминая о таком демоне.  У Минхо руки трясутся, пока он тянется с собственному члену, чтобы наконец почувствовать облегчение. Суккуб сдавленно хихикает, глядя на это — сам близок к разрядке, а успевает издевательски ухмыляться. Ли не требуется многое: пара движений и перед его глазами пляшут яркие звёзды, слепят его, а в голове лишь приятная истома. Феликс тут же опускается на грудь мужчины, словно не в силах двигаться изливается внутрь, громко дыша, срываясь на короткие стоны. Липкие, мокрые от пота тела, громкое дыхание, тяжёлый мускусный запах — ничего отвратительнее нет на свете, но именно сейчас, когда пушистые волосы чертёнка липнут к его шее и плечам, а по бедру течёт его семя, Минхо кажется, что ничего лучшего за последние пару лет он не чувствовал.   Можно?  Шёпот словно запоздалым эхом прокатывается по комнате, пока парнишка нависает над ним, держа расстояние в пару миллиметров между их губами. И вновь Ли кивает, думая, что если не пожалел о предыдущем кивке, то больше ни о чём в своей жизни он пожалеть не сможет. Их губы соприкасаются, пальцы мужчины пропускают пряди волос Феликса между собой, сжимают их, пока в голове слышен лишь громкий стук сердца, оглушающий, заполняющий весь этот момент собой.