Did i take it too far?

Мрачно. Настолько, что в комнате кажется на десятки градусов холоднее. На столе одиноко стоит лампа, разливая желтоватый свет на деревянную поверхность. Взгляд падает на кружку, кофе в которой давно остыл, но парень все равно гипнотизирует её, будто жидкость в ней снова может стать кипятком. В подставке тлеет палочка благовоний, привычно погружая комнату в приятный туман, а на голом столе лежит сигарета, прожигая дерево дочерна. Телефон не умолкает ни на секунду, разрываясь десятками сообщений. Мерзко. В пепельнице уже целая горка из окурков, а Итэр всё продолжает закуривать, не обращая внимания на дерущий горло кашель. Хозяйка квартиры, немолодая женщина, потом непременно будет осуждающе смотреть на парня, но привычно не скажет ему ни слова. Наверное, понимает его. Голова трещит, а тело будто свинцом наливается. Бессонница стала всё чаще заглядывать к парню на чай, и, если удавалось заснуть, неизбежно во сне приходили чёрные тени, высоко под потолком или на полу, под кроватью, извиваясь в своём причудливом танце. Страшно. Никогда ещё не было настолько жутко. До трясущихся поджилок, крупных слёз и искусанных в кровь губ. Наверное, стоило выпить успокоительное, но ощущение, будто оно лежит не на полочке на кухне, а на Северном полюсе, куда добраться самому сродни смерти. Пульс учащается, вливая в кровь адреналин, заставляя загнанно хватать воздух ртом. Сколько времени проходит так? Парень уже успевает обдумать свою жизнь, находя ей самое плохое оправдание. Ощущение тупика никак не проходит, заставляя с каждой секундой испытывать маленькую смерть. Парень хватается за подожжённую палочку, вытаскивая из подставки и с силой опуская на совсем свежие порезы. Жжёт. Парень смеётся, а из глаз катятся крупные слёзы, которые Итэр пытается утереть плечом. Получается откровенно плохо, и блондин с большей силой вдавливает раскалённый предмет в кожу, через несколько секунд убирая, чтобы вдавить в новое место. Не могло так быть. Просто невозможно было себе этого представить. Кожа красная до невозможности и невыносимо болит, но парень хватается за сигарету, сначала затягиваясь, а потом опуская окурок на запястье. Дикий смех вперемешку с кашлем вырывается из груди. Кто-то стучит в стену ­– наверняка сосед, разгневанный шумом после комендантского часа. Итэр кидает окурок в чашку с кофе, брезгливо морщась. Щиколотки будто опутывают длинными пальцами, утягивая куда-то в сторону, как только парень опускает ноги на пол. Поджимая губы, блондин заставляет себя подняться с кресла, совсем несмело делая шаги. Держась за стены, парень в полном мраке доходит до кухни, пару раз ударившись коленом о дверные косяки. Итэр хватается за дверцы шкафов, поочерёдно распахивая и даже не закрывая обратно. Запястье горит адским пламенем. Аптечка находится не сразу, будто блондин совсем забыл о её существовании и местонахождении. Пачка сомнительных болеутоляющих летит на столешницу. Хрустя блистером, парень вытаскивает пару белых таблеток, закидывая в рот и тут же стараясь проглотить, что получается откровенно плохо — горло дерёт. Итэр пьёт прямо из-под крана. Вода стекает по подбородку, закатываясь за ворот, неприятно холодит кожу. Теперь телефон разрывается звонком. Неужели? Парень хрипло смеётся, утирая рот рукавом. Рука сама тянется к шкафчику. Парень выдвигает его, недолго осматривая содержимое, беря в руку нож. Лезвие блестит под неярким светом, завораживая. На лице появляется безумная улыбка. Итэр до побелевших костяшек сжимает холодную рукоять. Парень выключает свет на кухне, и теперь комнату освещает лишь фонарь сквозь незашторенное окно. Безумные тени с новой силой начинают плясать по полу, переходя на стены. Стараясь не наступить на одну из таких тварей, парень запрыгивает на столешницу рядом с раковиной, подбирая под себя ноги. Лезвие, достаточно острое, с первого раза распарывает тонкую кожу. Парень завороженно смотрит на сочащуюся кровь, ещё раз глубже проводя ножом. Совсем немного покалывает. Итэр открывает воду на всю, смывая капли крови со дна раковины, следом поднося вскрытое запястье под струю. Колотит, руки трясутся, а в порезы будто иглы втыкают. Блондин откидывается на стену позади. Чёрные твари начинают мельтешить прямо перед глазами, оттого приходится прикрыть веки. Голову разрывает непонятная боль, и, кажется, чужие крики раздаются прямо в черепной коробке. Теперь вода слышится совсем гулко, а звук трезвонящего телефона и вовсе меркнет. Рука немеет от холодной воды, неприятно покалывая в пальцах. Неважно. Итэр в последний раз измученно улыбается, следом чуть склоняя голову к плечу.