Тёмный секрет

Его горячий язык лизнул мои щеки и шею, отвлекая меня от боли, которую я чувствовал. Мало-помалу мое тело начало привыкать к его длине и к тому, что он легко помещается. Когда кончик его члена снова достиг моего сладкого места, звон удовольствия взорвался внутри моего живота, даже несмотря на это, я чувствовал, что этого было недостаточно. Я хотел, чтобы он засунул его глубже и начал двигаться больше, черт возьми, быстрее. Когда я обвил стройными, трясущимися ногами талию Майки, я не мог не издать болезненный стон, заставив меня понять, что я совершаю самоубийственный поступок. Я едва держался за его бедро, сомкнув ноги вокруг него, пока болтался в воздухе, пока Майки врезался в меня. Мои пальцы ног изогнулись от удовольствия, впиваясь в его кожу, открывая ему то, что он спровоцировал во мне. В это время пол, ударивший мне в спину, уже даже не казался таким холодным. Вся ванная была залита теплом, выделяемым трением наших тел. Все место было пропитано ароматом их феромонов. Когда фаллос Майки снова набух внутри меня, я испустил крик боли от его расширения. Мне безумно хотелось снова испытать это проклятое ощущение, хоть оно и довольно болезненное. Я даже не мог открыть глаза из-за боли, и даже так, мало-помалу удовольствие вторгалось в меня, заставляя мое тело парить в облаке вожделения. Мое тело просто извивалось вокруг него, сжимая его член, а затем я начал биться в конвульсиях от экстаза, плача, как маленький ребенок. С высунутым языком и затуманенными голубыми глазами я снова вздрогнул и рухнул вниз, когда Майки выпустил огромный поток густой спермы. — Ааааа… Майкиеееее…! Мои ногти впились ему в спину, царапая все вокруг. Мое лицо горело румянцем. Я хотел, чтобы этот миг длился вечно. Чувство пульсации члена Майки, продолжающего наполнять меня жидкостями, ощущение было невероятным и вызвало у меня галлюцинации. Тяжело дыша от возбуждения, я молча ждал, пока его член перестанет накачивать в меня свое семя. Когда Майки посмотрел на меня своими прекрасными черными глазами, я погладил его лицо и наклонился вперед, украдкой целуя. Это был мой первый поцелуй, и он был прекрасен, как описано в книгах, которые я когда-то читал. Я погладил его волосы, а затем провел рукой по его щеке, заставляя его понять, чтобы дать мне ещё немного времени. Майки, покраснев, кивнул головой и в ответ нежно поцеловал меня в губы. Нам пора было выходить из комнаты. Когда его гениталии, наконец, уменьшились до преувеличенных размеров и ограничители ослабли, я, пошатываясь, встал на ноги, вытащил его член из своей тугой дырочки и направился к ванне с горячей водой, стал быстро умываться. Было очень неприятно засунуть палец в зад, чтобы извлечь всю вязкую муть, которая не переставала капать, и когда я подумал, что наконец почистился, семя Майки снова брызнуло изнутри меня. Идиот наполнил меня полностью, покрывая каждый уголок моего гребаного тела. Чтобы слуги ничего не заподозрили, я тщательно умылся и торопливо спустился вниз поесть. Проклятый Майки, любой, кто меня увидит, подумает, что я похож на новорожденного олененка, позор мне. То, что я ел в тот день, осталось в моей памяти размытым пятном. Когда я вернусь в свою комнату, постараюсь убрать весь беспорядок, который мы устроили, я не позволю никому заподозрить. Майки, со своей стороны, сидел рядом со мной, виляя пушистым хвостом и украдкой крадя у меня невинные поцелуи. У него было так много дел, и он думал, что последнее, чего он хотел, это чтобы этот оборотень вышел из себя, и сейчас лучше держать его подальше. Теперь, когда мое тело принимает это, невозможно отказаться от него. Даже если я объясню ему, поймет ли он меня? В конце концов, Майки был человеком-полузверем, неспособным контролировать свои порывы хотеть спариться с тем, кого он считает своим партнером, своей омегой. Мне было почти невозможно остановить его волевого альфа-волка, особенно теперь, когда он приближался к взрослой жизни. Устойчивость плохой рецессивной омеги во время течки была слабой. Каждую ночь после ужина, когда садится солнце, Майки превращается в свою получеловеческую версию, и он не может сдержать себя, я просто засыпаю от траха всю ночь, каждый раз, когда я просыпаюсь и открываю глаза утром — это потому, что я испытываю чертов оргазм из-за него. Майки просто вонзает в меня свой длинный, толстый член, вдавливая мою нежную задницу и связывая меня при каждом удобном случае, когда он высвобождает свое семя внутри меня. Он гребаная нимфоманка, которая не даст мне блядь, передышки. Со временем моя жизнь превратилась в хаос, полный обмана и лжи с другими. К моему счастью или моему несчастью, у оборотней есть привычка спариваться только с тем партнером, которого они выбрали, и даже если его пути пересекутся с каким-нибудь другим омегой на его пути, он даже не сможет почувствовать исходящие от них феромоны. Мне было ясно, что слуги в безопасности. Однако теперь я должен был справиться с крайним сексуальным желанием этого возбужденного и похотливого зверя. Ни один слуга не может почувствовать запах феромонов, которые испускает Майки. Для них этот запах подобен запаху животного, мало чем отличающегося от собаки. Только я, у которого есть с ним физические отношения, могу чувствовать его восхитительный альфа-аромат, исходящий от его прекрасного тела, и это потому, что я перестал принимать свои супрессанты, потому что теперь они мне больше не нужны, когда у меня есть альфа, который может позаботиться об этом, одних из моих потребностей. Слуги редко заходят в мою комнату, за исключением Инуи, когда его еженедельная очередь убираться, но на всякий случай я держу окна открытыми, чтобы не было никаких следов того, что мы делаем ночью. Запах заточения в комнате после траха, как у зверей в течке не может выйти наружу. Хоть я и сплю с открытым окном, мне не холодно, потому что мех Майки покрывает мое тело. Несмотря на то, что деревня изолирована от современной цивилизации, я сомневаюсь, что кто-либо в этом месте мог представить, что я, рецессивный омега, от которого ничего не ждут, буду наслаждаться активной и примитивной сексуальной жизнью в четырех стенах, и никто об этом не узнает. Это возможно благодаря тому, что моя комната находится в конце длинного коридора, из-за чего ею обычно не пользуются слуги, выполняющие свои обязанности в основной части особняка. Дело не в том, что я ненавижу его бурное выражение любви, но из-за этих горячих ночных встреч я не могу посещать собрания пастора Либы Тайджу, не говоря уже о молитве по утрам. Если дела не пойдут своим чередом, очень возможно, что я начну вызывать подозрения, к тому же я переживал, что не успеваю читать свои книги, как раньше. — «Разве ветерок не кажется таким приятным?» — я думаю, я — «Мне следует чаще брать тебя с собой, Майки, хе-хе…» Хотя я не жалуюсь на то, что мы делаем по ночам, может быть, из-за моей лени у Майки так много энергии. Улыбнувшись ему, я пошел по узкой тропинке, следуя за ним. Если я изменю свой маршрут и пройдусь по задней части деревни, я думаю, что вспомню тропу, которая идет через горы и используется несколькими жителями деревни. Это заняло бы у меня не более 15 минут, и в конце мы могли бы найти небольшое озеро. Озеро будет конечным пунктом прогулки, чтобы увидеть, как вода переливается через край, а затем мы вернемся в особняк, пока у Коко не случился сердечный приступ из-за моей смелости. Я осторожно пошел по лесистой тропинке, пробираясь сквозь кусты, которые я распутал, когда впервые подобрал Майки. Это навеяло мне много воспоминаний. Майки быстро бежал в своей волчьей форме, как будто его не интересовали сложные вещи. Однако время от времени он поворачивал голову в мою сторону, замедляя шаг, ожидая, пока я его догоню. Несмотря на то, что он достаточно большой зверь, чтобы не в чем не чувствовать угрозы, я не могу винить его за некоторую неуверенность в неизвестности, поэтому, снова идя, я направил свое усталое тело в сторону озера, прося Майки помедленнее. Когда я говорю Майки не карабкаться по моему телу, когда пришло время трахаться, он не слушает, но когда я прошу его помедленнее, он прекрасно понимает и замедляется. Подумав, что обычно он не такой послушный, я устроился на широком камне у края озера, а легкий ветерок немного покачивал мое тело. Обхватив друг друга руками, я потёр их друг о друга, задаваясь вопросом, можем ли мы остаться здесь. Майки, однако, пил воду, наблюдая за мной краем глаза. Было приятно видеть, как он сунул нос в воду, пока пил. Тем не менее, мне было странно видеть, как быстро он привык перевоплощаться в зависимости от случая, в котором мы встретились. Когда он общался с другими в особняке, он возвращался в свою волчью форму, а ночью превращался в того красивого мужчину с черными глазами, который заряжает меня похотью до такой степени, что я теряю сознание. Хотя он, казалось, сосредоточился на выпивке, он оставался внимательным и поворачивал уши во всех направлениях, улавливая тонкие звуки, которые люди не могут слышать. Далеко не молодой зверь, он имеет вид полноценного взрослого волка. Хотя мы принадлежим к разным видам, я могу сказать, что он очень привлекателен. Пока он бродил, думая, что будет продолжать играть, плескаясь в воде, он вдруг поднял голову и громко завыл «Аууууууу», однако на этом он не остановился, а промокнув весь свой шикарный мех, выбежал из воды. и начал царапать деревья с одной стороны на другую, желая установить, что эта местность теперь является частью его территории. Я же, со своей стороны, сидел на камне под солнечным светом и с удовольствием наблюдал, как произойдет еще одно происшествие. Хотя мне было опасно долго находиться под солнцем, это было лучше, чем сидеть дома взаперти. Глядя, как Майки продолжает выть и кататься в высокой траве, я понял, что он всегда был диким волком и никогда не терял своей сущности, выражая этот подавленный инстинкт так, как будто он наконец-то освободился от своих оков, уединившись в глуши…