Связь с «монстром»

Слушать неумолкающего У Се было приятно. Он рассказывал о своей жизни до встречи с цилинем, избегая только упоминаний своей студенческой жизни. Почему – Чжан понять никак не мог. Ему всегда казалось, что студенческие годы самые лучшие в жизни каждого человека. Он помнил, как Ри Шань, вернувшись из-за границы, рассказывал ему обо всём, что было за годы обучения. Так почему сейчас не так? Что могло произойти такого во время учебы, что У Се не хотел вспоминать? Может быть, это как-то связано с его одиночеством и недоговорённостью? Может быть, именно после университета Наивняшка и стал носить в ботинке нож и не доверять никому? - Как ты попал на Склад 11? – Цилин, когда они всё-таки добрались до кафешки, под несмолкающую речь своего человека сделал заказ. Этот вопрос интересовал его с того самого момента, как он почувствовал изменения в состоянии Наивняшки. - Второй дядя хотел женить меня. Я сказал, что ещё не готов и вообще это моя жизнь и только мне и решать. Семья рассердилась и забрала от меня магазин. Сказали: или женишься, или иди работай на Склад 11. Я выбрал второе. Так и попал туда. Это было за три года до нашей встречи. Дядя думал, что это сломит меня и я одумаюсь. Но нет. По итогу меня просто выперли из дома, назвав позором семьи, - У Се усмехнулся. – Я вложил в У Шань Цзюй душу, восстанавливая его буквально с нуля. Насколько знаю, сейчас магазин закрыт, - Наивняшка повернулся к окну и указал на здание, напротив которого находилась кафешка. – Вот этот магазин. Когда был подростком, часто туда бегал. Там мило, даже несмотря на то, что оно было почти разрушено. Цилин, проследив направление руки, едва заметно вздрогнул. Он давно не был в этом районе и знал, что многое тут поменялось. Но вот не узнать здание, которое сам же погрузил в руины, а после использовал как временное пристанище для приведения себя в порядок, было сложно. Холод прошелся по спине. От осознания того, что раздражающий ломающийся голос, который он часто слышал, принадлежал У Се, становилось страшно. Он ведь мог его убить в приступе ярости! - Хочешь его вернуть? – загнав плохие мысли в дальний угол, спросил Цилин. – Ты вложил в него душу. Будет обидно, если оно пропадёт. - Раньше хотел, но сейчас не знаю. Дядя вряд ли позволит владеть им. Ведь я опозорил всю семью У. Да и думаю, первые месяцы после рождения малыша мне будет не до управления магазином, - Наивняшка старался говорить не громко, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне. – Когда я там бывал, то часто видел на камнях кровь и чешую. Думал, кто-то шутит. Но после нескольких попыток всё счистить, решил оборудовать в том месте небольшой домик. Цилин прикрыл глаза. Когда он появился в У Шань Цзюй спустя несколько лет, то вместо руин увидел там красивое здание. На облюбованном месте стоял небольшой деревянный домик с незапертой дверью. И сколько бы раз он не возвращался туда, дверь была не заперта, а на столе стояли тарелки с едой и аптечка, всегда полная лекарств и всего необходимого. Казалось, кто-то специально оставляет всё это для него. Но сколько не пытался, так и не мог увидеть своего неожиданного благодетеля. - Человеком, который оставлял домик не запертым и приносил еду и лекарства, был ты? – прямо спросил Цилин, не сводя взгляда с У Се. – Я прятался в У Шань Цзюй, когда был сильно ранен. Это место было выбрано мной из-за своей безлюдности. Я часто бывал там. У Се кивнул. Глупо отрицать очевидное. Он хотел познакомиться с тем, кто поселился в магазине. Но шанса никогда не было. Всё, что ему оставалось, это обновлять тарелки с едой и лекарства. И ждать. Ждать неизвестно чего. - Выходит, это действительно судьба, - Наивняшка продолжил разговор лишь после того, как принесли заказ. Так странно. Он ничего не заказывал, положившись на выбор Цилина. Но как тот узнал? – Сяогэ, почему ты выбрал именно шоколадный торт? Я, кажется, не говорил, что люблю такие. - В тот день от тебя пахло шоколадом и на губах был его привкус. Я подумал, что ты его любишь, - Чжан старался сохранять равнодушное выражение лица. Вредить ещё больше этому человеку он не хотел. Он должен быть счастлив даже без Чжана. – На самом деле мы связаны. Я могу чувствовать всю твою боль, как свою собственную. В чём-то это даже плюс. Ведь зная где тебе больно, я могу точно направить свою энергию и подлечить. - Даже не вздумай! – У Се для убедительности хлопнул по столу рукой. Не сильно. Так. Лишь для вида. – Я не хочу, чтобы тебе было больно из-за меня. Хватит. Тебе так много лет. В твоей жизни было достаточно боли. Я не хочу становиться причиной новой. Какой же, всё же, его человек смешной. Беспокоится о таком пустяке. Он цилинь и давно уже привык к боли. Порой он просто не ощущает её. О нём никто никогда не заботился. Чжан Ри Шань лишь лечил от серьезных травм, которые могли как-то повлиять на его здоровье. Калека не может занимать пост главы, пусть и с кровью древнего божества. - О снятие проклятья… не думай. Ты не должен рисковать своей жизнью ради такого, как я. Ведь не известно, сохраню я контроль над собой или нет, - Цилин, обхватив кружку руками, слегка сжал. - Знаешь, что у нас общее? Упрямство, - У Се хмыкнул, отламывая небольшой кусочек торта и протягивая через весь стол. – Попробуй. Он вкусный. Цилин, всем нутром ощущая пристальные взгляды на своей персоне, подался немного вперед, осторожно снимая губами с ложечки кусочек. Сладкое он стал позволять себе с тех пор, когда вместо руин его временного пристанища появился домик с гостеприимно открытыми дверями. Раньше ему было не до тортов и чего-то вкусненького. Когда пытаешься выжить – не приходится выбирать. Не есть неделю было чем-то обыденным. Перемяться дикими кислыми яблоками и какими-нибудь кореньями – тоже было обычным делом. Он никогда не выбирал, чем завтракать. Не было такой роскоши. - Сяогэ, расскажи о себе, - У Се смотрел на него улыбаясь. Он его не боялся. По крайней мере попытался запихать страх куда поглубже. - Я плохо помню своё детство и все года. Всё же память не такая вместительная, как хотелось бы, - Цилин равнодушно пожал плечами. – Помню, как впервые встретил Ри Шаня и Жи Шаня. Они остались без родителей, и родственники отправили их ко мне. Может тогда я и оттаял немножко. Ри Шань уехал за границу учиться на врача, а Жи Шань оказался под властью Чжан Ци Шаня. Меня предал тот, кого я воспитал и вырастил. Когда через десять лет Ри Шань вернулся, он долго ругал брата и просил за него прощение. Может быть, если бы не этот мальчишка, рвущийся всех спасать, я бы никого не оставил в живых. Ты слышал о Эр-е Хуне? - Это жестоко, - Наивняшка выдохнул, вспоминая председателя. – Эр-е Хун? Дед часто о нём вспоминал. Он был оперным певцом и мастером боевых искусств. Выпустил книгу, посвященную своей жене. У деда была аудиозапись выступления Эр-е Хуна, посвященная его жене. Я перезаписал её на телефон. Мне песня нравится. Но, почему то, об этом человеке никто не вспоминает. А почему ты спросил? - Мы были друзьями. Я мог спасти Девочку, но из-за Чжан Ци Шаня ничего не вышло. Он выбрал власть вместо своего друга, - Цилин сделал небольшой глоток чая. – Можешь потом дать послушать мне запись? Я не успел проститься с Эр-е Хуном. Только однажды смог побывать на его могиле. У Се, кивнув, достал телефон и наушники. Подключив, он нашел нужную песню и положил технику перед Чжаном. Песня ему нравилась, и он слушал её в дни, когда было особенно тяжело и страшно. - Я отойду ненадолго, - Наивняшка поднялся. – Я не сбегу. Ведь если бы хотел сбежать, то не стал бы писать и просить о встрече. Он чувствовал себя немного лишним. Ему хотелось дать Цилину время всё понять и вспомнить. Воспоминания о близких и хороших друзьях были достойны, чтобы их хранили в сердце всю жизнь. Кое как найдя в кафешке туалет, У Се запер дверь и включил воду. Холодная вода всегда успокаивала и помогала привести мысли в порядок. Он запутался в себе и своих чувствах. Ещё несколько дней назад он ненавидел цилиня за его жестокость и грубость. А сейчас? Сидел напротив и как влюбленный дурачок кормил тортом с ложечки. - В какой момент всё свернуло не туда? – Наивняшка усмехнулся, смотря на своё отражение. Глаза слегка покраснели из-за недосыпа, с волос капала вода, лицо бледное. Да его видом только порядочных людей пугать. Спасибо ещё толстовка скрывала живот и заподозрить что-то было сложно. Но ещё немного и придётся сидеть безвылазно в комнате. Не хватало ещё, чтобы за спиной Ван Юэбаня начали шептаться. Шею больно кольнуло. У Се чуть повернув голову, с удивлением посмотрел на маленькую кровавую точку с левой стороны. Кровь маленькой струйкой текла по шее. Но откуда? Он ведь нигде не мог уколоться. Тем более шеей. «Папа в беде!» - раздался в голове встревоженный детский голосок. У Се вылетел в зал, едва не сбив официанта. Его взгляд метнулся к столику, за которым они сидели. Но… там никого не было. Наушники небрежно свисали со стола, едва касаясь пола. Ни Цилина, ни телефона не было. Как будто всё кануло в небытие. - Где парень, что пришел вместе со мной? – Наивняшка обратился к официанту, которого едва не сбил с ног. Он старался говорить спокойно и не терять трезвость ума. - Ушел, - мужчина равнодушно пожал плечами. Паниковать или нет? Рано или самое время? Паниковать! У Се не знал, что и делать то в такой ситуации. Он помнил слова Цилина о том, что они связаны между собой. И, если они правдивы, то работает ли это в обратную сторону? Наивняшка, размышляя над тем, как ему поступить, приложил ладно к маленькой ранке на своей шее. Такая точка могла появиться только от дротика с усыпляющим веществом, которое обычно вкалывают взбесившимся животным. Ветеринары использую такие дротики, когда к животному невозможно приблизиться или же заведомо знаешь, что невозможно выжить от его атаки. Или же… Додумать ему не дал пришедшийся по затылку удар. Сознание помутилось, и он тряпичной куклой осел на пол. Сквозь отключающийся разум У Се смог услышать лишь одно: - Осторожнее. Он беременный и нам нужно, чтобы он не потерял ребенка раньше времени. Может быть, он бы и смог узнать говоривших. Но разум туманился, не давая и шанса на ясные мысли и попытки сохранить трезвость сознания…

***

Темное, как сама пустота, пространство окружало Цилина. Оно было перечеркнуто алыми всполохами, напоминающими по цвету кровь. То, что он находится в глубине своего сознания, парень понял не сразу. Его душа была настолько черной и прогнившей, что не узнать её было сложно. - Вот ты какой, - девчачий голосок заставил Чжана обернуться. За его спиной стояла пятилетняя девочка с двумя хвостиками, разноцветными глазами и в простеньком зеленом платьице. За её спиной находились Эр-е Хун и Девочка. Не узнать их Цилин не мог. Он никогда не забывал и хранил в сердце лица двух людей, в которых нашел поддержку. - Ятоу, - голос Цилина предательски дрогнул. На негнущихся ногах он сделал несколько шагов по направлению девушки. Он опустился на колени, с глухим стуком ударившись о непонятное пространство под собой. Склонившись, едва ли не утыкаясь лбом в её ноги, Цилин произнёс: - Недостойный просит прощение за все причинённые страдания. Прости, что не смог вылечить тебя и проводить в последний путь. Я раскаиваюсь в своих грехах. Мне нет прощения. Юэхун, наклонившись, на силу помог Чжану подняться с колен и, обняв, похлопал по спине. Второй господин Мистической девятки никогда не сердился на главу семьи Чжан. - Цилин, Чжан Ри Шань всё рассказал мне, - Эр-е Хун отстранился, смотря на старого друга. – Это мне нужно просить прощение за то, что поверил Ци Шаню в то, что ты отправился за границу. - А-Лин, в случившемся ты не был виноват, - Ятоу, обняв парня, потрепала по волосам. – Я виделась с твоим отцом тут. И он рассказал, что ты проклят кровью непальского божества и не можешь никого любить. - Девочка, Юэхун, я нашел свою истинную пару. И мне так больно оттого, что я с ним сделал, - Цилин уткнулся в плечо Ятоу. – Из-за меня его выгнали из дома. Он внук У Лаогоу. Никогда бы не подумал, что моей парой будет наследник семьи У. Я сказал, что не стану сердиться, если он решит оборвать все связи со мной. - Папа простил, - к ним подошла девочка. – А ещё он обеспокоенным твоим исчезновением. - Кто ты? – Чжан с непониманием посмотрел на ребёнка. - Дурень, - Юэхун несильно хлопнул Цилина по плечу. – Это твоя дочь. Именно Янь Ли помогла нам увидится с тобой. Иначе, боюсь, ты бы так и продолжил винить себя во всех смертных грехах. Цилин удивленно переводил взгляд с Ятоу на Янь Ли, с девочки на Эр-е Хуна и обратно. Осознать услышанное было сложно. Похоже, его душа была не только тёмной, но и таила в себе множество загадок. Но видеть их с У Се ребёнка было неожиданно и… радостно? Он не знал, что чувствует к пятилетней девочке. Да и имя… такое странное и нежное. - Девочка, - Чжан посмотрел на Ятоу. – Я помню, как ты говорила о том, что если у вас когда-нибудь будет ребёнок… - То девочку я назову Янь Ли, а мальчика Цилин, - закончила за него девушка. – Цилин, в своё время ты сам поймёшь всё. Я не стану говорить, почему твою дочь зовут так. - Твой У Се сильный, раз смог противостоять всему, - Эр-е Хун улыбнулся. – Но довольно слов. Глава Чжан, вам пора возвращаться в мир людей. А то, боюсь, ничего не произойдёт и твоё будущее покроется тьмой и ещё большей болью. Люди хотят оживить Ци Шаня и вновь подчинить тебя. Для эликсира необходима твоя кровь или же кровь твоей настоящей пары. Цилин, пытаясь осмыслить услышанное, не сводил взгляда со старого друга. Слова о Ци Шане пугали. Ужас того, что устроил его родственник, спевшись с семьей Ван, пугала. Всё же воспоминания не успели стереться из его памяти и в ненастную погоду шрамы начинали болеть, напоминая о былом.