The Red Bathroom

Когда тебе в мире нет места, когда в груди абсолютная пустота, сердце сжимается до таких размеров, от которых становится больно. От который под рёбрами начинает колоть, а нервные окончания скручиваются в трубочку от невыносимых ощущений. И при этом, ты не один. У тебя есть любимый человек, которому и говорить о своём состоянии не хочется. А если и хочется, то в горле встаёт ком, не дающий сказать ни слова. У Хёнджина, кажется, не только ком в горле встал, но и язык в узел свернулся, потому что он не говорил вообще ничего. Он не звонил, не писал, не отвечал на многочисленные звонки и сообщения. Он знал, что делает Феликсу больно, но ничего не мог с собой поделать. Ему было тяжело вставать с кровати каждый день, а к телефону он и вовсе не притрагивался – слишком тяжёлым тот казался в его руках, заметно осунувшихся за время. Он ел дай бог раз в день, и то, в обед, и то, не всегда. Не хватало сил ни на завтрак, ни на ужин, а обедать он себя вынуждал в середине дня, когда только находил какие-то силы встать с постели, дабы не сдохнуть. Когда Феликс приходил и стучал к нему в дверь в квартиры, он не открывал. Не было ни желания видеть даже близкого человека, ни сил встать и открыть несчастную дверь. Его сил порой хватало только на то, чтобы раз в два дня встать и сходить в душ. Он был истощён морально и физически, рёбра торчали, а в голове была сплошная каша. Не хотелось совсем ничего. Когда Хван пытался взять и хотя бы прочитать книгу, пару страничек, его глаза просто не могли сфокусироваться – взгляд разъезжался, буквы путались, предложения теряли смысл, а сама книга, казалось, была весом с камень. Не прочитав и строчки, он лишь скидывал книгу с кровати на пол и устало вздыхал от досады. — ты такое убожество, Хён.. Говорит брюнет сам себе, поджимая губы, пока рука сама расползается в густых, растрёпанных волосах. По щеке течёт прозрачная слеза, и он лишь трётся ей об одеяло. Не хочется к себе лишний раз прикасаться руками. Всякий раз их словно обжигает холодом. Жуткие мысли сами лезли в голову, словно тараканы. Прыгнуть с крыши? Может, биться о стенку так сильно, чтоб стенки черепа стали осколками? Всё так больно, всё так долго, ему нужно что-то, от чего ему не будет так больно и что подействует быстро. Таблетки? Долго, неприятно. Возможно, если он успеет передумать, то будет слишком поздно – даже если он дотянется до телефона. Точно. Придумал. Он хватает с тумбы телефон, который не брал в руки уже около недели и даже не обращает внимание на количество пропущенных. Около двухсот, но ему сейчас не так важно. Он быстро открывает чат с Феликсом, подмечая, что тот сейчас не в сети, но до этого писал очень много сообщений. Сначала он спрашивал в них, что случилось и почему он не берёт трубку, потом многочисленно извинялся, а потом спрашивал, где он. Хван, почему-то, не испытывал сильных эмоций, читая эти сообщения. Возможно, где-то внутри, что отзывалось покалываниями в грудной клетке, но на лице его ничего не дрогнуло, как и в голове. Нет сил даже на это. Слишком сильное истощение. Исхудалые пальцы стучат по экрану, набирая текст, который через секунду отправляется в чат. Hhwang: я оставлю дверь открытой. Можешь прийти. Он идёт в коридор и щёлкает замком двери два раза в левую сторону, открывая дверь. Только дёрнуть и всё – проход в квартиру обеспечен. На ватных ногах Хёнджин идёт в ванную. Перед глазами всё как в тумане – он только помнит, что включает воду и закрывает слив ванны пробкой, дабы та не утекала. С кухни он берёт самый острый нож и кладёт на пол возле ванны. Когда вода доходит до нужного уровня, он выключает её. Садится в ванну в одежде, домашней футболке и чёрных шортах, не моча руки. Поднимая телефон с пола, он пишет в чат своё последнее сообщение. Hhwang: я тебя люблю Он кладёт телефон обратно на пол, экраном вверх. Блокировки у него и так нет. Если захотят – посмотрят, что да как. Подхватывая худыми пальцами нож, пару секунд задумчиво смотрит, осознавая свой выбор. Сердце бешено колотится, но он понимает, что смысла дальше так терзать себя нет. Не хочется обрекать себя на бессмысленное существование. Лучше уж он умрёт так, чем от голода или от остановки сердца, которой не будет ждать. Легче так, осознанно уходить из жизни. Он ведёт нож параллельно вене. За лезвием следует красная линия, которая расползается на несколько маленьких в разные стороны. Кровь течёт быстро, окрашивая воду в ярко-бардовый. Хёнджин болезненно шипит, а после закусывает губу. Да, больно, но зато быстро. Можно и перетерпеть, если его спокойствие на небесах будет стоить так мало. Он начинает сильнее вдавливать сталь глубже, оставляя более глубокие порезы, из которых крови сочится всё больше. На вторую руку его хватает не полностью – перед глазами расстилается туман, всё темнеет, и он с трудом видит, что делает. Поэтому он скидывает нож на пол, что бьётся о плитку с характерным звуком. Рука теперь тоже за бортиком, по белой поверхности стекают красные полоски, останавливаясь на полу и образуя лужицу. Вода в ванне мутная, чуть ли не чёрная от венозной крови, пол ванны бардовый. Его руки ярко-ярко красные, словно он держал в них необрезанные от шипов розы. Феликс надеялся, что успеет. Что доедет, спасёт, крепко-крепко обнимает и поцелует мягко в лоб, защитит от напастей жестокого мира. Что потом отведёт к психологу, обязательно поможет, не даст умереть. Не даст покончить с собой так быстро. Не успел. Осознание этого сломало его изнутри. Сердце, весь он целиком, сыпались на осколки, ломались и трещали по швам. Он не стал даже ничего проверять – и так видел, что его Хёни не дышит, и вся кровь наверняка давным давно вытекла – спасать просто нечего и некого. Бесполезно. Слишком поздно. Он звонит в скорую, и с пустотой в глазах смотрит, как Хвана увозят, накрытого белой простыней с головой. Констатация смерти: Хван Хёнджин, 23 года, 17:45. Причина смерти: Суицид. Вскрытие вен. Феликс не выходит из дома несколько дней. Он чуть ли не рвёт на себе волосы, винит себя, рыдает и кричит. Мог бы спасти, мог бы успеть, но не успел же. Это только его, исключительно его вина. Увидел сообщение слишком поздно. Слишком поздно заметил, что с Хёнджином что-то не так. Виноват, виноват, виноват. Только он сам. — Хёни, я так хочу к тебе.. Глотая слёзы, говорит он в пустоту. А потом всё как в тумане. Аптечка, таблетки, заранее набранный номер скорой. Он нажимает на кнопку звонка уже тогда, когда в глазах мутнеет, и он падает на пол. Он лишь говорит в трубку шёпотом, что умирает, называет адрес и сбрасывает, сворачиваясь на полу в клубок. Констатация смерти: Ли Феликс, 23 года, 21:12. Причина смерти: Суицид. Передозировка лекарственных препаратов. Зато теперь они вместе.