Ничего не изменилось

На морозном воздухе каждый выдох превращался в сизое облачко пара. Погода выдалась, прямо как у Пушкина - "мороз и солнце, день, блядь, ну просто чудесный"... Ругательство само вклинилось в поток мыслей, как брошенный в чистый ручеек ком грязи. Антон шел все быстрее и быстрее, в последний раз оглянувшись на дом. Дом, в котором наконец-то появилось то, чего ему в детстве так не хватало. Уют... Но нужно ли это ему сейчас? Снег валился на землю крупными, рыхлыми хлопьями. Скрипел под подошвами. Лапы елей клонились к земле под тяжестью белого покрова. Здесь не изменилось вообще ничего. Эта дыра, этот заброшенный поселок на краю России остался ровно таким же, когда Антон был маленьким. Когда, закончив в школу, уехал обратно в Москву - учиться... Мало что напоминало о потерянном времени. Только седина в волосах родителей да Оля, совсем уже большая Оля, нежно поглаживающая округлившийся под безразмерным свитером живот... Сладостные мысли о том, сколько рисунков он сделает для будущего племянника или племянницы, остались где-то за дверью дома. Ветер шелестел, хлопая едва держащимся объявлением по шершавому стволу дерева. "Внимание, пропал ребенок" - жирный шрифт бросился в глаза. По спине пробежали мурашки. Антон ускорил шаг еще, едва не бросившись наутек, как перепуганный заяц. Действительно, ничего не изменилось. Ни капли... Живот противно скручивало, сердце бешено колотилось. Антон так хотел оставить прошлое позади, все эти странные явления, страшные рассказы о лесных духах, бандитов, пропавших детей, мясо... К горлу подкатил ком. Прижав слегка дрожащие пальцы ко рту, Антон судорожно сглотнул. Улицы этого сраного поселка, как всегда, были пусты. Только на покосившейся лавочке сидел, задрав острые колени, мужчина в потрепанном спортивном костюме и расстегнутой кожаной куртке. В зубах у него тлела крепкая сигарета, смутно знакомые глаза смотрели по сторонам цепко и злобно. Он совсем не был стар, но вокруг рта и на лбу уже залегли предательские, горькие морщины... - Тоха! - хриплый окрик заставил Антона вздрогнуть. - Петров! Ты, что ли?! Недокуренная папироса упала в снег. Вытаращив глаза, мужчина побежал к нему, раскинув руки, и догадка пронзила, как молния: - Ромка?! Удар в бок тоже был один в один - как в детстве. Столько лет не виделись! Как наяву, всплыли те воспоминания о далеких девяностых. Как играли на вкладыши от жвачки. Как разыгрывали любовное шоу. Как, слишком сильно в себя поверив, пытались поймать убийцу и... От Ромки убойно несло табаком и дешевым пивом. Он так повис на шее Антона, что даже стало неловко. Настойчиво расспрашивал о его жизни, снисходительно рассмеялся на то, что бывший друг работает иллюстратором детских книг... - Дааа, ты всегда таким был... Малахольным! - Ромка явно придержал какой-то более крепкий эпитет. Вести разговор с ним почему-то было - все равно, что пытаться пить густющий молочный коктейль через соломинку. Стоило больших усилий... - А ты... а ты как сам? - Пффф, да так, - нервно ухмыльнулся Пятифанов, спрятав руки в карманы. - Потихоньку... Рассказывать о себе он явно не был расстроен. И, судя по расплывшимся сине-зеленым татуировкам на покрасневших от мороза кистях, вопросы о том, чем занимался Рома последние годы, были явно излишни... - Пойдем ко мне, а? Водочки налью, отметим встречу!.. Такое радушие несколько напрягало, но Пятифан, как стихия, незаметно тащил его все дальше и дальше. По белой ковровой дорожке главного тракта, мимо доски объявлений на двух железных ногах... И снова эти до боли знакомые объявления. Неужели они всегда будут его преследовать? - Р-ромка... - язык будто превратился в кусок наждачной бумаги. - Чего? - С-скажи, т-ты никогда не вспоминаешь... Катю?.. Это имя открыло невидимый ящик Пандоры. С лица Ромки мигом пропала улыбка, он отшатнулся назад - Антон даже испугался, подумав, что сейчас получит в морду... - Не. Смей, - прошипел Пятифанов, закрыв лицо ладонью. - Это все в прошлом, понятно? Понятно тебе?! Если бы все было так просто! Антон сам и рад был бы забыть, но... Снова и снова он видел в кошмарный снах то, к чему привела их идиотская попытка играть в детективов. Безжалостный шум механизма. Безумные крики агонии. То, с какой легкостью на их глазах было перемолото тело девочки... Катя. Бяша. Сенечка. Вова. Семен. Многие, многие другие - те, кому не дали шанса стать взрослыми... Прожить их жизни, какими бы они ни были, легкими или трудными, радостными или горькими... Они все тогда ходили по грани. Жертвой мог стать любой... Ромка это понимал. Понимал и Антон. Им не нужны были слова - ужасная тайна связывала их даже спустя долгие годы. И, пока Ромка трясущимися руками пытался управиться с очередной сигаретой, Антон молча обнял его за плечи. Так они стояли довольно долго. Снег падал на воротники, на шапку Антона, на не прикрытую ничем бритую макушку Пятифанова. Только холод, пробирающий до костей, заставил их хоть как-то сдвинуться с места... Дальнейший путь проходил в тишине - только снег скрипел под подошвами. Солнце как-то незаметно начало уходить. Черные уродливые руки сучьев покачивались на ветру, будто пытаясь поймать их. Вдыхая морозный воздух, Антон почему-то никак не мог изгнать из памяти запах внутренностей. А еще пыли, ржавчины и машинного масла... - Молодец, что не выдал... тайну, - наконец, подал голос Рома, стряхивая пепел на снег. - Я и так слишком много проблем создаю майору Тихонову, хех... Смешок прозвучал натужным, как у публики на концертах Петросяна. - М-майору?.. - Ага-ага, - Пятифан ткнул его кулаком в плечо. - Давно тебя тут не было! Поднялся, блядь, ментяра позорный... Как раз сегодня к нему отмечаться ходил, и... Блядь! От вскрика Антон подскочил на месте. Порыв ледяного ветра едва не сшиб с ног их обоих. Выронив сигарету, побледневший Ромка смотрел вперёд с отвисшей челюстью... - Сука! Пиздец, блядь, нахуй!!! Антон был полностью согласен, но сказать ничего не мог - язык прилип к нёбу. Он остался ровно таким же, как во времена их детства. Сверкающий, как только что натертая гуталином обувь, с неизменной лампочкой, подмигивающей у входа. На белоснежном, как гора ваты, холме черным пятном расплылся Гараж... Они стояли рядом и тряслись, как два щенка. Ноги, напоминающие измочаленные колготы. Кровавый сироп, в котором плавают обломки костей. Поседевший, убегающий в ужасе Бяша, навсегда исчезнувший в ненасытной пасти леса... - Р-ромка... - прозвучало жалобно, почти по-овечьи. - Д-давай уйдем... Нестись, бежать во весь опор, перепрыгивая, как зайчик, пни и сваленные ветки - но, похоже, у Ромки были другие планы. Он не сводил взгляда с Гаража, играя желваками на скулах, и опять Антон все понял без слов. - Ты, ты думаешь, там?.. - Без понятия, - сплюнул Пятифанов, с явным усилием сделав шаг вперед. - Но я точно не повторю той сраной ошибки... И не для того я, блядь, прошел малолетку, чтобы сдрейфить перед каким-то сраным Гаражом! Остановись - мысленно кричал Антон, зная, что это бесполезно. Он мог только беспомощно смотреть, как фигура в спортивном костюме, как зачарованная, движется прямо к железной пасти... - Ты со мной? Как часто бывало с Пятифановым, это был вовсе не вопрос. Антон глубоко вдохнул и выдохнул, безуспешно пытаясь унять дрожь в коленях. Похоже, он был обречен. Будущий ребенок Оли остался без рисунков, а издательство - без перспективного молодого художника... - Конечно, Рома. И, крепко держа друг друга за дрожащие, потные руки, они вместе, затаив дыхание, толкнули двери Гаража...