Мой милый Ванитас

      Мужчина в белом балахоне долгое время путешествовал один. Изгнанному, ему нигде не были рады. Только он видел красоту и в голубом светиле. Даже несмотря на то, что когда-то ненавидел ее. Ведь если бы не она... Если бы она тогда не светила, его бы любили...       Благо, такие наивные мысли давно покинули его голову. Вампиры всегда останутся вампирами и своей природы, от его жаркого желания обратного, не поменяют. Не было бы никакого светлого будущего. Все такие, какие они есть. Их сущность бы не изменилась, только потому, что мужчина родился бы таким же, как все. Сейчас он рад, что отличается. Наверное, рад...       Самое главное, ему открылось то, чего не видят другие. Ванитас познал красоты всех лун. Даже обычного, белого светила. Если честно, такая она ему нравится больше всех. Голубая луна словно его покровительница: она всегда укажет путь, покажет то, что не видно простому глазу. В ней, он находит упоение.       Но она же является самым страшным проклятием из всех. Почитая и уважая небесное светило, он ненавидел его всей душой. Как и багровую луну. И лишь белая луна не значила ничего, будучи пустым листом. Без грехов, ненависти и боли. Кровавая же, напоминала о том, насколько слепы окружающие. Жалкие несведущие лицемеры, неспособные понять ничего.       Впрочем, Ванитас не винит их. Сейчас уже, не винит. Такова их природа. Да и, пожалуй, что скрывать, он и сам — лицемер. Всегда ведет себя так, будто он самый настоящий монах. Словно принял обет извечно скитаться и помогать всем страждущим.       Ванитас всегда улыбается, нравоучает и помогает. В глубине своей души он понимает. Это всего лишь для того, чтобы обозначить свою значимость, в глазах таких же лицемеров, как и он сам. Ведь коммуникации нужны всем. Да и ему, право слово, доставляет невиданное удовольствие видеть счастье в чужих глазах. И боль. Мучительную, такую легкую, сладкую. Словно пальцы смыкающиеся на собственной шее. О, он не раз проверял, насколько губительны могут быть собственные руки. Насколько сладка может быть своя же кровь. Пожалуй, он бы пометил все свое тело, если бы только мог.       К сожалению, это не стало бы выходом.       Помнится, мужчина когда-то убивал. Он мстил вампирам, которые его ненавидели. Он убивал людей, глупцов, которые пытались использовать его силу. Он пил чужую кровь, пытаясь упоиться ей до смерти. Узнать, насколько сладким может быть дурман в виде алой жидкости. Пил людскую, вампирскую. Даже пробовал животную, чего уж греха таить.       Только вот ожидания и реальность оказались различны. Нет, кровь действительно была самым замечательным наркотиком. Особенно тех, кто хорошо питался или, например, употреблял много сладкого. Она тогда наполнялась глюкозой и имела особенно приятный запах.       Но однажды, все изменилось. Ванитас пришел в полуразрушенный дом. Еще до этого момента, он упился кровью до беспамятства, словно непросыхающий алкоголик, ему было мало. Перед глазами стояла пелена, руки и ноги плохо слушались, а в голове было пусто — лишь тупая жажда крови стучала в висках.       Тогда, кажется, вампир перерезал всю семью. Оставил после себя лишь детей, которых не учуял в этом обилии лакомства.       — Вы же! Вы же! У вас голубые глаза! — ошалелый детский голос, словно сквозь вату неохотно заливался в уши. Еще юноша, молодой парень, перевел взгляд на мальчишку, так нагло осмелившегося высунуться.       — Вы наш спаситель — Вампир Голубой Луны! Мне бабушка о вас читала сказки... Я считал, что все это бредни, но когда вампиры убили ее три года назад... Я поклялся, что я найду вас во что бы то ни стало! — он кричал, заливаясь слезами и тыча пальцем в вампира. В глазах то и дело двоилось. Казалось, будто сразу несколько детей твердят ему одно и то же. — Ведь вы поклялись убить их...       Словно в неверии, голос дрожал сильнее, чем лист на ветру.       — Вот бы, их как-нибудь можно было убить. Ха-ха. Проткнуть сердце осиновым колом или обезглавить всех на площади. Но почему-то, почему-то вы, ненавидя их всех больше, чем я, абсолютно ничего не делаете... Вы ведь поклялись. Поклялись же? — мальчика зашатало из стороны в сторону, и тот только усилием воли остался стоять на ногах. Крупные слезы так и стекали с его лица. Такого эмоционального. Неприлично живого, по сравнению с пустой маской на лице Ванитаса.       — И что? — безразличным тоном пожал плечами вампир, в глазах которого наконец-то перестало двоиться. Ему было плевать. Кажется, он даже и не понимал, зачем вообще слушает этого ребенка.        — Как это... И что... Я же... Я же мечтал встретиться с вами, — мальчонка пал на колени и закрыл лицо руками. Вампиру было более чем плевать. Силы закончились, а крови больше не хотелось. Сонливость накатила на вампира и тот хотел было, уже пойти, как его остановил вновь прорезавшийся детский голосок: — Но вы... Ванитас еще хуже, чем вампиры багровой луны!       Эти слова заставили его замереть. Застыть каменным изваянием, памятником самому себе.       — Что значит, еще хуже? — взгляд порожденья голубой луны словно прояснился. Туман в голове словно по щелчку пальцев развеялся, оставив после себя лишь головную боль. — Да как ты смеешь говорить, что я хуже, чем они, жалкий выродок!       Ванитас оскалился обнажая острые, как бритва, клыки. Кажется, даже острее, чем у многих хищных животных. Глаза засветились праведной яростью. Он себя не контролировал. Гнев сковал его по рукам и ногам.       — Тогда почему вы все это делаете? Лучше умрите, если не можете ничего сделать! Люди не причем! Мы не виноваты в вашем личном горе!       И Ванитас почувствовал, что он говорит правду. Мальчонка действительно не соврал. Он не должен был убивать людей, утопая в чужой крови. Сколько же, живых существ он сгубил?       Вампир тогда упал, перед бездыханным телом мальчишки. Упал и закричал, что есть мочи. Слезы текли с его глаз точно также, как некогда, по щекам ни в чем неповинного ребенка. Ребенка, который верил в него.       Вина. Удушающее чувство вины захлестнуло его. Он сгубил несколько деревень. Сгубил половину близлежащего леса. Все из-за своей ничтожности. Мальчишка был прав. Ванитас еще хуже, чем все вампиры вместе взятые.       Мужчина все еще помнит, как раздирал собственную грудь, как сжимал шею в стальных тисках, в попытках задушить себя. Сладко, как патока. Мучения, которых достоин лишь он. Потому что не хватит сил искупить свои грехи, даже если за его благополучие будет молиться весь мир.       Теперь у него вновь появилась причина жить. Ранее это была ненависть к вампирам. Тварям, которые бросили его на произвол судьбы, только потому, что он немного отличается от них. Мерзавцы и лицемеры. Злосчастные душегубы. Гореть им в аду.       И когда Ванитас понял, что не сможет убить их всех сам, его настигло отчаяние. Забивать до смерти детей, ломать кости, душить стариков, представляя, что это его кара всем, кто посмел не любить его. Это, было его отрадой.       Что же он натворил...       С этих пор, он больше не пил чужой крови. Ни людской, ни звериной и даже вампиров он не трогал. Углубившись в отшельничество, Ванитас пытался постигнуть себя. Изредка мужчине приходилось заглядывать в деревни, со стыдом уводя взгляд от людей, вспоминая грех, совершенный им много лет тому назад.       Но с каждым днем ярость на вампиров утихала, лишь глухой болью отзываясь где-то в сердце. Деревенские жаловали его, а взамен он всячески помогал им. Брался за что угодно совершенно бесплатно, не принимая ни еды, ни ночлега. И их быт заставил его прозреть.       Все они просто живут. Кто-то ненавидит, кто-то презирает, кто-то любит, а кто-то убивает. Это норма. И такой же нормой, являются ложь и лицемерие. Обман, как средство коммуникации, всегда был в моде.       И все же, и сам Ванитас, тот еще лицемер. Приходит каждый раз, улыбается и помогает. Словно и не было всех тех смертей за его спиной.       Вот только по ночам он всегда вспоминал тяжесть греха, которую днем всячески пытался забыть. Так было легче играть на публику. А с первыми сумерками его руки сами тянулись к собственной шее, сжимая ее изо всех сил. Лишая вампира кислорода. Его клыки так просто вонзались в мягкую кожу, покрытую шрамами с головы до пят. Кислородное голодание и нехватка в организме крови вводили его в спасительный экстаз.       Ванитас ненавидит боль. Настолько, что любовно приголубливал свои руки, прежде чем укусить седьмую ночь подряд в одно и то же место. Чтобы остался шрам. Клеймо виновного. Знак одиночества.       Но сейчас его жизнь в каком-то плане изменилась. Вампир приютил у себя двух детей. Двух маленьких оборванцев с лабораторий. Мальчишка тихий. Он нравится Ванитасу. Ребенок презирает мужчину. Открыто объявляет о том, что ненавидит и не собирается слоняться с ним по сугробам в поисках пищи.       С ним нельзя забыться. С ним нужно быть очень осторожным. Чтобы тот, никогда не пошел по пути самого Ванитаса и не наделал ошибок. Поэтому вампир голубой луны учил мальчонку исцелять.       — Так это правда, что ты ненавидишь вампиров? — как всегда бесцеремонно спросил маленький подопечный однажды.       — Эй, некультурно так говорить, — улыбнулась девочка, неискренне осуждая его. — Да ведь, отец?       Она слишком добрая. Если честно, она не подходит Ванитасу. Он это, конечно, никак не выражает. Все также ласково поучает, как это делает всегда. В отношении к мальчишке и к ней — у него нет никаких привилегий ни к тому, ни к другой.       — Всей своей душой, я ненавижу только этих созданий, — криво улыбнулся Ванитас, однако, ничего не ответил ей. — Когда-нибудь, они исчезнут с лица земли.       Эти слова были нужны мальчишке и не являлись настоящими амбициями вампира. Просто чтобы убедиться, что если... Если мужчина сорвется, то мальчишка не начнет убивать всех подряд.       Вампир задрожал, вспоминая этот день. Душевная боль сковала его тело. И всегда, когда он говорил эти слова, он тоже дрожал далеко не от мороза.       Пусть уж лучше, малец мстит только ему. Мстит так, как его обучили. Пусть лучше будет врачом. Таких больше любят.       Дни пролетали одни за другим. Практически незаметно. Дети то и дело что-то вытворяли, шебутные перепалки стали своеобразной отдушиной. Прошло много месяцев, прежде чем мужчина вспомнил, кем он является. А ведь его укусы только недавно начали заживать...       — Отец! Как вы, что с вами произошло? — девчонка засуетилась вокруг сидящего возле ствола какой-то сосны мужчины.       — Ты же знаешь, что он неуклюжий. Вот и ударился об дерево, — на слова мальчишки, Ванитас только сдержанно засмеялся.       — Не смешно! У него же сломана нога! — прошлой ночью он слишком сильно перестарался. Долгое время воздержание от самоповреждений, вновь открыло в нем чувство небывалой вины. Словно он отлынивал от положенного наказания.       —Он же вампир. Переживет, — мальчишка быстро махнул на все это дело рукой, заставив наставника чуть улыбнуться.       — Отец, я вам вправлю кость. Я умею, пришлось научиться... — девочка изо всех сил старалась помочь ему. А Ванитас, всего лишь за ней не уследил.       Она приподняла подол плаща и штанину прежде, чем тот успел среагировать. Снова отвык от боли и задумался. Его косяк.       — Мамочки! — та отшатнулась, словно в неверии. Ну да, не самая приятная картина в виде многочисленных старых укусов. В этот момент Ванитас впервые обрадовался, что не оставил на себе собственных меток. Иначе ему не было бы никаких объяснений.       — Э? Это кто тебя так? Неужто, вампиры багровой луны? — даже мальчишка, оглянулся, чтобы посмотреть, что так напугало его подругу.       — Все-то вы знаете, — мягкая улыбка легла на губы вампира. Трус. Слабак, трус и лицемер. Стало тошно от себя, но маска нелепого счастья не слезала с его лица, напрочь прилипнув клейкой массой. Пусть хоть все его тело прогонят через мясорубку, но лицо навсегда останется добрым и понимающим. Словно Ванитас знает все на свете. Словно он просвещенный.       Правда, факт того, что он никому не нужен, так и оставался неизменным. Вернее, вампир не хотел быть кому-то нужным. Для этого надо хоть сколько-нибудь любить себя, а не свою кровь.       В один из многочисленных дней на их совместном пути встретился маленький мальчик лет восьми отроду. Он был ранен, а его глаза горели алым цветом.       Ванитас пошатнулся, от эмоций, обуявших его.       Спокойно. Он не ненавидит вампиров. Не ненавидит. Давно уже успокоился, верно?       Это помогло. Еще бы помогло причинение себе боли. Она прекрасно сдерживает чувства. Но, увы, сейчас он не может себе этого позволить. Единственное, что действительно можно сделать вампиру, так это помочь раненному.       Показывать правильный пример детям. Ведь один неверный шаг и все остальные его воздержания будут напрасными. Если его дорогой маленький мальчик канет во тьму... Ванитас себя не простит. Ни за что не простит.       — Не пойму я тебя. Ты ведь ненавидишь всех вампиров багровой луны, тогда почему ты помогаешь этому мальчишке? — показывая на вампиреныша, спросил мальчик, чуть ли не ковыряясь в ухе. Вот уж кому было плевать на чужие жизни.       — Ты ведь тоже ненавидишь людей. Тогда почему, когда мы посещаем деревни, ты не стремишься всех перерезать? — спокойным тоном интересуется вампир, переведя взгляд на мальца. Его мальца. Стоп. Нет. Не имеет права. Ванитас не имеет права его называть своим.       — Ванитас, ты и сам понимаешь, кого я именно ненавижу. Стоп, неужели ты?.. — паренек в шоке раскрыл глаза, пораженный своей догадкой.       — Не верно. Их обязательно настигнет кара. Просто не сейчас, — хмыкнул мужчина. Капля пота медленно потекла по виску. Это было близко. Захотелось нервно засмеяться. Каждый раз. Каждый раз ему приходится ходить по краю, как по лезвию ножа, выдумывая нелепые оправдания.       Нравится. Безумно нравится. Эта боль. Эта ненависть. Это понимание всей той безнадеги, где нет никакого выхода. Свет в конце тоннеля не более, чем миф. Тело потрясывало. Пришлось как следует закрыться капюшоном, скрывая довольный оскал. Этот мальчишка слишком похож на него. Один неверный шаг будет ознаменован падением в овраг ненависти, из которого пути наверх уже и не найти. И все это по его вине. По вине Ванитаса.       Руки сами почти потянулись к шее, где еще не зажили свежие гематомы.       Восхищение. Полный восторг накрывает его с головой, когда тот понимает, что любой его шаг определяет судьбу ребенка перед ним. Такого яркого и чистого — в любой момент готового обернуться чумой для всех вампиров и, возможно, даже людей.       — Отец, вы в порядке? — девочка интересуется, видя лишь то, как приютивший ее вампир, слегка опустил голову. Разумеется, под плащом и не видно ни черта. Ему повезло. В который раз. Да он просто счастливчик!       И все же, Ванитас не врет, когда говорит, что ненавидит вампиров. Он не винит их. Такова их природа, быть лицемерными. Но чувства никогда не поддавались логике.       В эту ночь белая луна светила особенно ярко. И вовсе он не любит боль. Она — его искупление. Забытие, в котором можно утонуть. И лишь адреналин делает вампира хоть сколько-нибудь живым.       Ванитас на пределе. Он чувствовал, что больше не может. Ему не хватает. Планка слишком высока и петля... Она ближе. Кажется, стоит лишь протянуть руку и сладостная боль, такая мучительная и, что греха таить, отвратительная, накроет его в последний раз. Как он и представлял себе каждую ночь.       Именно поэтому они заночевали почти у обрыва. Девочка крепко спала, даже не подозревая, что произойдет. А вот мальчишка... Он редко спокойно спит. Оно и понятно. Это из-за их прошлого. Даже его подруга и то, частенько просыпается в слезах. Из-за этого Ванитасу приходится почти всегда уходить от них ночью. Чтобы они не видели, как провидец, тот, кто, казалось бы, знает жизнь и учит ей окружающих, убивает себя из ночи в ночь. Мучает себя, как заядлого грешника и вовсе не видит смысла собственной жизни.       Но сегодня мальчишка, вопреки обычаям, последовал за вампиром. К самому обрыву, что был далековат от их лагеря.       И о приходе ребенка мужчина знал. Знал и все равно не отрывался от собственного запястья.       — Ч-что ты творишь? Совсем из ума выжил на старости лет!? — ошалело прикрикнул пацан, видя весь этот стыд.       Но возмущения не осталось, как только мальчишка увидел его. Безжизненный взгляд, в котором не было ни мудрости, ни просвета. Лишь боль. Глухая, абсолютно бессмысленная боль, причин которой так много, что и не перечислить. Но и конкретной так и не назвать.       Однако уже через секунду глаза вампира наполнились жизнью. Он отпустил собственную руку, а на лицо легла привычная улыбка. И все же, как Ванитас и полагал, парниша пришел. Пришел к нему. Его дорогой приемник.       В груди защемило. Радость, вперемешку с отчаянием. Он его так ждал. Очень сильно ждал. Не передать словами, насколько ему хотелось, чтобы мальчик пришел. Просто пришел этой ночью. И вот, он здесь.       Кажется, по щекам мужчины потекли слезы. Впервые, перед кем-то, кроме того самого трупа, маленького мальчика. А ведь он, наверняка, настолько же сильно верил в приход Ванитаса, как и сам вампир в приход маленького мальчика. Правда, другого.       — Я ждал тебя, — особенно нежно произнес мужчина. Словно обращался к собственному сыну, которого трепетно любил. Странное чувство, появляющееся только при нем. Отчаяние хлестнуло его сильнее самого болезненного кнута. То, что он собирается сделать — непростительно. Отвратительно, как и он сам.       Мразь. Падаль. Омерзительная сволочь.       — Ч-чего? Зачем?       — Знаешь... Я хочу, чтобы ты выполнил мою последнюю просьбу, — на глаза легла тень. Тело содрогается в рвотном позыве. Он сдержал его, как и рвущуюся наружу правду.       — Что за черт? Почему последнюю!?       — Я хочу, чтобы ты стал моим преемником. Я передам тебе часть своей силы, имя и волю. Я желаю, чтобы ты уничтожил всех вампиров вместо меня, — отыграть идеально Ванитас не смог. Как бы ни хотел. Из глаз полились слезы, а ведь он, так часто репетировал этот разговор в своей голове..! Особенно в последнюю неделю. Навязчивые мысли не отпускали его. Все чаще он обнаруживал себя, сдавливающим собственную шею и только чудом, незамеченным детьми.       — Да как ты смеешь... Ты взял на себя ответственность. Бросить нас вздумал!? Сам возьми и перебей этих своих вампиров! — звонкая пощечина стала ответом мужчине на его просьбу. Как он и полагал. Значит, все действительно пройдет так, как он задумал. Чудесно. Хоть что-то в его жизни... идет по плану. Иронично, что это самый мерзкий план в его жизни. Просто отвратительный. Ненависть к себе, разгорается лесным пожаром в душе, в сердце.       Мужчина не отвечает. Вместо этого, он берет бутыль с водой и споласкивает рот. Не хватало еще, инфекцию лишнюю занести.       Он берет руку мальчика и обнюхивает, замирая буквально в нескольких миллиметрах от нежной кожи. Кожи, которую не хочется протыкать. Такой сочной и ароматной крови, которую не хочется пить.       — Можно? — спрашивает у замершего от шока мальчишки. Его начинает неистово трясти. Крупная дрожь, которую чувствует вампир, буквально выбивает его из колени. Нельзя. Так нельзя. Нужно выдержать все это. Выдержать свою гребаную жизнь, не спихивая ни на кого!       — Я не могу... — жалобным, дрожащим тоном, произносит мужчина, тут же, отвешивая себе мысленный подзатыльник. Сегодня не должно звучать правды. Только не сегодня и только не сейчас.       — Я... Я возьму твое имя и черт с ним, разберусь с этими отродьями, если тебе так угодно! Только обещай, обещай что это не последняя твоя просьба! Ты же знаешь, она не переживет этого... И я тоже не хочу твоей смерти. — мальчишка от безысходности сжал пальцы в кулаки и отвел взгляд.       — Спасибо, — Вампир кивнул и наконец-то решился. Он прокусил кожу, стараясь не замечать, как напрягся парнишка. Тут же брызнула кровь. Яркая, ароматная и несомненно, сладкая. Даже несмотря на то, что сладкое подопечный не любил.       Отвратительно. Нельзя увлекаться.       Как только на руке отчетливо проступила большая, больше всех, виданных ранее мужчиной метка, он отпустил ее. По ней все еще струилась багряная кровь, которую любой вампир захотел бы выпить. Обязательно. Ведь у мальчика, она действительно на вкус ощущалась как изысканный деликатес. Но Ванитас не желал ее с самого начала.       — Теперь... Теперь ты доволен? — взгляд мальчишки был нечитаемым. Вампир не мог толком понять эмоцию, которую он выражал. Словно это коктейль из всего, что только можно испытывать и не столь важно, негативные это чувства или нет.       А теперь, время наивысшей подлости.       — Мой милый Ванитас, — мужчина обнял его. Перед путем в один конец, позволил себе слабость. Непозволительную роскошь. По щекам, кажется, вновь заструились слезы. Он стер их со своего лица и выпрямился перед парнишкой. Перед Ванитасом. Его любимым, дорогим Ванитасом, который был самым лучшим. Который приносил в его жизнь свет. — Спасибо. Моя следующая просьба: пригляди за ней.       — Ванитас! — мальчик попытался схватить мужчину за руку во время его падения, но, к сожалению, ослабленный, не смог его удержать.       Вампир Голубой Луны не соврал. Последней его просьбой не было ни убийство вампиров, ни передача титула. Только вот, на самом деле, Ванитас имел в виду, далеко не это.       Мужчина больше не может так. Его мысли... Они сводили с ума.       "Тогда почему вы все это делаете? Лучше умрите, если не можете ничего сделать! Люди не причем! Мы не виноваты в вашем личном горе!"       Хах... Даже в своей смерти, он умудрился сломать жизни двух людей. Падая, он думал лишь об этом. И все же, как эгоистично он поступил. Мразь.

***

      Утро. Мальчишка сидел на краю обрыва, с силой вцепившись пальцами в каменную породу. Ему было плевать, что руки уже давно кровоточили.       — Да ты! Я тебя ненавижу! Придурок! Слышишь! Ванитас! Ты придурок! — кричал тот, что есть мочи. Только вот его уже давно никто не слышал. Мальца трясло много часов подряд. Никому не признается, что плакал почти до самого утра.       — Я ни за что. Ни за что не выполню твоей просьбы. Ты начхал на мое мнение и все равно сделал по-своему. Вот и я поступлю так, как желаю нужным. В отместку твоей ненависти, я сделаю так, что вампиры никогда не вымрут! Будь они хоть полутрупами, я, с помощью твоей тупой книжонки, перепишу их формулы так, что ты в гробу будешь вертеться! — с мстительной, но чрезвычайно кривой ухмылкой, он старался пережить это потрясение.       Внезапно, к обрыву вышла она.       — Ванитас, мертв? Это... Это все ты виноват, да? Он умер из-за тебя. Ведь если бы он тебе не передал свою силу, мемуары и имя, то не умер бы. Не позволил бы себе, как это делал раньше. Я видела, как он смотрел на тебя. Смотрел на тебя так, как не смотрел на меня. Он любил тебя, а ты позволил ему умереть? Я думала, ты шутил, когда говорил о том, что его покусали вампиры багровой луны. Шрамы были не настолько стары. И единственный вампир, который мог это сделать...       — Я это понял уже! — на нервах, вскрикнул он. — Я был наивен! Я виновен в его смерти. Я признаю это. Но сейчас, нам нужно держаться вме... — она не посчитала нужным дослушивать своего приятеля, а потому перебила, подойдя к нему близко-близко.       — Не будь наивным. Или хочешь, чтобы кто-то еще умер из-за тебя? — она шмыгнула носом. — Ты сделал достаточно, Ванитас. Ты ведь знал, что он был моей последней надеждой, тогда почему?       — Да хватит уже. Прошу. Его последней волей было, присмотреть за тобой, — Ванитас протянул ей руку, но она тут же отшатнулась, отходя все дальше и дальше.       — Присмотреть? Присмотреть, говоришь? — внезапно, она оступилась. Пропасть тут же пригласила в свои сладостные объятия девчушку, случайно отошедшую чуть вбок, в порыве эмоций.       — Нет!..       И он снова не успел, протянуть чертову руку.       "Или хочешь, чтобы кто-то еще умер из-за тебя?"       Истерический смех, эхом разносился по округе.